Глава 11 Исследование

В яйцеобразной камере появился новый гуманоид. Маленький, тщедушный, на вкус Эл, милый «зеленый человечек». Общения не произошло. «Маленький доктор» указал точное место, куда ей следует встать и удалился. Ее не просили снимать костюм, на всякий случай, она отключила внешние сенсоры и все, что могло помешать. Внутренняя медицинская поддержка костюма осталась в рабочем режиме. Эл отрегулировала размер, чтобы костюм сидел свободнее и ждала начала.

Ничего не происходило. Эл старательно не шевелилась. Эл посчитала, что чужая система примеривается к ней.

В привычной Эл схеме проверки по земным критериям могло вообще ничего не происходить. Она расслабилась и в память естественным образом хлынули воспоминания, а разум занялся анализом последних событий.

В воображении проносился бой чередой собственных порывистых поступков, которые из нынешней временной точки показались бы глупыми.

Эл показалось, что на корпусе камеры обозначились изгибы, стены поплыли, перед глазами пошли цветовые пятна. Стенки скорлупы стали гибкими, будто кто-то снаружи давил на них с разных сторон. Эл напряглась от жутковатой картины. Изменилось освещение, и тысяча тонких разноцветных лучей заскользила по ее телу. Она ощущала их энергию кожей, мышцами и кажется костями. Испарина появилась не по всему телу, на коже появилось отчетливое ощущение, что к рукам, ногам, животу и спине попеременно прикладывали горячие и холодные компрессы. Шум в ушах заставил рефлекторно зажмуриться. Она уловила звукоряд сигналов, как будто проверяют слух. Потом она взмокла целиком, точно в костюм влили воду. Струйка пота медленно стекла по щеке от виска, непривычно острое и неприятное ощущение беспомощности накрыло ее. Костюм должен был справиться с температурой и повышенной влажностью внутри. Пришла мысль об обезвоживании, а следом, что ее решили сварить заживо. Она напряглась, как в недавнем бою.

Эл зажмурилась, глаза резало до слез от световых пятен на стенах, от вспышек и бликов. Свет остался... у нее в воображении. Она открывала и закрывала глаза несколько раз, но видела одну и ту же картину цветовых пятен ползущих по меняющемуся рельефу стен. Пятна превратились в потоки. Она не видела мигающих струй излучения, когда закрывала глаза, могла сосредоточиться на внутренних ощущениях, но со всей угадывала эти потоки, она знала до того, как откроет глаза, какой цвет на стене перед ней. Волнообразное движение стен капсулы провоцировали сокращение ее мышц от солнечного сплетения и волнами до биения пульса в пальцах. Нереальное умение ее тела. Она вспомнила о дыхании, когда сдавило легкие. Экран на предплечье был отключен, Эл не видела показания датчиков костюма. Она сконцентрировалась на прохладе комбинезона на теле, значит, жар – это иллюзорные ощущения, обман восприятия. Слишком резкий перепад, чтобы быть реальным. Она открыла глаза. На зеркальце шлема не было пара, на внутреннем экране она не увидела предупреждения об опасности. Костюм не замечал перемен. В голове к тому времени стоял гул. Она ощутила, что падает.

– Прекратите!!!

Эл рухнула на колено, вовремя выставила руку, чтобы не упасть на бок. Половина тела онемела, ощущение прошло, едва рука уперлась в пол. Если она концентрировалась на одном участке тела или мышцах, например, чтобы подняться, ощущения приходили в норму. В ответ на напряжение мышцы вибрировали, как при усиленной тренировке.

– Да, остановите же это! – зарычала Эл, ощущая прилив ярости и сил, резкий всплеск адреналина и желание двигаться.

На выброс гормонов внутренние сенсоры костюма должны были отреагировать, медицинская система, распознав угрозу, предложила бы седативный коктейль.

В ее уме возникли всевозможные подозрения: обман, попытка ее убить или изменить, управлять ее телом. Ярость накатила резкой волной.

Тело бросило в холод. Лучи пропали. Раздался резкий хруст и появилась сизая дымка. Эл включила защиту на костюме. Датчик распознал в атмосфере угрозу и произошла полная герметизация. От перестройки костюма тело немного онемело. Эл ненадолго перестала чувствовать себя собой, будто костюм перехватил управление телом и заставлял ее встать. Она рванулась неловко и вместо подъема упала навзничь, погрузилась в темноту. Мгновение забытья, и Эл вернулась обратно, лежа на полу лицом вниз. Мысли, что она не управляет телом, прогнали помутнение сознания. Злость от убежденности, что ее хотят убить, вспыхнула так, как не возникла во время реального боя на борту «Дельты». Ей захотелось показать силу и разнести эту комнату. Выбраться. Убежать. Улететь отсюда.

