Глава 2 О чем молчал Том Мисс

История с Эл, тянувшаяся до этого дня, была одной из ярких в его жизни. Карьера историка – лишь другая, всем известная сторона его жизни. Можно было сказать, что, благодаря случившемуся, он окончательно почувствовал себя гражданином Галактиса. Он и Эл жили двойными жизнями.

На долю Тома Мисса, наблюдателя Галактиса среднего уровня, выпали непростые задачи. Эл, сама не ведая, помогла ему преодолеть барьеры земного воспитания и привыкнуть к мысльи, что Земля и Солнечная система – часть огромного Космоса, который обитаем и живет своим категориями. Ему пришлось научиться жить иначе, наблюдать и быть беспристрастным, не выдавая своей роли, оказывать помощь тем, кто находился под покровительством Галактиса или попадал под покровительство.

– У нас странный случай. По вашей профессиональной линии, Томас. – В то утро старший наблюдатель разбудил его еще до рассвета. – Мы заметили временное аномальное проникновение. Вам, Том, придется отыскать место и носителя аномалии. Не торопитесь. Задание трудное. Ваши службы наблюдения его не заметили. Ищите и не ограничивайтесь во времени. Если повезет, вы встретите настоящий исторический живой культурный артефакт.

Том не без содрогания вспоминал те семь месяцев, что искал «объект». Совсем не то, что копаться в архивах, моделировать прошлое, выискивать под землей черепки и кости. Том искал живое! Наблюдатель не зря пророчествовал трудности. Том дошел до исступления. На пике поисков, он поверил, что объект умен, опытен и умеет «залечь на дно», как говаривали в прошлом. Поэтому встреча походила на чудо, а сам Мисс чувствовал, что его понимания не хватает, чтобы поверить в неожиданную находку, в простое везение.

Смешным случай в порту казался лишь по прошествии лет, на момент столкновения со своим «артефактом» он ликовал не от пережитой погони, а оттого, что сама судьба, одними ей известными путями, свела их. И кто?! Белокурая кудрявая девочка! Ребенок! Вот кто избегал информационных ловушек и поисковых маркеров, семь месяцев водил его за нос. Нет, взрослый сам себя водил, потому что не принял, как возможность, что его объект – ребенок! Когда он засек ее поблизости, не поверил, как сейчас не верил Рассел. Он искал взрослого, того, кто совершает осмысленные планомерные, поддающиеся анализу поступки. Ребенок действует спонтанно, по сути, не имея цели, он втекает в события, принимая все, как есть, с естественной простотой. Потому поиски так затянулись.

Невероятным везением показалось Тому распоряжение планетного наблюдателя, главного представителя Галактиса на Земле: оставить Эл у себя, и не мешать ей действовать. Ее не приказали изъять из социума, как раз наоборот. Живучая девчушка заинтриговала службу наблюдения Галактиса. Том ликовал, он был рад приказу, ни минуты не чувствуя себя нянькой аномальной девочки. Ему не терпелось лично изучить свою новую знакомую, найдя для этого подходящие средства и инструменты. Эл стала значительной находкой для Тома Мисса, как для историка, наблюдателя, ученого и человека. Девочка из прошлого. То время, когда Эл пользовалась его покровительством, было лучшим на его памяти. Оно подарило Тому массу подробностей о прошлом, детскую мечту – остров в океане, а Космофлоту – нового капитана. Мисс не сомневался, что Эл станет космическим путешественником, едва она заявила о намерении. Он верил, что человек проломивший временной барьер добьется своего в любом времени.

Не покидая Землю, Том знал, что Эл вступила в контакт с Торном, про Уолтера Уоллеса, доставившего паспорт Эл по назначению и о проблемах на Плутоне-6. Эл была бы не Эл, если бы поступила по-другому. Его любимый «артефакт» сяил исторически гипертрофированным благородством, наживая себе неприятности.

