Глава 9 Испытание

Рассел знал, что она проснется рано.

Когда он оделся и вышел в зал, увидел, как Эл машет мечом, едва не задевая окружающие предметы. К счастью она еще ничего не разбила. Он остолбенел. Раньше он видел такое только в записи. Воочию действие выглядело страшновато. Эл махала с нетеатральным энтузиазмом.

– Что ты делаешь? – спросил он и нахмурился.

– Думаю. Я так учусь думать.

Рассел шумно выдохнул.

– Зачем тебе это?

Эл опустила оружие и повернулась к нему лицом. Строгая поза и спокойное отрешенное лицо говорили о сосредоточении.

– Это напоминает утреннюю тренировку. Словами сложно передать. Я стараюсь подчинить свои мысли своей воле. Таким образом, они не мешают мне, не разбредаются.

– Меч для этого обязателен? – спросил Рассел.

– Нет. Это только способ. Понятное для меня действие.

– Но почему такой способ?

– Я была маленькая, когда встретила одного человека. Он был отличный воин и научил меня кое-чему. Я смогла быстро понять, как владеть таким оружием и стала делать все сама. Я смогла понять, как действует мое тело, как движется сила и откуда она берется. Я хочу сделать то же с мыслями. О, Космос, я тебе читаю лекцию, как Тому! Со временем тело изменилось, детский опыт немного устарел. Я решила подновить его, а заодно поучиться сосредоточению.

– Разве этому не учат в Академии?

– Да, но предела не существует. У каждого свой способ контролировать воображение. Уровень, которым я владею низок для нынешних событий. Скоро наступят трудные времена, лучше быть готовой к этим переменам, а теперь я лечу к планете, о которой мало известно.

Было видно, что он не понимает ее. Мышление Рассела текло в других руслах и традициях. Эл вспомнила почти такой же разговор с Томом. Том смог понять, не отыскивая мотивов, он просто согласился с тем, что ей это нужно. Рассел будет сидеть в тупике, пока отыскивает ответ не вопрос: где именно она собирается применить меч? Наконец, он спросил то, что она ожидала.

– Есть тысячи мирных способов, почему ты избрала этот?

– Мне нужно давать выход своей воинственной натуре, чтобы она не мешала мне в мирных делах. Так мне наиболее понятно, Рассел.

– Ты применишь его? Когда-нибудь?

– Конечно, если будет надо. – Она знала, что его устроит именно этот ответ.

– И ты сможешь убить человека?

– Это зависит от намерений противника. Я постараюсь сильно не навредить. Ты и Том принимаете все лишком всерьез. Для вас это старинная форма агрессии, от которой современное человечество понемногу отвыкает. Но она никуда не денется из людей. Случись сейчас война, ты бы увидел много страшных картин. Я вижу ее в людях, в тебе, Томе, Доноване, командоре, я вижу ее в себе, и боюсь, что не смогу с собою справиться. Я не могу победить ее, но могу изучить. Как изучают дикого зверя. Почему бы не взять в руки оружие и научиться управлять собой. По крайней мере, я буду понимать, что могу. Самый доступный для меня способ, не подходящий для окружающих, не для вех. Нужно лишь изменить точку зрения, тут ты меня поймешь.

– Для этого надо быть тобой, – усмехнулся Рассел.

– А ты попробуй, – с вызовом и улыбкой сказала она. – Раньше у тебя получалось.

– Когда?

– «В ней есть что-то архаичное». «Я знаю, что ты сбежала с острова, чтобы доказать свою исключительность», – твои мысли? «Я хочу понять мотив!», – ты это восклицал. По-моему, ты уже давно не расследуешь это дело. Ты увлекся попытками понять меня. А это опасно для нас обоих. Ты верно рассудил, что тебе лучше находиться в границах твоего «мундира». Я зря шла на дружеские отношения. Прости меня. Я причинила боль Тому и не хочу того же тебе. Я подумала и решила, что отныне соблюдаю субординацию. Мы не будем больше говорить на отвлеченные темы, сидеть на газонах, поэтому лучше вернуться к теме расследования, если оно еще не закончено. А мне скоро в рейс.

– Разве не ты предлагала мне дружбу на острове? – воскликнул Рассел, ее решение уязвило его.

– Да. Я надеялась на поддержку. В моих поступках нет корыстных интересов, ты уже понимаешь, – она смутилась. – Я не добилась, чего хотела. Рассказ о пиратах остался выдумкой. Так? А мое стремление помочь людям – повышенным самомнением. Если нет доверия, то не имеет смысла говорить о дружбе. Я не боюсь говорить открыто. Если завтра часть разговора или весь попадет в мое дело, все расценят такое заявление как мое сумасшествие или решат, что меня купил Галактис, при этом никто не пострадает. А если меня уличат в вербовке инспектора Космофлота, Рассел Курк перестанет быть инспектором. Я не хочу такого конца. Я уважаю тебя за искренность и добросовестное расследование, за то, что ты просто отличный человек, который спас мне жизнь. Когда все закончится, я с благодарностью пожму эту большую руку. Если завтра будет рапорт о побеге, и меня арестуют, что ж, так мне и надо.

