Глава 11 Детские сказки

В канун двенадцатилетия, Эл как никогда прежде посещали мысли, что детство быстро кончается. Неумолимые перемены происходили внутри нее, когда не ребенок, но еще не взрослый, начинает искать свое место в мире. Отношение взрослых меняется, они становятся внимательно-подозрительными и все чаще напоминают, что пора взрослеть.

Эл жила в состоянии ожидания, в тревожном напряжении. Ей казалось, что наступит день, и она утратит свою способность исчезать из этого мира и появляться в другом. Она чувствовала, как растет. Еще год, может быть, меньше и… Все? Способность исчезнет? Эл не встретила среди людей этого века ни одного взрослого, который поверил бы в ее дар, никто не обладал чем-то подобным. Спросить не у кого.

«Это такая новая современная игра? Ты много читаешь фантастики», – говорили родители и их друзья. Какая там фантастика! Был с десяток путешествий и два живых свидетеля. Ее одолевали страх и боль оттого, что она не может жить так, как живут другие, как все люди. Она жила двойной жизнью, тайком от взрослых совершая путешествия. Вот только куда? Прошлое? Пожалуй. Однако древний мир не походил на учебники истории и исторические романы, те, кто их писал, никогда подлинной истории не видели. Пространство неоднородно, время неоднородно, этот мир не единственный. Ее жизнь раскалывалась на несколько отделенных друг от друга миров.

Не стоило ничего доказывать, чего доброго, ее потащили бы к врачу. Единственный раз она решилась описать матери одно из путешествий и не дотянула до середины. Первый и последний раз. Пусть лучше взрослые и дальше считают ее поведение игрой.

Первое путешествие осталось в душе Эл самым впечатляющим. Десять лет, и душа поет от ощущения сказки, все кажется прекрасным. Мир делиться на героев и злодеев. Все ясно и понятно, искать объяснения скучно, все существует потому, что так должно быть. Нет времени думать о том, что будет потом, как опасен окружающий мир, хочется просто увидеть его.

Первое путешествие. Старик Махали. Волшебник. Как он смеялся, когда она так назвала его. Маленькая Эл была убеждена, что нет в мире такого секрета, которого он не знает. У него было все, что полагается старику – седая борода, длинные волосы, странная одежда и вредный попугай. Эл помнила их встречу, каждый разговор, каждое слово и мгновения, когда они молчали. «Мы учились друг у друга», – сказал Махали в момент прощания. Что он мог узнать у десятилетней Эл? Она рассказала, как прошла из своей цивилизации, из своего мира, в тот, не менее удивительный, где жил он – единственный взрослый, который ей поверил. Он дал совет не оставлять путешествий.

– А если ты испугаешься, то подумай, что ты будешь делать, если потеряешь свои способности, – напутствовал он.

– А у меня получиться? – со всей серьезностью спросила десятилетняя Эл.

– Зависит от того, как сильно ты будешь верить и желать. Верь не только в возможность пройти в дверь, верь, что ты вернешься. – Твое желание привело тебя ко мне. Захочешь возвратиться – возвратишься. Верь.

И Эл верила еще два года своей детской жизни. Они о многом не успели поговорить в те дни. Простые советы, простые объяснения, простые слова, в последствии пользы от них оказалось много. У нее осталось еще больше вопросов. Он не считал ее интерес к жизни вокруг назойливостью.

«Если не найти ответ в одном времени, он отыщется в другом или где-нибудь еще. Ты теперь знаешь, что время неоднозначно».

Она никогда не попадала в одно место и время дважды, но так желала бы увидеть его еще раз. Единственной памятью о встрече остался медальон из желтого металла, который Махали подарил ей. Эл считала его золотым. Диск величиной с детскую ладонь, круглый с побитыми краями и потертым изображением Солнца и вращающихся вокруг него планет.

