Глава 8 Назначение
Наступал вечер. Последние часы Эл провела в административном здании Академии. Здесь размещалось все: учебные подразделения, совет капитанов, главный информационный банк и Совет Космофлота. При желании курсант, поступивший в это сложное по структуре заведение, мог вообще никуда не выходить, кроме летных полей. Пространство вплоть до космического, здесь тоже было собственностью Космофлота, и соответственно, курсанты тоже были хоть начинающими, но членами этой огромной организации. Эл видела Космофлот по-разному. Одно время как безграничные возможности, потом как отлаженный механизм, в котором каждая мелочь учтена, потом как систему столь огромную, что в ней образовалась масса лазеек. Эти лазейки Эл изучала еще на Плутоне, отыскивая их в инструкциях для состава, для капитанов, потом в самой структуре работы Космофлота. Только это все было возможно, пока она не соприкоснулась с ядром системы – институтом капитанства. Вот тут и мог настать не только конец ее карьере, но и всем ее секретам. Последнее время глобальная система Космофлота представилась Эл могучим механизмом, способным перемолоть хоть мелкую щепку, как она, хоть дипломатическую стену соседей по космосу.
Как только она появилась в здании, ей не давали покоя курсанты и преподаватели, системы регистрации, запросы отчетов. У нее взяли три невнятных интервью для местных новостей с общими и скучными вопросами. Потом секретарь-робот мучил ее час, занося во всякие архивы ее данные, и составлял паспорта. Потом ее послали в две комиссии, где уже живые люди выясняли то одно, то другое. Эл никак не рассчитывала на такое внимание сразу после обследования, ее роли жертвы космической катастрофы или курсанта способного завершить курс дистанционно не спасла от административной рутины.
– Вы, Эл, человек особый, – сказал один из чиновников Космофлота, ведающий переводами курсантов в кадровый состав. – У нас пару лет ничего не заполняется на вас. Такие скудные данные разве что у дальней разведки, вы еще не в ее составе, а данные на вас поискать. О ваших перемещениях информации еще меньше, Плутон представил только характеристику. Единственный человек, который может помочь – это вы. Мне нужны карты полета и данные рейсов.
– Запросите Плутон шесть.
– Это долго. Сотрудники загружены работой, мне будет проще обратиться непосредственно к вам. Ваше слово капитана.
– Неужели важно? Вам рапортов мало? – с усмешкой спросила Эл.
О чем пожалела, потому что ей пришлось выслушать лекцию об учете, со всеми тонкостями, только потом он перешел к ее делу. Лицо Эл к этому моменту выражало тоску, но человек или машина одинаково следовали инструкциям.
Потом ее нашел Ставинский, попросил о встрече. Эл не хотелось видеть его, выслушивать наставления и советы. Ей вообще не хотелось, чтобы командор вмешивался теперь в ее дела. Эл перестала доверять ему после того разговора и известий о его прошлом. Азарт Светланы Бернц он тоже не придержал. Ее поведение при обследовании сообщило Эл о том, что Лондеру пришлось проявить характер, чтобы отстоять право ведущего.
Наступил вечер, остался один невыполненный пункт – зайти в здание Совета Академии и забрать свой диплом. О его торжественное вручение в связи с расследованием предпочли забыть. Эл это устраивало.
Командор прислал повторный вызов. Она решила не спешить на свидание с ним. Эл медленно прошла коридоры, отделявшие ее от здания Совета.
После того, что ей с помощью друзей удалось узнать, ее мнение о методах работы Космофлота стало неопределенным. Ей обещали, что решение об исследовании будет послано в Совет еще сегодня, никаких сообщений относительно решения Совета в ее пользу она не получила. Без нравоучений ее отпускать не захотят, а фактов против нее в нарушениях и связях с «недругами» не было. Эл не чувствовала себя в безопасности, не радовалась удаче, она напряженно ждала, что найдется предлог, чтобы контролировать ее.