– Зачем ты так! Кто дал тебе право решать, что я тебя выдам? – Рассел даже кулаки сжал от возмущения. – Ты просила поговорить с отцом. Он подтвердил твои доводы. Вчера тебе не терпелось узнать о нашем разговоре. Сегодня, ты решила, что опасность миновала и хочешь избавиться от меня. Почуяла, что расследование закроют? Я тебе больше не нужен? Пойми же ты, если я перестану ходить за тобой – появиться скрытое наблюдение. Я волнуюсь за тебя. Не будь наивной, Эл!

Эл проглотила комок. Рассел глядел на нее сурово. В его глазах вспыхнул и погас гневный огонь.

– Прости, – извинилась она.

Едва ли это могло оправдать ее в глазах Рассела. Сказать больше она не могла. Рассел точно определил свое отношение к ней. Ее опасения рассеялись, но чего стоило ему такое откровение. Ей казалось, что Курк слишком рациональный человек, чтобы принимать близко к сердцу силу противоречий. Сейчас она наблюдала короткую сцену борьбы с собой. Недавно ей показалось, что он приветствует соблюдение прежних формальных отношений, Рассел думал об обратном. Неужели их действительно что-то зацепило друг в друге.

– Я думала, что в пределах расследования такой вариант очень возможен. Дело только в доказательствах. Они у тебя имеются. Ты не хочешь, чтобы я летела. Логично ждать от тебя…

– Я – это доказательство. Я же был на острове и видел. Моего слова вполне достаточно. Эл, я полагаю, тебе удалось обойти опасности исследования, но оно – сплошь фальшивка. Вместо успокоения, я начал подозревать не только тебя, но твоих верных друзей, Тома, Лондера и некоторых членов вчерашней комиссии. Эл, я далеко не глуп. Ты забыла, кто я и чем занимаюсь. Я от тебя не отстану, ради твоей же пользы.

– Я еще раз извиняюсь. Хотя не очень понимаю за что. Ты добивался правды и не верю, что мог запутаться.

– Я пытаюсь понять, зачем тебе понадобилось так себя вести, и не использовала ли ты меня? Я начинаю думать, что Светлана была права, ты используешь людей, намеренно или бессознательно манипулируешь их реакциями. Я тебе этого не позволю.

– И да, и нет, – решительно и мягко подтвердила она. – Я с самого начала видела в тебе угрозу, потому что ты искал корни. Я сама их ищу. Я бы почла за честь иметь такого союзника, но не исключаю, что большей угрозы, чем ты, для меня быть не может. Та правда, которую ты хотел знать, не идет в одной колее с теми представлениями, которыми руководствовался Космофлот. Если ты дальше решил разбираться и не запутаться, то тебе придется изменить мировоззрение. Тут я тебе помочь не могу. Я собираюсь летать. Хочешь шляться за мной по космосу – воля твоя. Гнать не стану. Я улечу, и будь добр, закрой это дело. Иначе я вернусь к идее со скандалом.

– Выходит, ты по уши виновата! И Донован прав.

– Да. С точки зрения инструкций Космофлота Донован прав. Только он мыслит земными критериями, там где нужен космический масштаб, а он слишком глуп, чтобы понять. Как ты с ним работаешь?

– А ты – опасный человек. Если рассмотреть факты, тогда без твоего рассказа, тебя не в чем обвинить, кроме того, что ты из прошлого и твой организм меняется. Но те, кто знают – тебя не выдадут. Даже я. Удобно, очень удобно. Пожинаешь плоды своих стараний. Ты выставила себя так, что тебя все видят юной девой неведающей о последствиях.

– Ты не один такой умный, – улыбнулась она. – Именно поэтому Совет Космофлота отпустил меня летать. Едва ли они учли, что я уйду из-под опеки Ставинского. Через час я лечу на собеседование в порт. Мне пора собираться.

– Я бы не советовал тебе соглашаться. Такие полеты опасны. У тебя нет опыта.

– Я уже приняла решение.

– Какого мнения командор?

– Он считает это глупостью.

– Отношения с Агентством – пятно на твою репутацию.

– Одним пятном больше, – улыбнулась Эл. – Собирайтесь в путь инспектор. Сегодня вам придется скучать.

– Да, с тобой соскучишься.

Они шагали по низкосводчатому коридору порта. Массивная фигура Рассела делала ее маленькой по сравнению с ним. Она доходила едва-едва до его плеча, поэтому Курк смотрелся грузной массой за ее спиной. Встречные люди с интересом оглядывали неизвестную пару.

Порт был очень старой постройки, не слишком ухоженный, без указателей и справочных ячеек. Отыскать кабинет командира порта удалось, лишь изрядно поплутав по коридорам. Эл вошла одна, достала из кармана карточку с дипломом.

Женщина возрастом за сорок, встретила Эл и указала на кресло напротив. Эл не придется стоять. Документов она не взяла.

– Мне нужен командир порта, – сказала Эл.

– Я и есть командир порта, – ответила она. – Мое имя Ольет Бенуа.

Эл удивилась всему сразу. Эта дама не производила впечатления командира. Одежда обычная, никакого намека на форму или знаки отличия. Имя – удивительное, на французский манер. О ней говорил Марат.

– Я вижу, вы удивлены. Все что вы здесь увидите, сильно отличается от ваших уставных привычек, капитан. Мне, согласитесь, тоже есть чему удивляться. На наш запрос ответило только три капитана, после уточнения условий рейса остались вы. Молодая девушка – лучшая на курсе, но со скандальным прошлым. Хочу сразу признаться, что я изрядно озадачена. Могу я узнать, почему вы выбрали это назначение?