Толстая цепочка оказалась великовата, Эл не носила его на шее, соорудила бархатный мешочек и таскала в карманах, как талисман. Вторым подарком из тех времен был нож с красивой рукояткой и обоюдоострым лезвием – это был дар Такманди – воина странствующего по свету, ученика и друга Махали. Он дарил его со словами: «Пусть защитит тебя твое оружие и пребудет с тобой твоя судьба». Слова задели душу и обожгли сердце. Эл решила, что не прочь стать странствующим воином, о чем немедленно заявила. Махали взял с нее слово, что ее путешествия не будут простой забавой. Эл искренне поклялась. Они относились к ней, как к взрослой. Эл гордилась такой дружбой. Клинок воина остался в двадцатом веке, спрятанным в железной коробке в гараже отца.

После некоторого времени скитаний Эл чувствовала себя древней, но до спокойной мудрости Махали, ей было еще далеко. Их связала невидимая нить, на которой с каждым новым путешествием завязывался узелок. Так она протянулась из невесть какого прошлого старика Махали, через все пути и закутки ее путешествий, и один ее конец Эл всегда держала в руках. Она то провисала, то путалась, то тянула куда-то, куда Эл своим детским сознанием еще не могла проникнуть. Наитие.

Ей казалось, что события скитаний тянутся на годы, пока в ее времени идет счет на часы. Эл разуверилась в объективности времени.

Она взрослела. Спросить совета не у кого. Лишиться способности – страшно.

Она хотела найти ответы.

Однажды ей приснился сон о Махали, сидевшем у огня. Она вновь оказалась у него в гостях в его доме, в горах. Простота дружеского молчания, она во сне не торопилась что-то спрашивать. Она смотрела то на старика в спокойной позе, который сидел ровно на низкой скамеечке у очага, положив массивные худые кисти на колени, то на языки пламени. Время пропало. Она не сразу огляделась. В маленькой комнатке ничего не было кроме коврика для сна, плошек на полках по стенам, пучков сухих растений под потолком и очага. Она посмотрела в маленькое окошко. Там блестели звезды до горизонта. В горах они казались близкими и более яркими, чем внизу.

– О чем ты думаешь, когда смотришь на небо? – спросил Махали.

Так приятно слышать его голос. Он говорил на другом языке, таком же понятном как родной.

Старик пристально смотрел на нее. Эл поняла, что рядом не тот Махали, какого она помнила, совсем старый, с непокрытой головой и длинными прядями волос стянутыми бечевкой, и себя она почувствовала намного взрослее. Она видела только свои руки и часть одежды, какую носил бы взрослый. Эл насторожилась, но потом приняла все как должное. Она – взрослая.

Спокойствие и прямой взгляд старика заставили Эл отмести сомнения. Это он. Он не торопил ее с ответом, и Эл задумалась.

– Я хочу когда-нибудь полететь туда, к звездам, – сказала она, снова ощущая себя настоящей и маленькой.

– И вовсе не так сильно. Это ведь сон, – вмешалась она же сама, словно возражая себе. Она снова стала взрослой. – С чего я так говорю. Я сплю. Мне хочется понять почему со мной все так… Я боюсь понять и потерять… это…

– Разве ты еще не знаешь, что во сне человек испытывает самые искренние желания? – спросил старик.

Героиня сна снова задумалась.

– Да. Я знаю. Потому так и говорю. Ты думаешь, я смогу? – спросила она.

– Полететь? – спросил старик. – Это же возможно. Все могут летать.

– Как же я полечу? – спросила та, что была ребенком и спала.

– Это тебе решать, – ответил старик. – Найди способ. Ведь ты научилась управляться с мечом и водить парусник, если так пойдет, то и до звезд добраться сумеешь.

«Я на секцию фехтования ходила и в парусный клуб», – ответила спящая Эл.

Героиня сна встала и подошла к окну. Она была высокая и одета странно. Она сложила по-взрослому руки на груди, под пальцами залегли складки рукава ее куртки. Плотная шершавая ткань грела ладонь. Хотя одежда была удобной, наяву Эл такую никогда не носила. Она рассматривала манжеты рукавов одежды и широкие тупые носки своих высоких сапог.