Эл пыталась думать конструктивно, не дать волю эмоциям, но что греха таить, иногда, ей очень хотелось устроить разбирательство, поднять на поверхность ложь о «Тобосе», а потом исчезнуть. Пусть поищут. Но это были эмоции.
Она не могла сбежать без Алика, поэтому ей оставалось ждать.
Во время блуждания по переходам Академии ей пришла в голову идея, и она помчалась в «Зал назначений». Лихорадочно пересматривая списки, Эл искала строчку со своим именем. Время словно замерло. Сердце громко билось. Эл была очень взволнована. Так недалеко до приступа! Ее еще не внесли в списки. Она решила опередить комиссию по распределению и заодно командора. В штатных назначениях ничего подходящего не было. Эл забралась во внештатные списки вакансий, предназначавшиеся для тех, кому отказали по разным причинам в штатных должностях.
И, о чудо! Она как раз встала напротив экрана, занесла руку, как в третьей строке сверху выскочило сообщение – космопорт «Северный» искал капитана для полета в колонии. Это был вызов «агентства внештатных капитанов Космофлота». Эл подскочила от радости и сразу вписала свои данные, с гордостью сообщив в графе «звание»: капитан, стаж семь месяцев. Тут ее осенило, что цифра смехотворная, она лихо исправила на один год, мысленно приписав полгода ожиданий. Потом разберутся.
Когда зажегся ответ: «вызов принят», у нее похолодели кончики пальцев. Эл замерла, словно перед ней сиял приговор всем трудам последних лет крупными буквами: ВЫЗОВ ПРИНЯТ! Она забыла о Ставинском, о Совете, о своих неудачах и победах этого времени. В поздний час зал был пуст, и она прыгала от радости на одной ножке, как ребенок.
Перед нею открылись ворота в новую жизнь. Она влекла своей неизвестностью. Ощущая приятный холодок в спине и дрожь возбуждения, Эл ни на мгновение не усомнилась, что сделала все правильно. Она бегом покинула «Зал назначений», миновала поле, крытое голубым куполом. Оно отделяло учебные корпуса от больших административных. Корпус Совета Академии выделялся розовыми оттенками плит, легкомысленно и броско на фоне строгих белых или серых, более приземистых зданий. Она вошла в это немыслимое по полету фантазии сооружение, оставила позади холл и на лифте поднялась до указанного яруса, там без церемоний в архивном окне получила свой диплом. Она готова навестить Ставинского.
Система наблюдения быстро отыскала командора, и она вошла, наконец, в просторный зал заседаний.
Тут не принимали во внимание время суток, бывалые ходоки в космос пренебрегали суточным ритмом, совещание назначались по требованию. Одно из таких закончилось. Люди торопливо расходились, командор сидел на своем месте в ярусе для высших чинов. Он ждал ее.
– Ты сегодня не быстро, – сказал он без обычного приветствия. Эл показалось, что она безнадежно опоздала. Командор осмотрел ее и удовлетворенно кивнул, словно это много значило. – Я знаю о твоем триумфе. Светлана сообщила мне о результатах. Мне показалось, что она смущена. Я еще не видел ее такой мрачной.
«Она уже, наверное, локти кусает», – подумала Эл. При этом лицо ее ничего не выразило. Командор ждал реакции – улыбки, едкого замечания, Эл не реагировала.
– Я осмелился просить для тебя вызов из отпуска, поскольку все события затянулись неопределенно. Раз тебе разрешили летать, то сам случай велел помочь тебе с назначением.
Лицо Эл, по-прежнему ничего не выражающее, озадачило старика.
– Ты не рада? – спросил он. Не дождавшись ответа, продолжил. – Капитанских мест в Космофлоте сейчас нет. В твоем положении претендовать на руководящий пост я бы не посмел. Это этический вопрос. Но есть отличное место штурмана на курьерском судне. Масса информации, навигация, отличный экипаж с мудрым сильным капитаном. Новизна. Корабль недавно укомплектован.