– Это было единственным капитанским назначением.

– Командор Ставинский связался вчера со мной. Он не одобряет ваш выбор. Мне интересно, что вы хотите получить от этого назначения?

– Мне известно, что думает командор, он вправе сомневаться. По поводу полета ничего не могу сказать, потому что кроме запроса в назначении ничего не было. Моя цель – опыт.

– Вы хоть понимаете, что за агентство вас нанимает?

– Внештатных капитанов, – улыбнулась Эл.

Она видела сомнение в глазах собеседницы. Чего и следовало ожидать. Слишком просто было попасть сюда.

– Это, значит, – стала пояснять командир, – что мы не подчиняемся законам и инструкциям Космофлота.

– Мне известно о вас кое-что. И коль скоро командор говорил с вами, то он рассказал о моих затруднениях.

– Нет. Он просил не портить вам послужной список, – пояснила она.

Эл свела брови, сделала вид, что не подозревает о происках Ставинского.

– Не считаю свой выбор зазорным, и хочу узнать подробности о полете.

Ольет Бенуа провела пальцем по своему удлиненному носу, потом губам и волевому подбородку, словно делила лицо на две части.

– Полет в колонию. Колония дальняя. Называется Уэст. Вас нанимают капитаном дублирующего экипажа и командиром десанта высадки колонистов. Это силовое сопровождение. Ваш экипаж сопровождает высадку колонистов на планету, что-то похожее на десант в Космофлоте, только ответственности поменьше. Остальные подробности после обоюдного согласия.

Эл задумалась.

– Зачем вам запасной экипаж?

– На случай если с членами основной команды что-то случится, неопределенно ответила Ольет. – Корабли для нас большая ценность, они должны возвращаться – это одно из отличий нас и Космофлота. Вы работали дублером в экспедиции, я считаю что ваш опасный опыт пригодиться в этом полете. Ваша молодость является скорее моральным препятствием для меня, чем техническим. Я жду предварительного решения.

Эл охватили сомнения.

– Что надо, чтобы вы меня приняли?

– Нам нужно знать вашу степень физической подготовки, не как капитана, а как десантника. У вас есть подтверждение диплома капитана и навигатора, но не десантника. Вам придется пройти тестовые испытания на нашем полигоне. Я хочу знать реальные возможности и квалификацию, кроме данных, что я уже просмотрела.

– Я выпускник. У меня полно тестов в Космофлоте.

– Их проводили несколько лет назад и только на Земле. У нас свои тесты, как и условия работы.

Визит Эл не был здесь неожиданностью. Редчайший случай, чтобы выпускник Академии дал ответ на запрос внештатного агентства, только «неудачники» соглашались на такое. Эл отмечалась в списке лучших выпускников, что добавило особый тон ситуации. Ольет не могла еще понять бывшего курсанта, на вид Эл была умной и хваткой. Может, недавний скандал повлиял на ее решение? Ольет пока придерживалась такого мнения. Затея с тестом на выносливость могла бы удержать девушку. Тесты ей не требовались, ее послужной список весьма способствовал тому, чтобы занять это место безоговорочно. Ольет склонялась к мнению Ставинского. Она давала Эл шанс передумать.

– Я готова попробовать. Куда мне направиться?

Ольет сделала жест рукой и «летучая мышь» вынырнула из ячейки в стене. «Летучей мышью» в шутку называли маленькое устройство-проводник, которое могло помочь ориентироваться в незнакомом здании. Старинная система.

Эл поднялась из кресла.

– Я могу взять некоторое снаряжение из катера?

– Что угодно. У нас приветствуется собственное снаряжение. Оружие не берите.

Они раскланялись, и Эл ушла.

Проводник сопровождал ее и Рассела до катера. Эл достала управляющий рукав, наколенники, шлем и пояс. Все это она нацепила поверх формы.

– Зачем тебе это? – спросил Рассел, наблюдая ее манипуляции.

– Я иду тестироваться. Снаряжение не помешает.

– Так много? Зачем тебе тесты? Ты вчера из Академии.

– Такие правила. Его все равно надо проверить. Убью сразу двух зайцев.

– Кого убьешь?

– Это поговорка, Рассел. Пожелай мне удачи.

– Я должен пойти с тобой, – возразил он.

– Зачем? Меня проверят на полигоне, по программе. Поскольку ты не претендент, нет необходимости преследовать меня и там.

Около здания полигона Рассел остановился, но, подумав, решил пойти внутрь.

Эл остановилась в центре большого распределительного зала, пол которого медленно вращался. Множество дверей располагались по кругу, темные проемы пугали, Эл следила, над какой из них загорится сигнал. Она загадала, что если угадает дверь, то решиться на полет. Бортовой голос предложил Расселу кресло, а у Эл забрал паспорт, выставив из пола устройство. Эл считала про себя: «Раз, два, три. Она». Остановка. Она угадала. Свет немного ослаб, дверь напротив зажглась полосой по контуру. Скоро девушка исчезла в дверном проеме.

Рассел ждал. Полигон старенький, как и порт. Он вспомнил рассказ Тома о другом таком же полигоне в пустыне и невольно занервничал.