Том сделал все, что смог, чтобы Эл вернулась на Землю. Боялся воображать, что будет, если она раскроет, его истинную роль в ее судьбе. Том представлял, что она развернется и уйдет, слишком много скрыто было от нее. Она верит, что в их отношениях царило абсолютное доверие и не было лжи.

Он день за днем ждал с надеждой и тревогой этой встречи. В Космос улетела, по документам, четырнадцатилетняя девочка, какой она вернется после Тобоса, Марса, Плутона, Галактиса, Том не знал.

То, что перед ним сейчас сидел инспектор Космофлота, не болван, не чинуша, а вдумчивый человек, было хорошим знаком. Эл дала Расселу Курку верную характеристику, ей свойственно чувствовать людей. Ей понравился инспектор, а значит его, Тома, задач – внушить Курку, что Эл не опасна. Об уговоре Том не солгал, она знала и согласилась, что и ей, и Тому когда-нибудь придется отдуваться за общую тайну. Время развенчания тайны приближалось, как тот лайнер, что вез Эл на Землю.

Том посмотрел в лицо взволнованному Курку и понял – буря поднимается. Надо сделать так, чтобы инспектор не улетел в таком состоянии, оставить его на некоторое время на острове.

– Нет, Рассел, она не подмена, не шпионка Галактиса, как вы полагаете. Эл была до мозга костей землянкой с самого начала. Космос составлял ее мечту. У меня есть доводы.

Курк свел брови, но возражать не стал.

– Она отлично знает древний язык, один, и неплохо говорит еще на двух. Она показала неплохие знания по некоторым естественным наукам, популярным в прошлом, точнее в двадцатом веке, она точно знала названия, факты из своего времени. И подобных мелочей очень много… Я все тщательно проверял, это моя специальность и обязанность. Я – историк. Рассел, она из прошлого.

– Как? Каким образом?

– Я не знаю. Она не может объяснить. Какая-то аномалия.

– Том, вы совершили преступление! Вы понимаете? Это немыслимо. Как ребенок, честное слово! Нашел игрушку и оставил себе! Нет. Невозможно. Вы обязаны были заявить о ней, связаться со службой времени. Представить ее миру.

Том понимал слабость своих аргументов, как и недовольство инспектора. Рассел пока видел в нем молодого и увлеченного ученого, а значит, Тому позволительно притвориться безответственным и чуть инфантильным.

– Я пытался. Она отказалась. Я уважал и уважаю ее право. Рассел вы мыслите, как инспектор. А вы поразмышляйте, как человек. Как свободный человек. Не внутри ваших инспекторских шор. Взгляните глазами постороннего. Чтобы вы сделали на моем месте?

Курк задумался. Смятение не сходило с его лица.

Том сделал паузу, осторожно выжидая. Речь шла о слишком масштабном деле, чтобы дать Курку право думать о давней связи Эл с Галактисом. Он понимал, как опасно его признание, но оно могло отклонить поиски инспектора в сторону. Все было не кстати, и то, что Эл стала капитаном, и авария «Тобоса», и находка Эл в Космосе.

Эл попала в публичные хроники, клубок лжи запутывался и без скандала не обойдется. По понятной только ей причине, она позволила рассказать Курку правду. Том надеялся, что жалеть не придется. Он был убежден, что не стоило доводить до скандала, и гораздо безопаснее вернуть Эл в Галактис или обратно в ее время. Его руководители думали иначе. Его куратор не дал конкретных указаний. Эл не торопилась исчезнуть. Она не меньше, чем он, должна понимать, как рискует. Том напоминал себе, что он – только наблюдатель, чтобы вернуть душевное равновесие. Ситуация еще не критическая, а Эл не настолько глупа. Она еще тот культурный артефакт! Как бы ему не хотелось помочь, ей практически самостоятельно предстоит решить свои проблемы.