Ставинский увидел улыбку на ее лице. Она была наивной, но острый ум командора истолковал ее довольно точно – это был отказ.
– Я хочу услышать ответ, – ровно сказал он.
– Спасибо за беспокойство, командор, но я уже нашла себе назначение, – сказала она.
Тут у Эл мелькнула мысль, что командору мало кто из курсантов отказывал. Эта честь, с рекомендацией САМОГО, была высшей наградой. Со стороны Эл самостоятельный выбор назначения – оплеуха любимому наставнику.
– И куда…ты соизволила податься? – спросил он и вдруг улыбнулся.
Это была фальшь. Он не ощутил удовольствия или радости. Для него, знавшего результаты обследования Эл на Марсе, ее сегодняшняя победа казалась невероятной. Она неведомым ему образом подстроила обман. Она избрала ловкую тактику, привлекая на свою сторону Максимилиана Лондера, величину не последнюю в исследованиях человека в космосе. Его арсенал знаний и компетенция была выше Светланы.
Командор Ставинский вспомнил один из видеодокументов, когда после пробуждения Лондер орал на Эл до состояния полнейшего аффекта, он ее ненавидел за свое спасение. Скорее Лондер в тот момент ненавидел себя и весь взрослый экипаж. Его спас ребенок! Командор был зол на ошибки команды в той трагедии, за травлю Эл, его лучшего курсанта на то время. Вернись они живыми он бы отомстил по-своему, со всеми полномочиями его должности. Он сейчас расплачивался отличным курсантом и лучшим выпускником за жестокость и травму, которую Эл нанесли взрослые. Она заслуживала в его глазах лучшей должности, но нужно время, чтобы Эл оправилась о душевных бурь. Она не выдержит еще одного опасного полета. Она только смотрится спокойной, он хорошо понимал, что в душе она злиться и артачиться, что ему сложно вернуть прежний авторитет. Сама нашла себе должность! Эта бестия без конца удивляла его. Не прошло дня, как ее вытащили с острова, а она уже имеет назначение!
– Порт «Северный». Капитан колониального судна, – заявила Эл.
– Это шутка?
– Нет. Я была в зале назначений.
– Так вызова еще нет? – уточнил командор.
– Вызов принят. Они ответили сразу.
– Ты просила пояснения?
– Нет. Завтра полечу туда и разберусь на месте. Заочные объяснения мало что дают.
– Как только они увидят фигуру Рассела Курка за твоей спиной, это охладит их желание иметь с тобой дело.
– Но ведь Рассел никуда не летит. Он лишь сопровождение, которое за ненадобностью, я надеюсь, исчезнет уже завтра.
Командор рассмеялся. Густой и громкий сотрясал зал с изумительной акустикой. Он смеялся, полагая, что уже завтра она согласиться на его назначение и будет извиняться в том строго официальном стиле, в котором обычно это делала, когда чувствовала себя неправой. Даже Агентство капитанскими должностями не разбрасывается.
– Что ж. Лети. Надеюсь, тебе повезет.
Когда Эл попрощалась и ушла, он ринулся узнавать, о том странном назначении и был шокирован. Насколько он смог узнать Эл, она не откажется от этой затеи. Их последний, точнее предпоследний уже разговор, закончившийся ничем. Он научил командора быть гибким с ней. Чтобы склонить Эл в свой лагерь, ей надо было позволить сделать выбор самой и дать ошибиться. Пара шишек ее самолюбию не повредит, пара неудач остудит горячий нрав. Так бывает с молодыми, которые самоуверенны вначале и могут быть покладистыми в конце. Так уже было, и Эл не последняя. Что ж, пусть ошибается.
Он недавно проверял списки. Подробностей назначения Агентство не указало, колония не названа. Возможно возникла ошибка, или они ищут дублера, а потом откажутся.
На фоне всей панорамы событий, которые происходили теперь, ему менее всего хотелось тратить время на непослушного курсанта. Эл – песчинка в потоке событий. Но как знать, вдруг Галактис ее не забудет. Подчас большие события начинаются с маленьких людей, их действия становятся отправной точкой большого круга, а в конце едва ли кто вспомнит, с чего все началось, с кого все началось, потому что событие уже мало заметно на фоне всего того, что произошло.