Прошло довольно много времени, Эл не появилась. Рассел перестал думать о ней. Последние дни скопилась масса невыполненных дел. Она редко запускал дела, но этот случай был исключением из его правил, скоро он вернется к своим обычным обязанностям. Он стал обдумывать план действий.

Даже в удобном кресле спина скоро заныла, и Рассел поднялся. Он не следил за временем. Она там, наверное, уже час. Слишком долго для полета на колонизированную планету.

Когда ожидание стало томительным, Рассел поинтересовался у диспетчера, сколько ему ждать. Голос секретаря густой и гулкий пояснил, что об этом ему неизвестно. Рассел прошелся два круга вдоль ряда дверей, потом вновь сел в кресло, стараясь удобно устроиться.

Вскоре он попросил аудиенции у командира порта. Женщина приятной внешности ответила ему, вскоре Рассел узнал, что она и есть командир. Вопрос о тестировании Эл вызвал у нее странную реакцию. Она попросила подождать, стереограмма загадочной дамы исчезла. Ожидание затянулось, и Рассел насторожился.

Вскоре появились двое. Из пола вытянулись экраны и табло управления. Через пять минут одна из дверей открылась, но не та, в которую Эл ушла. Рассел насторожился еще больше, когда в проеме двери никто не появился.

– Не та дверь! – выкрикнул он.

Прошло еще время, открылось еще несколько дверей. Рассел догадался, что они не представляют, где она.

– Открой все, – бросил один техник другому.

В зал вошло еще двое, в одной из женщин Рассел узнал командира, кем была вторая, он понять не мог, потому что знаков отличия на их одежде не было.

Командир подошла к Курку и произнесла:

– Произошло недоразумение. Систему перенастроили на другие формы тестирования. Я не успела предупредить тестовую группу, – призналась Ольет. – Здесь все происходит медленнее. Это не та программа тестирования.

– Вы это не подстроили?

– Что вы! Это жестоко.

– Ей что-то угрожает? – спросил Рассел и оглядел всех сурово.

За такие ошибки в Космофлоте наказывали строго.

– Не думаю, но я объяснюсь с ней, попрошу извинения, – виновато проговорила Ольет Бенуа.

– Не с ней, а со мной, – пояснил Рассел.

– Успокойтесь, инспектор, пара ссадин ей не повредит, может это заставит ее отказаться, – сказала командир.

Чувство вины сменилось задетым самолюбием. Она смотрела с достоинством. Ее Агентство не допускало вмешательства Космофлота в собственные дела, потому что Космофлот вообще не допускал никого вмешательства в свои дела. Это противостояние породило неприязнь с обеих сторон. Рассел понял, что требовать отчета бессмысленно.

Эл, наконец, вывалилась в один из проемов. Сначала она опиралась на косяк, а потом стала медленно сползать вниз. Рассел поспешил к ней.

Волосы Эл были мокрые, куртка комбинезона расстегнута и порвана, часть снаряжения отсутствовала.

Она посмотрела на Бенуа и хрипло произнесла:

– Не много ли для теста?

Потом она стала кашлять. Рассел хотел поднять ее, но Эл вялым жестом отмахнулась.

– Не надо. У меня вода в легких. Я еще тут посижу, если никто не возражает.

Расселу стало жаль ее. Последнее время она собирала на себя происшествия одно за другим. Эл, кажется, относилась к этому без особых эмоций. Сейчас она выглядела уставшей, но совсем не злой.

Ольет осмотрела ее. Внешние раны отсутствовали, взгляд был осмысленный и спокойный.

– Что там произошло? – спросил Рассел у Ольет Бенуа.

– Сейчас узнаю, – проворчала она и пошла к техникам.

Рассел стал наблюдать. Один пожимал плечами, женщина-техник жестикулировала, третий стоял в стороне. Только однажды этот третий неопределенно помотал головой, выражая несогласие. «Бардак», – подумал Рассел.

Командир вернулась.

– Все ясно. Ее запустили по другой программе. Мы готовим людей для серьезного полета. Люди здесь не слишком поворотливы, хоть и профессионалы. Систему еще не перегрузили, когда Эл вошла туда. Ее паспорт оформлен по высокой категории с возможным назначением в разведку, она подходила к этой программе и система пропустила ее внутрь. Это недоразумение.

– Вы могли ее убить, – сказал Рассел тоном обвинения.

– Это симулятор, тут не умирают, только условно. Но если судить по ее виду, зашла она далеко. Приношу свои извинения, капитан, – обратилась она к Эл. – Вы нам подходите, но по нашему уставу вы должны хранить молчание о том, что было на полигоне. Даже инспектор не должен знать. Если вы в состоянии ходить, то я покажу, где можно отдохнуть и привести себя в порядок, новая одежда за счет агентства, снаряжение вам вернут.

– Я ничего не сломала? – хрипло спросила Эл. – По-моему, сломала.

Ольет слабо улыбнулась.

– Не беспокойтесь об этом, капитан.