– Эй, – обернулась она к старику. – А сколько мне лет?

– Откуда мне знать. Ты никогда не говорила, сколько тебе, – ответил старик и засмеялся.

– Я ребенок или взрослый? Я сплю или нет? – стала она расспрашивать.

– Если будешь много думать – запутаешься или проснешься, – пояснил старик. – Просто будь тут.

Наступила тишина. Действительно лучше помолчать. Потянуло прохладой из окна, а звезды показались ближе.

– А может попробовать прорваться туда к звездам? В будущее. Я еще не пробовала.

Эл очнулась. Раннее утро и домашняя обстановка. Сон прервался, пока она решала, кто она и куда ей направиться дальше. Так и не узнала ответов.

Этот сон все утро не давал Элли покоя, днем, к вечеру не ушел из головы. Кем она была, и сколько ей было лет?

Взрослые говорили, что она плохо росла, и что ей все время десять. Она и правда ниже всех в классе. Все дело в этих исчезновениях, там время идет по-другому. Димка с Аликом выросли немного, но мальчишки взрослеют не так быстро. Во сне ей все равно было больше лет, наверное, она была уже совсем взрослая, голос у нее был такой звучный, спокойный, похож на мамин.

Эл не нашла ответа на вопросы, которые сама себе задавала. Она обсудила сон с друзьями. К единому мнению они не пришли. Димка почесал затылок.

– Спроси у моей бабушки, – сказал он. – Она много знает.

Димка жил с бабушкой двумя этажами выше. Эл с серьезным видом попросилась на разговор.

Димкина бабушка приняла гостью, «длинноногую белянку», как она ее называла. Димка по-мальчишески тайно был в нее влюблен, где-то прятал им самим сделанную фотографию. Поэтому мудрая баба Лиза, а для взрослых Елизавета Сергеевна, не упустила случая поговорить с самой таинственной девочкой во дворе и закадычной подружкой внука. Вопрос о сне порядком озадачил Елизавету Сергеевну. Она посмотрела на Эл, которая, подобрав ноги под табурет, сидела в углу кухни и смотрела в стол.

– Не в том ты, барышня, возрасте, чтобы сны разбирать, – начала она.

Елизавета Сергеевна не симпатизировала Эл, но в открытую не показывала, чтобы не потерять доверие Димки. Их дружба ее беспокоила. Эл казалась старше и слишком характерной. Димка же обладал нравом мягким, и Эл вертела им, как хотела, по мнению бабы Лизы.

Она считала семью Светловых довольно бестолковой. Отец Эл, Павел Тарасович, полковник танковых войск, оставлял семью на несколько месяцев. Эл отца видела время от времени. Он всегда где-то командовал, хотя надо отдать должное очень любил и баловал дочь. Эл ждала встречи и гордилась им. Елена Васильевна, мама Эл, работала геологом, что уже совсем не давало покоя бабе Лизе. Она тоже надолго отлучалась из дому – в экспедиции, месяца на два-три с завидной регулярностью. Эл гордилась и мамой, была счастлива, когда та возвращалась. Еще у Эл был брат на тринадцать лет старше, он-то преимущественно и воспитывал эту девочку. Таких отношений баба Лиза не понимала. По ее мнению, ничего толкового из такой семьи не выйдет. Правда, на первый взгляд, семья Светловых являла противоречие мнению Елизаветы Сергеевны и жила дружно в редкие периоды объединения. Все соседи считали их порядочными интеллигентными людьми: дети не хулиганы, дочь отличница, родители хоть и странные, но милые люди. От всех таких парадоксов у Елизаветы Сергеевны иногда болела голова, особенно, когда Эл и Димка стали друзьями «не разлей вода». А как начали дети пропадать – кричи: «Караул!» Три, четыре дня нет, а вернуться, ремнем из Димки не выбьешь, где были.