По мнению командора Эл легко решалась на новый шаг, с трудом представляя, что будет делать. Несмотря на взрослую предусмотрительность, она подчинялась принципу «куда кривая вывезет», если она не властна над событиями. Так пусть они текут сами собой. Она передумает.
Эл размышляла примерно о том же. Сколько бы она не думала о возвращении, дом удалялся дальше и дальше. Она приняла решение покинуть планету и оставить желание вернуться в прошлое. Полгода полета могли решить вопрос о возвращении. Время сейчас работает на нее.
Командор легко согласился. Слишком легко. Эл представила, что, как только она покинула зал Совета, Ставинский отправится третировать командира порта «Северный». Она мысленно пожелала этому человеку, выдержать натиск Ставинского.
Когда она вышла на зеленую лужайку за зданием Совета, наступала ночь. Усталость валила с ног, тело просило отдыха. Эл села на траву. Ясное небо над головой полное звезд казалось черным от освещения зданий Академии. Она просидела в отрешенности долго, постепенно огни притушили, все погружалось в темноту и навевало дремоту. Эл непреодолимо тянуло в сон. Перед глазами вместо звезд вспыхивали и гасли яркие пылинки.
Она легла на траву, на живот. Щека почувствовала теплоту идущую от земли, тепло того дня, который ушел. Не просто день, а день решающий. В душе никакого ликования. Усталость. Приятное ощущение покоя появилось, когда тело начало расслабляться. Эл ясно ощутила, как мышцы благодарно отозвались. Она обыкновенный человек. Заботы ушли. На несколько секунд мысли замерли, а потом перед глазами заскользили тени, лица, образы, фрагменты событий, они беспорядочно смешивались, а потом снова выстраивались.
Свет, какая-то незнакомая обстановка, фигура рядом. Прикосновение.
Алик. Это был Алик. Он осторожно взял ее за руку. Она смутилась. Первым желанием было убрать руку и отойти. Тесная кабина машины оказалась мала, почему-то болело плечо. Откуда все взялось? Он говорил что-то. В душе она рада была видеть его, они вместе, но другое странное ощущение заставило сердце сжаться. Потом она оказалась на поляне. Машина осталась рядом. Всполохи заката освещали лес вокруг и небольшое озерцо. Воздух прохладный, незнакомый, чистый, наполненный тонкими ароматами осени. Это была Земля. Это прошлое! Другое время! Она взрослее, чем теперь. Она остро осознала некий, еще не нажитый, но во сне существующий опыт, навык остро созерцать. Обстановка вокруг врезалась в нее дыханием Алика, шевелением воды, увядающей от заморозков травой под ногами, шевелением листвы. Оставаясь собой, она была частью этого дня, места, заката. Слияние было абсолютным, если бы не боль в плече и зуд, как от ранения.
Алик стоял за ее плечом. Он только что подкрался сзади. На что рассчитывал? Она чувствовала, как он смотрит в спину в нерешительности, придумывает, как подступиться. Ей стало смешно от догадки. Ему ничего от нее не нужно, кроме… Она повернулась к нему лицом. Он неплохо освещен. Такое удивительное лицо, взрослое совсем. Он старше. В глазах настороженность и теплота. Нет он не смущен и нервничает меньше, чем она.
Она сосредоточилась на нем. Он внимательно изучал ее лицо. Эл улыбнулась снова и ощутила его состояние. Это была любовь. Словно догадавшись, он спросил:
– Ты когда-нибудь уйдешь?
– Да, – она едва различила собственный ответ, когда сдавило горло, такой мучительный и нежеланный ответ.
Шорох сбоку. Шорох сверху.
Его следующие слова потонули в шуме. Кто-то шуршал рядом. Шаги. Тишина. Снова шаги.