Эл встала с трудом. Рассел протянул руку. Она старалась идти твердо, пыталась протестовать, когда Рассел поднял ее на руки. Он сурово посмотрел на нее, и Эл смирилась. Ольет придержала ее голову. Она смотрела на девушку с интересом, Рассел исподволь наблюдал за командиром. Ольет была довольна. Только чем? Что Эл осталась, цела или Эл ей нравиться, или это повод, что Эл откажется. Лучше бы первое и третье. Эти две женщины с характером обязательно найдут общий язык. Будь неладно это назначение!

Ольет лично отвела их в медчасть. Рассел снова остался ждать в холле. Ольет и Эл скрылись за дверью.

– Раздевайтесь, – скомандовал врач, едва взглянув на пациентку.

Это был необычно тощий человек средних лет с бритой головой. Мягкими движениями он напоминал богомола. Эл мысленно дала ему эту кличку.

– Что же вы медлите, – поторопил он ее.

Пальцы плохо слушались. Ольет Бенуа поспешила ей помочь.

– Можно? – спросила она.

Эл кивнула утвердительно. Ольет с трудом справилась с замком энергетического рукава. Наконец она освободила руку Эл и принялась за куртку. Эл сразу усмотрела в ней администратора. Если Ольет когда-то и летала, то было это давно. С одеждой у нее тоже возникла заминка, к счастью одеревеневшее тело Эл не чувствовало жестких движений командира.

– Давайте я, – отстранил ее врач. – Лучше скажите, что произошло? Мне нужны подробности. Не вынуждайте меня спрашивать пациента.

– Ее потрепало на полигоне, перепутали тестовую программу, – ответила Ольет. – С виду повреждений нет.

– Спасибо, ассистент мне не нужен. Идите, – сказал врач строго.

Ольет удалилась.

Он быстро отсканировал тело.

– Не знаю, что там произошло, моя милая, но вы – молодец, – отреагировал он. – У нас не новость, когда что-то путают. Вы чувствуете тело?

– Плохо, но чувствую.

– Что болит?

– Больно дышать, болит стопа и круги перед глазами.

– Спешу успокоить, что у вас серьезных травм нет. Сломано ребро, растяжения, а круги перед глазами от усталости. Вы знаете, что у вас аномальная кровь?

Он это спросил так спокойно, словно, между прочим.

– Да.

– Генетические изменения были?

– Да.

Он сканировал ее еще раз. Эл поежилась. Попалась. Никто не сказал, что на полигоне будут экстремальные условия. Вряд ли стали бы устраивать колонию в таком аду.

– Через три часа я вас подновлю. У нас старенькое оборудование. Придется потерпеть. У вас своеобразная форма экзотизма. Игра природы.

– Вы так спокойно говорите об этом, – выдохнула Эл.

– Я не борец за чистоту человеческого рода, я лечил любых людей. Сколько вы были на полигоне?

– Я не знаю. Час, может больше.

– Час! Это серьезно. Неплохо.

– Да. У меня хорошая подготовка.

– Судя по нашивкам и юному возрасту, капитана вам присвоили не просто так.

Эл улыбнулась в ответ.

– Доктор, что вы можете сказать о моем экзотизме? Вы занесете данные в мой паспорт?

Врач рассмеялся.

– Я знал, что вы спросите, капитан. Клянусь не заносить. Пока мы говорим, ваше тело одеревенело, потому что идет мощный восстановительный процесс. И вам не больно. Не смогу порадовать, что это хорошо. Как только я напомнил вам о происшествии, тело стало менять состав крови. Вы словно защищаетесь от воспоминаний. Тренировались? Потом сами посмотрите.

– Вы сообщите обо мне? – беспокоилась Эл.

– Я клятву давал. Гиппократа.

– Кто сейчас дает клятву Гиппократа?

– О-у, вы знаете, что это такое?

– У меня друг – врач.

– Максимилиан Лондер не врач, а космобиолог. К тому же, я не хочу, чтобы вас выслали с планеты. Вы уникальный, но, в сущности, безвредный экземпляр, с нормальной психикой и хорошей выдержкой. Расслабьтесь. Расслабьтесь. Ольет будет довольна, что нашла такого капитана. Хотите поспать? Я разбужу вас, как только реабилитация закончится.

– Хорошо было бы, но боюсь, что мне опять приснится этот кошмар.

– Начнется кошмар, я верну вас в сознание.

– Я согласна.

– Вы приятный пациент. За какую сотню перевалило количество обследований? – Он шутил. Эл не ответила.

Кошмаров она не видела, темнота – больше ничего. Она открыла глаза, словно через мгновение.

– С пробуждением, – приветствовал ее «богомол». – Хотите узнать, что я обнаружил?

Эл напряглась. Обследование вовсе не входило в ее планы.

– Расскажите.

– Вы недавно с Плутона. Три дня назад вы несколько часов провели в воде. Вы тонули. Более того, я знаю, что с вами было на полигоне. Ну что?

Эл привстала на локтях.

– Как вы узнали?

Он был доволен собой.

– Должен вас предостеречь. Ваши тайны можно узнать, когда вы спите. Я говорил, что ваш организм восстанавливается, так вот по тому, как он восстанавливается, я и узнал, что с вами было. Пока вы бодрствуете, ваш организм всячески старается походить на нормальный. Вы вероятно с помощью мыслей учились контролировать его. Верно? Можете не отвечать. Но во сне вы беззащитны. Хотите сохранить свою тайну, спите в отдельном от всех месте и держитесь подальше от медицинских комиссий, пока не научились владеть собой даже во сне. Не думайте, что я гений медицины, Марина Шубина была здесь, она работает у нас. Это имя вам уже известно. Она безжалостно уничтожила записи о вас. Никто не узнает, кого я в действительности лечил. Вы не одиноки, таких, как вы, я встречал. Их беда в том, что они позволяют воспоминаниям владеть собой, поэтому страдают. Сами вы догадались или кто-нибудь подсказал, но вы нашли верный способ справиться с собой. Желаю вам удачи.