– Том, я скажу то, что не должен говорить, – ожил Курк, от возбуждения он перешел на шепот. – То, что вы говорите, звучит нелепо на фоне того, что знаю я. В эту историю я не верю. Никто не поверит. Если Эл заявит о своем прошлом, вам тоже будет угрожать наказание. Я нарушу инструкции и подожду развития событий. Но если вы солгали – берегитесь, я обвиню вас в соучастии.

Рассел увидел усмешку историка, в которой смешались разочарование и досада.

– Вы обещали, что разговор не для рапорта. Я и Эл официально познакомились в пансионате для детей колонистов. Я получил право опекуна гораздо позднее описанных событий. Это рушит ваши построения? – спросил Том с вызовом и заметил, что одного вопроса достаточно, чтобы пробить еще одну дыру в инспекторской теории. – Или факт, что она из прошлого, объясняет затруднения в вашем расследовании?

Том добавил еще одну ветку в аналитических цепочках Рассела Курка и окончательно запутал дело.

Инспектор нервничал, он заговорил тихо, осторожно, потому что не мог обрести равновесия, так необходимого для ясности ума. Поэтому его слова звучали сомнением, а не угрозой.

– Затрудняюсь пока судить. Я обязан принимать любые версии. Я повидал достаточно необычных ситуаций, – говорил Рассел. – Мне показалось, когда мы общались, что в ее отношении к жизни есть какая-то уловимая архаика. Некоторые ее сослуживцы употребляли не столь популярное понятие, как кодекс чести, когда характеризовали ее поступки. Не многие могут похвастаться крепкими моральными убеждениями. Она производит впечатление честного человека с задатками дикаря, но, исходя из вашего утверждения, она хорошо вжилась в роль современного человека, что напрямую указывает, как ваша Эл умеет играть. Замечание не в ее пользу. Кстати, об учебнике по приспособленчеству вы зря сказали. Я учту эти слова.

Мисс прищурил глаза и постарался не улыбнуться.

– Убеждения не просто отпечаток воспитания, это часть Эл. Не стоит путать начало космической эры с эпохой на пятьсот лет раньше. Честь и благородство – нетленные качества героического человека, Рассел, в каком бы времени он не жил, это признак доброй силы. А талант уживаться в чужой культуре и себя не потерять – дорогого стоит. Командор Ставинский безошибочно увидел в ней способность к контактам с другой культурой. Это хорошее качество не только для исследователя космоса.

– У меня и на счет человека есть сомнения, – пропустил иронию Рассел.

– Вы и до медицинской стороны докопались? Ну, инспектор, вы меня повергаете в отчаяние. – Том Мисс театрально всплеснул руками.

– Я собираю материалы воедино. Все, что нахожу. Мне нужен исчерпывающий портрет человека. Я ищу истину, в любом направлении.

– Аномалии в теле Эл, ее энергетике и прочем, обнаружены раньше. Я могу это доказать. Девочка с самого начала имела странную кровь и мутагены, поэтому ее приняли за колониального ребенка. На тестах в Академии мутации сочли достоинством, я замечу.

– У вас есть подтверждения? До полета ее данные были нормальными.

– Она умеет быть нормальной, Рассел. Когда Эл спокойна, нет никаких прецедентов, она – человек. В экстренных случаях мы имеем уже другое существо, вышедшее за пределы человеческих основ. Если вы примете переход во времени, как факт, он многое может объяснить.

– Или оправдает. Она – мутант. Вы не отрицаете.

– Не так грубо.

– Тогда почему вы до сих пор убеждены, что она из прошлого? Там такие все?

– Успокойтесь, Рассел. Каждый из нас, так называемых нормальных людей, обладает всеми теми же задатками, что есть у Эл, но у нас они в потенциале. Они еще не развиты, спят, не работают за ненадобностью, в Эл они начали просыпаться.

– О, Космос, – пробормотал Рассел. – Что же мы получим? Она может быть опасной?