Она оказалась на ногах и ринулась на стену, ударила кулаком с расчетом, что костюм усилит удар по ее желанию из-за обостренного чувства опасности. Стена лопнула, как и полагается яичной скорлупе. Эл пробила ее всем корпусом, не удержалась на ногах, рухнула на колени. Обломок упал перед ней, открывая путь к бегству.

Сбоку послышался грохот, перешедший в звон в голове и глухоту. Кроме своего дыхания несколько мгновений она ничего не слышала. Опять помутнение. Она стояла на одном колене в куче обломков. Костюм не пострадал, она, кажется, тоже.

Эл огляделась и увидела, как над ней нависает остаток свода. Сейчас конструкция рухнет и раздавит ее. Она подскочила на ноги, перемахнула через обломки и нырнула в туннель коридора, по которому ее привели сюда.

Там перед ней вырос Торн. Эл налетела на него и пихнула к стене. Он предупредительно прижался спиной и развел руки в стороны, открываясь и демонстрируя тем самым миролюбие.

– Что случилось?! – его беспокойство выглядело натуральным.

Эл поняла, что чувствует его, будто она на мгновение превратилась в анализатор системы поведения. У капитана такое ровное состояние, будто не произошло ничего особенного. В реакции естественные и он не то чтобы модификация. Эл имела дело все таки с человеком.

– Меня что, хотели зажарить?! Убить?! Что вы делали со мной?! – завопила она так, что захрипели мембраны на шлеме.

Он хотел помочь, протянул руку в жесте примирения.

Эл замахнулась, сжав кисть в перчатке в кулак. Торну пришлось отступить на недосягаемое расстояние.

Она попыталась побороть накативший приступ ярости. Живот свело. Анализаторы костюма не работали, показатели на экране шлема находились в зоне безопасности. Это было странно. А как же боль? А эта злость? Ей хотелось сломать еще что-нибудь. Медицинская система костюма должна была распознать агрессию и предложить успокоительное. Костюм от воздействий в том « яйце» вышел из строя.

Она попробовала обойти Торна. Галактожитель не препятствовал, не подавал повода для нападения. Его ровное поведение добавляло злости. Эл хотелось его реакции.

– Вам плохо? – с настороженной заботой спросил он.

– Хуже некуда!

В последнюю секунду Эл удержалась, чтобы не кинуться на него. Мысленно представив, что сейчас она похожа на разъяренное и перепуганное животное.

– Отойдите от меня еще дальше!

Разум боролся с яростью, но безуспешно. Мелькнула очевидна трезвая мысль – уйти самой.

– Будет лучше, если я займусь своим кораблем.

– Кабина лифта доставит тебя на пирс, – напутствовал Торн.

За пределами «враждебной территории», на борту «Дельты», Эл почувствовала облегчение. Она извлекла из шлема запись. До последнего происшествия у нее и в мыслях не было проверять, что происходило, она доверяла себе. Костюм «писал» события. Эл была уверена, что происходит нечто странное. Окажись она в боевой ситуации – убила бы противника, не задумываясь. Она вдруг вспомнила свои ощущения, когда словно животное на охоте, угадала спокойствие и сосредоточенность Торна, как охотника. Она «считывала» человека рядом, как недавно катер в бою, мгновения ощущая себя им, этими обоими.

На экране проектора пошли картины событий. Эл убрала звук, в ушах все еще стоял шум. Дружелюбная беседа с Торном, ее согласие, переходы и камера. Маленький человечек. Камера. Сферическое обозрение костюма позволяло видеть все вокруг. Но… Ничего не происходит… Костюм не фиксирует параметры среды, кроме жизненно важных в ее теле, ни намека на видимое излучение, никаких звуков, слабое шипение фоновых помех. Стены не меняли форму и цвет. Для костюма с Эл не происходит ровным счетом ничего. По показателям жизнеобеспечения невозможно понять, что вызвало ярость.

Ее костюм не работает или у нее случилась галлюцинация.