Пять минут назад Эл появилась в дверях квартиры, баба Лиза с порога строго заявила:

– А Димка во дворе.

– А я к вам, – сказала Эл.

– Ко мне? – удивилась баба Лиза и про себя решила, что они опять набедокурили и Эл, как водиться, зашла оправдаться. Димка в таких случаях подсылал подружку.

– Мне приснился странный сон. Димка посоветовал обратиться к вам, Елизавета Сергеевна.

Тут-то Елизавета Сергеевна и назвала Эл «барышней». Когда Эл объяснила суть дела, Елизавета Сергеевна еще больше удивилась и внимательнее оглядела девочку. Шутка ли? Ребенок задает такие вопросы.

– А ты знакома с тем, кого видела? – спросила баба Лиза из интереса.

– Да. Я была знакома с этим стариком, хотя на того, моего знакомого, он почему-то не очень был похож.

– А как же ты его узнала?

– Не знаю.

– Ой, придумала ты все, – усомнилась Елизавета Сергеевна.

Эл сразу же насупилась.

– Ладно. Я пойду, – сказала она.

– Ты что, обиделась? – захлопотала баба Лиза. – Брось. Хорошо. Дай, подумаю маненько, а ты пока чайку попей.

Баба Лиза остановила Эл, усадила обратно и налила чаю с травами.

Она подумала о том, что Эл, небось, наслушалась внука ее, что мол бабушка у него – колдунья. Димка любил придумать что-то такое, а потом весь двор ходил за нею с просьбами. То заговоры, то рецепты таких блюд, что баба Лиза и не знала, приходилось покупать книгу по кулинарии и искать нужный рецепт. Прямо беда с этим Димкой. Вот и теперь Елизавета Сергеевна попала в затруднительную ситуацию. Не хотелось ей отпускать Эл ни с чем. Ведь полезно будет потом иметь знакомство с Димкиной подружкой, а что сказать не знала. Вот и решила баба Лиза придумать толкование.

– Видишь ли, детка, – начала она, – сон иногда человеку хочет что-то сказать. Вот мучается он вопросом, а ответ во сне видит. Может этот дед прав, и станешь ты космонавтом, когда вырастешь.

Баба Лиза мыслей Эл не знала, и удивилась бы сильно, если бы выведала, что эту девчушку мучают вопросы вроде тех, что иные люди и в ее, Елизаветы Сергеевны, возрасте себе не задают. Димка, тот иногда ввернет вопрос, только старушке невдомек, что ее внук где-то путешествует.

– Елизавета Сергеевна, – с серьезным лицом продолжила Эл, – а для чего люди вообще на Земле живут?

– Да кто же тебе скажет, – пожала плечами Елизавета Сергеевна. – Каждый для своего. Главное, чтобы польза была.

Эл потом быстро распрощалась и шмыгнула за дверь. Баба Лиза согласилась с мнением соседей, что Эл – девочка своеобразная и странноватая. И ведь какие вопросы задает!

Откуда было знать старой женщине, что к тому времени у Эл уже хватало ран, которые исчезали со временем, но научили вчерашнего ребенка верить в невозможное. Не знала Елизавета Сергеевна, что эта беседа возымеет самые невероятные последствия. Эл хорошо все запомнит и про ответы, и про пользу, и про космонавта.

Эл тогда вообразить не могла, что станет капитаном Космофлота Земли в разгар космической эры, лет через пятьсот с небольшим, после разговора с бабой Лизой на кухне.

Календарь отсчитывал последние дни августа. Наступала осень и скоро опять надо идти в школу. Эл, Димка и Алик сидели на крыше гаража, бурно обсуждая свои мечты.

– А я хочу куда-нибудь в Африку. Ведь мы там еще не были, – рассуждал Алик. – А может совсем в древность, где мамонты.