Она спала, когда открыла глаза и приподнялась, увидела Рассела. Он только что присел на газон в полутора метрах от нее.
– Добрый вечер, – сказал он. – Мы договорились о встрече. Совсем не правильно, что я ищу тебя по всей академии.
– Я забыла, – сказала она.
– Эл…Ты не могла забыть. Ты вообще ничего не забываешь.
Эл подперла голову рукой, посмотрела на Рассела и подавила зевок.
Он тем временем думал о том, что никогда не видел, чтобы кто-то из курсантов в парадной форме запросто валялся на газоне перед самым уважаемым зданием Академии. Она могла себе позволить такое в силу своего варварского воспитания.
– Я не совсем забыла. У меня не было времени сообщить о себе. Я знала, что ты меня все равно отследишь. Я была здесь весь день.
– Я знаю. Но это лишняя для меня работа.
– Тебе понравилось бы ходить со мной по кабинетам и заполнять дурацкие паспорта?
– Знаешь, Эл. Я в таких случаях думаю не о твоей пользе, а о том, что я на службе.
– Вот в этом твоя слабость. Мундир тебя погубит. Зачем заниматься заведомо бесполезной работой. Только время терять. Я не собираюсь бежать. Я себе экспедицию нашла. Капитаном.
– Будь я рядом, ты бы не выбрала свое глупое назначение.
– Рассел, посмотри на эти звезды, траву, теплую землю. Забудь ты про свою работу. Если бы ты знал, какой сон ты испортил!
Он укоризненно покачал головой.
– Иногда мне кажется, что ты рассчитываешь каждый шаг, а иногда, что живешь, как придется.
– Я не хочу умных бесед. Не надо меня воспитывать, – отмахнулась Эл.
– А я хочу понять, что тобой движет.
– Ты уже спрашивал. Я уже говорила тебе об этом. Вспомни.
– Но то были общие слова.
– Рассел. Пощади! Я очень устала.
Она жалуется?! Ему? Рассел удивился. Последнее время Эл мало напоминала человека, который признается, что он измотан. Она меняется как ветер, вместе с тем оставаясь на редкость последовательной.
– Я в тупике. Мне не достаточно прежних объяснений. Ты только что похоронила свою карьеру в Космофлоте, – сказал он и развел руками. – Я нахожу тебя спящей на газоне в парадной форме. Ты привела бы себя в порядок, капитан.
– Рассел, а ты тоже сидишь на газоне в позе турецкого султана и читаешь мне морали. Это по твоим инструкциям? Или мы уже друзья?
А ведь она права. Такое он вряд ли себе позволил бы до первого визита на остров Тома.
– До чего ты дошел, – продолжала Эл, заметив его напряжение. – Для тебя сесть на траву и поговорить с человеком уже стало невозможным поступком близким к варварству. Я, ладно, дикарь с дурными привычками. А ты? Что ты себе позволяешь?
Рассел молниеносно вскочил на ноги и выпрямился. Потом он понял, что сделал это машинально.
Эл разразилась приступом смеха, колотила ладошкой по траве. Он не злился на нее, осознавая, что смешон.
– Эл, меня разжалуют, если я к концу задания начну бегать по лужайкам, сидеть и спать, где вздумается, говорить с подопечными на отвлеченные темы, – стал объяснять Рассел, и это было единственным оправданием, которое он нашел.
Эл перестала смеяться.
– А давай это обсудим завтра. Только покажи напоследок, где я буду теперь жить.
Она устало поднялась, чтобы сгладить неловкость ситуации, в которую она нехотя поставила инспектора.
– Ты сама об этом позаботься.
– Тогда сегодня я посплю в катере, а завтра подыщу себе местечко.
– В катере?
– Утром я лечу в европейский порт «Северный». Зачем мне селиться где-то? Поселюсь рядом с портом. Правда, там еще вечер, но мне так лень искать сейчас жилье.
– Ты можешь переночевать у меня.
– Хорошо, – ответила она неожиданно быстро.