– Вы тоже можете быть опасным, если вас начать травить. В каждом человеке сидит зверь и во мне, и в вас. Эл – дисциплинированный человек, вы сами сказали, что она руководствуется моральными принципами.

– Принципами? – возмутился Рассел. – Она, не задумываясь, нарушает инструкции и приказы. Не о дисциплине речь. Она умеет манипулировать уставом. В академическом архиве я нашел достаточно доказательств.

– Вы же общались с ней. Не могли не заметить. Она себя не выгораживает.

– Заметил. Самонадеянность и бунтарство, – парировал Курк. – Она чересчур много берет на себя.

– Рассел, но ведь она вам нравиться?

Мисс пристально посмотрел на Курка. Курк вопросительно посмотрел на Мисса. Наивный вопрос историка, остудил пыл инспектора.

– С чего вы взяли?

– А вы загляните себе в душу. У вас на руках информация, которой достаточно, чтобы уничтожить Эл, но вы этого пока не сделали. Вам нужна истина, а не арест и поздравления с успехом. Значит, что-то вас остановило в эти полчаса нашей беседы. При обилии данных и моем признании вы могли бы сделать из Эл то, что вас больше устраивает. Предателя. Мутанта. Шпиона. Но вам нужна истина. Она заключается в том, что Эл – другая, не такая как все. Вы опытный инспектор и должны понимать, что сила предубеждений всегда может перевесить истину, которую вы ищете, но истина не перестанет существовать. Она единственная незыблемая категория, не зависимо от наших знаний и выводов. Ради этой истины Эл не пожалеет даже своих капитанских знаков, а я не пожалею своего имени, чтобы ей помочь.

– Я не ищу истину вообще, – возразил инспектор. – Меня интересуют ее отношения с Галактисом, а не вопросы предназначения.

– Рассел, она не встречалась с Галактисом до экспедиции «Тобос», если вас только это интересует. Хотите – верьте, хотите, не верьте, – разочарованно ответил Том Мисс.

По нотам этого разочарования Рассел определил степень искренности заявления.

Неординарная атмосфера, в которой произошел разговор, помогла Курку сдвинуть ход мыслей с мертвой точки. Да, его расследование вышло на иной круг. Как и Том он отдавал себе отчет, что в возбужденном состоянии ему не следует делать выводы. Курк был опытным психологом, и в отношении себя тоже. Он всегда знал, когда его панцирь, в котором он обычно держится, дает трещины. Случается так, если его ум сталкивается с проблемой, не имеющей однозначного решения, когда он не согласен с очевидным ответом. Сейчас было именно так. Пару месяцев ему приходилось строить системы выводов и умозаключений, но в стройных цепях рассуждений то не хватало важных элементов, то они рушились одна за другой.

Он не отдавал себя отчета за рутиной дел, почему его так отчаянно зацепило это дело. Если принять за момент истины разговор с Томом Миссом, то он оказался у истоков истории Эл, но не в границах расследования, а далеко за.

«Курк, ты перетрудился», – говорил он самому себе еще недавно. Он ощущал тупик.

На место одного клубка проблем появилось два. Чему он должен верить, и на что опираться, что отбросить и чему следовать?

Эл из прошлого – вопросов возникало еще больше. Если она внедренный агент – все встает на места и легко объясняется. Просто. Но именно этой простоте Рассел Курк не верил. Не верил! Что-то внутри говорило ему, что Мисс не просто искренен, он обдуманно преподнес факт, который может погубить его воспитанницу. Мисс, насколько ему позволяет положение, готов сотрудничать. Зачем? Почему он не защищает ее?

Тысяча мыслей пронеслась в голове у Рассела, потом он почувствовал отупение, и эмоции отхлынули. Сейчас он не мог и не хотел делать выводы. Мисс многие годы наблюдал за ней. Почему бы, не заняться тем же. Наблюдать, наблюдать, наблюдать.

Он еще какое-то время задавал Миссу вопросы, а потом попросил разрешения остаться. Историк был рад.