– Какие мамонты, – возражал Димка. – Вот бы снова в море или в будущее. Только, Эл, ты ведь и сама не знаешь, куда мы попадем.

Эл сидела молча и ковыряла пальцем заживающую царапину, потом она почесала кудрявый затылок и осмотрелась вокруг, проверяя обстановку.

Эл не знала, что ответить.

Мальчишки вот о путешествиях мечтают, а Эл совсем не хотелось больше «в прошлое». Как они не поймут до сих пор, что вот-вот вырастут! Не сойдешь за глупого ребенка, не прошмыгнешь незаметно, в щель, не спрячешься. Взрослый – человек заметный. Это не геройство и приключения, вовсе не игра, а дело серьезное и опасное. Димке хорошо, он всегда на вторых ролях и ему вечно везет, все время его кто-то спасает, а если некому, то спасает она или Алик.

Алик всегда сомневается, из лука стреляет плохо, зато кулаки у него крепкие и голова тоже ничего работает. Но сами они ни путешествовать, ни возвращаться без Эл не могут, потому легко им сидеть и мечтать. Алику пеняет мама на их дружбу, Димке - бабушка. Они однажды окажутся там, откуда не вернуться... Жалко Димкину бабушку, она за него так переживает.

Эл приняла решение идти одна, собиралась сказать, но не решалась – обидятся до ссоры.

Она сидела и молчала.

Алик и Димка, увлеченные мечтами, красочно описывали друг другу, как все может быть. Они грезили сражениями с пиратами, как они в меньшинстве будут всех спасать и побеждать. У них все красиво складывалось, и непременно вернуться они назад героями, будут рассказывать новую историю во дворе и говорить, что это было с Эл. А ее опять будут дразнить «сказочницей». Они смеялись и пугали друг друга. Натешившись вдоволь, они стали тормошить Эл.

– А куда ты хочешь?

– Куда, Элька?

– Ну, выкладывай!

– Куда? Куда? – твердили они.

Эл все молчала, потом поняла, что делает это зря, эти двое не отстанут.

– Ребята, скоро мы не сможем путешествовать вместе.

– Ты чего, Эл! Мы тебя обидели? – в один голос закричали они.

– Я хочу попробовать пройти одна.

– Как одна! – возмутился Алька. – Ты что не хочешь нас брать? Друг называется!

Димка оказался менее категоричен. Он насупил брови, ссутулился и спросил:

– Ты хочешь попасть туда, куда нам нельзя?

– Я хочу попробовать. Но я совсем не знаю, что получится. Этого я не могу сказать. Я не знаю, куда я попаду.

– Тебя что-то зовет? – спросил Алик.

Эл пыталась объяснить, что ее состояние похоже на физический опыт из школьного учебника, когда разные силы тянут то туда, то сюда. Ее терзает особенное беспокойство, что является признаком будущего перехода. Алька без особых размышлений угадал ее состояние.

– Да! – ответила Эл и закивала головой.

– А почему без нас? – спросил Димка, тем же угрюмым тоном.

– Я не знаю, удержу ли всех. Когда я одна, мне проще, я надеюсь только на себя.

– Разве мы тебя подводили? – заупрямился Алик. – Мы всегда тебе помогали. Ведь не было так, чтобы из-за нас тебе было трудно.

– Да было, – заступился Димка.

Он совсем помрачнел. Когда она не взяла его в самый первый раз, он очень обиделся. Как он не уговаривал – бесполезно. Ох, ему досталось тогда. Все приставали с расспросами, где Эл, тормошили его те три дня. Самое мучительное, что он давал честное слово Эл не выдавать ее затею. Он знал, а ему приходилось врать, от этого становилось противно. Димка видел, как все волнуются, звонят по больницам, а участковый ходит из квартиры в квартиру. Родители Элькины, как назло, оба были дома. Он завидовал Эл, ведь она смогла попасть «куда-то». Димка верил, что смогла. И злился целый день за то, что она назвала его маленьким, Димка был всего на год младше Эл.