– Могу я узнать, почему вы до сих пор не сдали меня Космофлоту?

– Девочка моя. Вы пережили катастрофу, тонули, боролись за свою жизнь, а придется, поборетесь за жизни других. Я не сомневаюсь, что верно распознал ваш характер. Вы вызываете у меня уважение, и я считаю недостойным предавать человека, который отличается от меня лишь составом крови и тела. Используйте свой неожиданный дар во благо, это единственное о чем я вас прошу. И не рискуйте слишком, силы стоит тратить рассудительно. Одевайтесь и идите заниматься своей жизнью. Ваш инспектор очень терпелив.

Эл соскочила с ложа на пол и быстро оделась в новую, принесенную кем-то одежду. Она была удобной, гражданской. В каком-то смысле Эл была рада расстаться с формой. Разорванную куртку и снаряжение она сложила и сунула подмышку.

– Я очень благодарна вам, доктор. Как ваше имя? – сказала Эл и протянула ему руку.

Он мягко пожал ладонь.

– Отто, – представился он.

– Эл, – улыбнулась в ответ девушка.

– Я знаю, – сказал Отто.

– Спасибо еще раз, – поблагодарила Эл и вышла.

Уставший от ожидания Рассел поднялся ей на встречу

– Ну, как?

– Я здорова. Идем.

Эл решила сразу пойти к Ольет Бенуа. Уже знакомыми коридорами. Ольет осмотрела на нее.

– Хороший вид. Словно ничего не было.

– Что мне делать дальше? – спросила девушка.

– Если случившееся не изменило твоего решения, то мы должны обсудить детали.

– Я остаюсь, – заявила Эл. – Мне нужно жилье рядом с портом.

– Я дам распоряжения в гостиницу. А какого мнения инспектор на этот счет?

– Курк – наблюдатель, а не советник. Мое решение окончательно. Я остаюсь.

– Что ж. Тест, хоть и неудачный, показал отличную подготовку. Если бы у меня была вакансия, я предложила бы постоянное место в разведке.

– Вы весь десант в таком кошмаре тренируете?

– У нас работать опаснее, чем в Космофлоте. Но нам нужен капитан запасного экипажа, а не разведчик. Нам нужен капитан. Собственно экипажа тоже нет, придется его собрать, с тобой вместе должно быть девять человек.

– Обычно экипаж – десять, – пояснила Эл.

– Одно место займет инспектор, наподобие вашего сопровождающего. Мы везем переселенцев и вынуждены соблюдать формальности. Найдете людей для экипажа – хорошо, если нет – я найду. Идет?

– Попробую сама, – отказалась Эл. – Кто полетит в основном составе?

– Это наша опытная команда. Капитан – женщина. Я потом вас познакомлю. Они хорошо знают Уэст.

– Когда вылет?

– Через десять дней. Времени очень мало. Если вопрос с экипажем не решится через четыре дня, я должна об этом знать. Для начала найди себе штурмана и десант, человека четыре. Пилота, врача и людей для связи, я обеспечу хоть в последний день.

– Вы не против бывших курсантов в экипаже?

– Курсантов? А что, есть еще претенденты?

– Надеюсь, да. Пилот у меня точно будет.

– Для меня такая новость неожиданна. Надо подумать.

– Что-то смущает? – спросила Эл, подозревая, что она ответит.

Эл ошиблась, ответ был другим.

– Космофлот не одобряет такие действия выпускников. Их учат не для нас. Считается, что люди у нас не талантливые и сплошь неудачники. Хотя я другого мнения. Дисциплина у нас не столь сурова, но зато уровень и опыт не хуже. Людям приходится рассчитывать на свои способности, а не на технику. Скоро убедитесь. И еще. Мы работаем с экзотизмом, как с достоинством. – Ольет мягко улыбнулась. – У меня есть один вопрос. Он касается твоих личных качеств. Можно?

– Да, конечно, – кивнула Эл.

– Уровень коммуникации в твоей карте поставлен низкий. В чем причина?

Эл задумалась.

– Я люблю все делать сама.

– Тогда это не вяжется с капитанским званием.

– Нет. Людьми я управлять могу, но…если дело доходит до критической точки, то действовать начинаю сама. Иногда я ругаюсь с окружающими и мной сложно управлять, потому что я думаю прежде, чем делать, и не выполняю приказа тупо.

– Это интересно. Мне следует подумать об этом. А как же дисциплина?

– Смотря, кому подчинятся, – пояснила Эл.

– Ах, вот как, – удивилась Ольет Бенуа.

– Да, к сожалению, это так.

– На лицо задатки лидера и вольнодумство. Собственно за это тебе и попадает. Ты отдаешь себе отчет в том, что берешь на себя ответственность за жизни людей?

– Конечно.

Ольет усмехнулась.