Перед ней театр с участием одного сумасшедшего актера. Вот она падает на колени. Для нее реальность выглядела иной, чем в проекции. На экране все длиться не более минуты. Эл помнила жару, влагу, боль в теле, волны напряжения в мышцах и грохот в ушах, но показатели костюма демонстрировали нормальное самочувствие. События растянулись для нее в долгое время, а в записи все происходило быстро. Она скачет по капсуле, как бешеная обезьянка. Сколько сил она вложила в удар, чтобы пробить стенку? Если бы не это обстоятельство, Эл сделала бы вывод, что все было иллюзией. Она пережила наваждение, разрушенная камера, увы, была реальностью.

Тоннель. Напротив взволнованное лицо Торна… Он искренен. Она не ошиблась. Она машет руками и угрожает ему.

Эл отправилась в медицинский отсек, чтобы провести собственный анализ, стянула всю одежду и залезла в медицинскую капсулу. Несколько мгновений ей было страшно включить систему, она боялась повторения, боялась испортить единственный бортовой аппарат, способный спасти ей жизнь. Такую утрату внутреннего оборудования она не сможет внятно объяснить землянам. Запустив процесс, Эл нервно ждала результата. Нужно отвлечь психику, занять ум. Она излишне сосредоточенно перебирала программы анализа тела. Бессмысленно искать причину приступа ярости на вроде бы дружественном борту «Дельты». Корабль пустив в ход остатки энергии, чтобы ее защитить. Данализ показал усталость и стресс, результат долго пребывания без сна и известную уже аномалию в крови, которая появлялась в результате перегрузок. Она не на столько глубоко знает, как интерпретировать данные. В тонкостях не обойтись без специалиста. Обычный всплеск адреналина при угрозе или стрессе не вызвал бы такой реакции. Несколько напряженных бортовых суток, поиски, погоня и бой измотали бы ее. Она с ног должна валиться, а не рушить стены.

Система предложила либо выспаться, либо принять ободряющий терапевтический коктейль. Эл отказалась от обоих вариантов. Она хотела бы осознать что с ней произошло без дополнительных процедур.

Она вышла из капсулы, сгребла в охапку одежду и засунула в утилизатор, достала упаковку с новым костюмом и переоделась. Датчики нового комплекта заработали в обычном режиме и показали упрощенные данные, схожие с показателями медицинской капсулы.

Ответы следует искать не у земной системы. Они, наверняка, там, откуда она сбежала. У них точно найдется объяснение. Она спросит еще раз, что они пытались выяснить на самом деле.

Пока она не может рассуждать здраво, хозяева корабля имеют хороший шанс «замести следы». Повинуясь не утихшему раздражению, подозрительная Эл перед выходом прихватила оружие, испытав при этом удовлетворение, которое чуть-чуть загасило злобу. В этом фальшивом чувстве превосходства она нашла что-то приятное. Эл прогрохотала, топая по трапу уверенной походкой человека готового к сражению. Вокруг никого не было, галактожители предупредительно оставили ее в покое.

За первым поворотом знакомого коридора она наткнулась на «номера первого».

– Я готов помочь, – заявил он участливым голосом «Дельты».

– Как ваше имя? – спросила она.

– На вашем языке оно не произносимо.

– И все же…

– Тефрион, но в нашем языке нет гласных, – сосредоточенно выговорил он.

– Вы про гласные знаете, – зло заметила Эл. – Так вот, Тефрион, я жажду объяснений!

– Вы возбуждены. Мы причинили вам боль. Извините. Вы получите объяснения. Успокойтесь. Вы опасны.

– Да! Я опасна! Где Торн?

– Он выясняет, что произошло.

– А что произошло?!

– Система, которая вас обследовала, уничтожена. Серьезная потеря для нас. Система была ценной. Торн вас не винит, он встревожен тем, как авария на вас сказалась.

Эл старалась унять раздражение и терпела фиаско. Манипуляция голосом ее корабля, искусственное поведение инопланетянина злили с новой силой.

– Нет. Пока я не чувствую ничего, кроме огромного желания… Проводите меня к Торну. Обещаю, что я его не убью.

Для него заявление прозвучало неправдоподобно.

– Вы демонстрируете опасное поведение, – он попытался преградить Эл дорогу.

Землянка не стала прибегать к дальнейшим угрозам и решила перейти к действию. Тефрион понял, что она оценивает его возможности, как соперника. Эл придирчиво осматривала тело, выискивая слабые места. Он разумно отступил. Эл прошла мимо него и исчезла за поворотом, направляясь изученным путем к кабине переброски.