Сейчас, те чувства вернулись, он понял, что Эл его не возьмет, как тогда. Димка не злился, но как будет грустно без нее! В тот день, на крыше гаража, Димка тоже ощутил себя взрослым. Он почувствовал ответственность за Эл. Он встал и сверху вниз посмотрел на нее.

– Дай честное слово, что когда ты разберешься, куда попала, то позовешь нас с собой, – громко и четко сказал он.

– Я не могу, – сказала Эл. – Что я знаю?

– А ты дай слово, тогда будешь знать, что ты должна сделать. Я тебя знаю, Элька, ты обещаний не нарушаешь. Будешь там одна? А ты – девчонка, тебе помощь понадобиться.

– Ох, и врезала бы я тебе за девчонку, – возмутилась Эл и тряхнула кудряшками.

Она встала на ноги и оказалась сразу на голову выше Димки.

– Мы мальчишки, мы сильнее. Димка верно говорит, – вступился Алька.

Элька могла стукнуть Димку, чтобы не задавался, Алик решил поддержать друга.

– Разве тебе не нужны друзья? Даже там, – сказал он.

Алька ростом был чуть выше Эл, и Димка почувствовал себя спокойнее. Алик не давал никому зазря драться, хотя сам сильный, и Эл его слушалась.

– Нужны, – согласилась Эл.

– Тогда, дай слово, – настаивал Алька.

– Да, – поддержал Димка.

Эл свела брови. Вид у нее был грозный, сейчас она больше походила на мальчишку. Она сжала кулаки и не сводила с ребят глаз.

Димка подумал, что она полезет в драку, но вдвоем они ее одолеют. Он ошибся. Ее злила их настойчивость, но Алька был прав – они ее друзья. Конечно, им обидно.

– Ладно, – сдалась она. – Только, чур, молчать. Никто не должен знать, где я, хоть год меня не будет.

– Год? – переспросил Димка.

– Эл, ты куда собралась? – спросил Алик.

– В будущее, – тихо сказала Эл. – У меня такое чувство, что я попаду в будущее.

– Раньше ты не знала, куда попадешь, – напомнил Димка.

– Нет, но я чувствовала. Я знала место. Ну, не могу я объяснить! Словами не объяснишь. Я знаю, что смогу. Раньше я образы узнавала, фотографии в журнале или в книжке, а теперь я ничего не узнаю. Я вижу мосты и другие города не похожие на наши. Так не похожие! Мост. Я под каким-то мостом окажусь.

– Мы все равно этого не поймем, – вздохнул Димка. – Это тебе понятно. А мы…, а мы ходили за тобой хвостом. Тебе хорошо, а нас опять будут допрашивать.

– А вы говорите, что я сбежала в горы, что я решила стать горным спасателем.

– Так нам и поверят, – возразил Алик. – Туда только спортсменов берут.

– А я целый год ходила на акробатику и фехтование, – убеждающим тоном заявила Эл. – Поверят.

– Не-а, не поверят, – замотал головой Димка.

– Что мы спорим? Если получиться, какая разница, меня все равно не найдут, – заключила Эл.

– А родители и брат? – спросил Алик. – Что они подумают?

Все трое замолчали. Мальчишки посмотрели на Эл. У Эл был готов ответ.

– Ну и что. Мама ездит в экспедиции, папа тоже ездит на учения, Саша тоже ездит в командировки. Почему я не могу поехать куда-нибудь?

– Потому что ты еще ребенок, – проворчал Димка.

– И паспорта у тебя нет, – добавил Алик.

– Зачем мне паспорт? – возмутилась Эл.

Они потом долго еще спорили, мальчишки надеялись отговорить ее, но Эл хранила стойкую убежденность в том, что она права и надо искать путь в будущее.

Все произошло, как обычно, неожиданно. Однажды Эл открыла глаза и поняла, что уже не дома.