– Ты знаешь про параграф десять в нашем уставе?

– Нет.

– Он гласит, что в случае осложнений с высадкой, или если твой экипаж вовремя не вернулся на борт корабля, вас оставят на планете в лучшем случае до следующего рейса.

Глаза Эл округлились. До этого момента Ольет видела мало эмоций на лице Эл, даже когда ей было больно. Сейчас оно выражало целую гамму чувств. Значит, девочка хорошо владеет собой, а вовсе не обладает спокойным темпераментом. Она стала ждать, что она скажет. Такие правила шокировали всех новичков и являлись причиной многих отказов от должности. Уговаривать она была не вправе.

Эл думала о том, что надо решать сейчас или никогда, но воспоминание о ребятах, которых она собиралась взять в экипаж, остудило ее, и она решила не торопиться.

– Могу я дать ответ завтра?

– Только это последний срок.

– Хорошо. Завтра до полудня я дам ответ.

Осталось сообщить друзьям. Эл вернулась к катеру и стала вызывать всех на общую связь.

– Думаешь, они согласятся? – спросил Рассел.

– Рассчитываю, – ответила она.

– Тогда я покину тебя на пару часов. Мне нужно вернуться к другим делам.

– Хорошо. Сообщи, когда закончишь, я подберу тебя. За кров и пищу поработаю твоим личным пилотом. Подброшу тебя до Академии.

На стоянке академического городка Рассела уже ждал другой катер.

Эл была благодарна за то, что он не пошел с ней на встречу. Они договорились встретиться в «Зале назначений». Эл с удовольствием заметила, что напротив ее имени графа уже заполнена.

Первым примчался Дмитрий. Он затормозил в двух метрах, отдал ей честь, потом понял, что на ней ни формы, ни знаков.

– Дим, хочешь отделаться от наказания и через десять дней уйти в рейс? – спросила она, хитро прищурив один глаз.

– С тобой? Ты еще спрашиваешь, капитан! Я твой.

– Почему опять – капитан?

Он снова улыбнулся.

– Мне нравится тебя так называть. Но теперь же ты официально мой капитан?

– Пойдешь ко мне пилотом?

– Только позови, – шутливо среагировал он.

Эл показала себе за спину, на графу назначения.

– Я серьезно. Полет в колонии. Это не Космофлот. Читай уже.

Пока Димка удивлялся, а заодно молчал, Эл объясняла суть дела.

– Надо подумать, – заключил он. – Драка. Потом Агентство.

Эл посмотрела на друга. Он мысленно оценивал сложность своего положения. Он согласится, но ей придется брать ответственность за его жизнь. Это было не детство, когда она знала, что ничего плохого с друзьями не случится. Теперь – космос и чужая планета. Первый полет вместе. Димка был дорогим человеком, она не простит себе.

Димка громко вздохнул.

– А меня возьмут?

– По уставу Космофлота – ты нарушитель. В Агентстве не станут спрашивать, за что ты дал по физиономии инспектору. За экипаж целиком отвечаю я.

– Неужели тебя взяли в рейс? – еще не верил Димон. – Ставинского «кондратий» хватит, если и я полечу. А я полечу. На зло врагам.

Он замолчал. Эл поняла, что он хочет еще что-то добавить, но не решается.

– А пока нет Ольги с Игорем, я кое-что скажу тебе, – продолжил он. – Тебе будет больно, Эл. Алик не покидал Землю, он никуда не полетел. Сволочь.

Димка замер. Он ждал реакции и думал, что Эл вспылит. Обман она не любила с детства и всегда злилась, но сейчас ее лицо вдруг изменилось.

– Его нужно разыскать. Мне нужен штурман, – деловым тоном сказала она.

– Эл, ты не слышишь меня?! Он нас обманул! Да я убью его, если увижу.

Она не хотела обсуждать этот вопрос.

– Вот найдем и спросим. У нас один день в запасе. Пять человек есть, – Эл вспомнила Марата, – шесть человек. Если уговорить Лондера будет семь.

– Почему ты уверена, что Ольга и Игорь согласятся? Стоит ли портить им карьеру? А у Лондера может быть приступ.

– У меня тоже может быть приступ, – пояснила Эл. – А еще Лондер вместо себя может кого-то посоветовать. Ученому есть место в колониях.

– Алика я бы не брал, – решительно заявил Димка.

– Он мне нужен. Времени мало. Он нам лучший друг.

– Был когда-то.

– Знаешь, Димка, теперь я понимаю, почему ты треснул Донована. У меня тоже появляется желание поколотить тебя. Мне позарез нужен штурман. Кроме него со мной никто не полетит. Кроме меня никто не закроет глаза на пометку об обмороке на Плутоне. Это дальний рейс, шанс для него.

– Да с чего ты взяла, что он полетит? – Дмитрий не стал продолжать, когда она зыркнула на него. – Ладно, молчу. Но начинаю думать, уж не влюбилась ли ты в него всерьез.

Димка увидел, как изменилось ее лицо. Ему следовало извиниться, но он смолчал. Это была шутка, однако, реакция Эл поразила его. Димка свел брови и погрузился в себя. Ольга и Игорь задерживались. Пауза затянулась.

Димка подметил, Эл более эмоциональной. Раньше ее лицо походило на спокойное изваяние, она улыбалась довольно мило, смеялась, но за редким исключением оставалась сосредоточенной. Прошло едва больше месяца, и теперь Эл стала другой. Ее спокойствие – видимость, результат тренировки. Она продолжил рассуждать о переменах. Разговор стал живым, она жестикулировала, ее лицо менялось. Особенно сейчас. Он не знал радоваться или огорчатся таким переменам. Такой она нравилась ему больше. Димка согласился с тем, что Алика нужно найти, пусть посмотрит на нее такую, предатель.

Он поднял глаза на Эл. Вид у нее был отсутствующий, она погрузилась в свои мысли, полное противоречие его рассуждениям. Сейчас она была красива и в своей песочно-белой одежде напоминала ангела. Вот-вот улыбнется, и вокруг станет светлее. Эл заметила его взгляд, Димка сразу отвел глаза.

Раздался сигнал, Эл включила связь. Появилось изображение Игоря.

– Ребята. Предлагаю встретиться в другом месте. У меня новость.

– Где? – спросила Эл.

– Космопорт «Северный». Я уже здесь. Разминулись. – Он не сдержал улыбку.

– Ты знаешь, – догадалась Эл. Игорь в ответ по-детски хихикнул. – А ты как узнал? Видел назначение?

– Весь наш курс, кто еще не в рейсах на ушах стоит. Вы не знаете, что твориться! Ставинский вызвал меня и настрого запретил связываться с тобой. Я удрал из Академии, чтобы с ним не встретиться лицом к лицу, я его боюсь.

– Что ты ему сказал? – вмешался Димка.

– Я сказал, что имею право сам выбирать назначение. Эл, я лечу с тобой. Димка, как я понимаю, тоже. Ольга сейчас у Ставинского, думаю, он чистит ей мозги. Если возьмешь, то она тоже хочет лететь. Ставинский, гарантировано, доведет ее до слез, но она не откажется.

– Вот тебе и карьера… Я знала, что вы согласитесь.

– Эл, с тобой – хоть куда, хоть к черту на кулички, – торжествующе заявил Игорь. – Я уже песню сочинил по этому поводу.

– Эй, романтик, а где ты отыскал это выражение? – спросил Димка.

– Когда-то ты его употреблял, мне понравилось – я запомнил, для меня – это экзотика.

Игорь широко улыбнулся. Эл улыбнулась ему в ответ.

– Пусть Оля мне сообщит как дела, – сказала она мягко.

Таким образом, необходимость во встрече отпала. Димка спешил оформляться в рейс, ему так хотелось лететь с ней, но проклятые формальности придется соблюдать.

– А как же Алик? – спросил он уже в дверях зала.

– Я буду сама искать его, – отозвалась она.

– Зови, если что, – кивнул он.

Рассел отказался встречаться в инспекторском корпусе и предложил пообедать у него дома. Эл сочла предложение очень своевременным. Ей не терпелось поговорить с Расселом об Алике. К прилету инспектора она заказала плотный обед, чтобы задобрить инспекторский желудок.

– Мне нужно отыскать Алика, без твоей помощи не обойтись, – начала она разговор к концу обеда.

Рассел сидел в своем кресле, в любимой ленивой позе. Он помедлил с ответом.

– Я не должен этого делать, – сказал он, через паузы выговаривая слова.

– Почему?

– Это станет известно, а значит, будет приобщено к делу. Любая информация, которая проходит через мои руки, фиксируется в рапортах. Понимаешь?

– Да, понимаю, – согласилась с ним Эл. – Подучи тогда. Ты же специалист по розыску.

– А ты не специалист? – заметил он.

Она обошла стол и села рядом на сидение. Еще при приближении она испытала уже ставшее знакомым состояние. Рассел знал об Алике. Это была не догадка и не подозрение, а уверенность, очень точное знание.

– Рассел, ты знаешь, где он.

Инспектор привык, что она проницательна и хорошо осведомлена. Как ответить?

– Найди себе другого компаньона, – посоветовал Рассел.

Эл помрачнела.

– Он мне не компаньон, а друг. Если с ним что-то происходит, для меня не лишнее знать что. Я виновата за историю на Плутоне.

– Интересно, что это была за история? Я же не знаю, – осторожно спросил Рассел, и знал, что она не ответит.

Эл промолчала.

– Не поможешь? – спросила она, наконец.

– Нет. Оставь его в покое. Я дам тебе совет. Он родился сегодня, в процессе, пока я дело на тебя закрывал. Ты накрутила такого с Тобосом, что тебе стоит отказаться от полета и побыть на Земле. Если ты, конечно, еще хочешь понять, что происходит. Однако это грозит тебе дополнительными проблемами. Лучше исчезнуть совсем, домой, откуда пришла, или в Галактис. Не терзай мальчишку. Он уже пострадал из-за тебя. Добром эта история не кончится. Скоро я тебе не помощник. Из-за истории с аварией, я не вовремя подал отчет. Донован обвинил меня в симпатиях к тебе. Маленькая неосторожность – и я ничем не смогу помочь. Не трогай Алика. Пожалей его. Если тебе не терпится себя проявить, улетай в колонии. По возвращению, возможно, решиться твоя судьба в Космофлоте. Но мне бы не хотелось, чтобы ты потянула за собой еще одного друга. Хочешь его видеть? Жди неожиданностей.