Эл легко нашла дорогу к месту погрома.

***

Торн бездеятельно стоял и смотрел, как несколько «специалистов» изучают место аварии. Компанию ему разумеется составляли не люди. Остатки системы осторожно разбирали на части.

«Маленький доктор» в половину человеческого роста стоял рядом с Торном. Он тоже наблюдал происходящее. И они беседовали. Вид у обоих был вполне спокойный, если не учитывать обоюдную озабоченность. Речевой аппарат этого малыша позволял общаться на доступном обоим языке. Торн попросил комментарии, но врач не спешил. Торн раз десять вопросительно посмотрел на доктора сверху вниз.

– Ни один анализ не сохранился, – ответил на его немой вопрос врач. – Она уничтожила весь аппарат.

Торн уловил в этом заявлении ноту восхищения.

– Спасибо, я вижу, – кивнул он. – Хорошо, что мы выбрали автономную систему.

– Очень энергичный объект, – добавил врач с нотами удовольствия. – Очень интересный объект в массе вашей расы.

Мимка врача оказалась выразительной, Торн улыбнулся. Это он сожалеет о случившемся, но его собрату по экипажу чужды похожие переживания. Эл для него интересный объект.

Торн задумался, пытаясь представить, что будет дальше. Опыт не удался. Первый контакт из доверительного превратился в конфликт. Эл ушла в ярости. Как убедить ее, что это не обман или провокация. Каким бы ни был контакт, но событие затрагивает не просто личные отношения. Если бы не стычка Эл с противником, все осталось бы на низком дипломатическом уровне. Торн, будучи землянином, знал недоверчивость и излишнюю подозрительность соплеменников, особенно в разгар противостояния. Эл не просто пилот, она представитель Земли и поры ему об этом вспомнить.

– Вам встречалось что-либо подобное? У особей вашего вида? – спросил врач.

– Агрессия – часть нашей природы, продукт эволюции, но при отборе для космических путешествий – это качество повод для отсева. Мы сильно реагируем на чужие эмоции, это правда. Ее никто не провоцировал. Ее подготовка должна компенсировать этот недостаток. Она нетипичный землянин. Я уверен, что причина ее поведения кроется в напряженных событиях накануне.

– Она пережила катастрофу экспедиции. Я проверил. Ее восстановили. Вернули к жизни, как у вас выражаются. Такие процедуры не отличаются доскональной точностью. У нее есть аномалия. Яркий травматический синдром внутреннего характера.

– Нет. Здесь что-то другое, доктор. Жители Тобоса не практиковали насилие, они не стали бы ее переделывать на свой вкус, это не их влияние.

– Они практиковали улучшение природных данных. Я склоняюсь к предположению, что наш объект имеет скрытые способности неизвестные ей самой.

– Она проявила хладнокровие в схватке с темя сильными противниками, – напомнил Торн.

– Испугалась собственного воображения? Побочный эффект от гипервосприятия? Она отреагировала на работу системы, которую смогла почувствовать.

– Я не знаю, доктор. Я понимаю, что вы пытаетесь от меня услышать. Я аномальный землянин, дефективный экземпляр с точки зрения моих соотечественников, но со мной никогда не происходило ничего подобного.

– Тогда, ничем, кроме спонтанного воздействия при исследовании, эту ярость объяснить нельзя. Она не модифицированный человек, как вы допустили, и более человек, чем мы изначально думали, – заключил доктор. – Вы со мной согласны?

– Да, если вам этого хочется.

– Мы найдем причину. Позже. Я могу общаться с ней? – спросил врач.

– Если она захочет.

Воцарилось молчание. Торн думал о том, что когда-нибудь недоразумения с его соотечественниками будут улажены. Люди станут собратьями с другими формами жизни, перейдут из общности земной в общность космическую, что поможет им лучше изучить себя. Неудача сегодня – еще один повод к недоверию завтра. Он знал, если девушка расскажет о своем визите правду, беды не миновать прежде всего самой Эл. Что-то же не давало ей покоя, если она безоглядно решилась на эксперимент?

Торн получил тревожный сигнал от наблюдавшего за Эл специалиста по контактам. Наблюдатель поднял тревогу.

Комната быстро опустела. Доктор упрямо остался.

***

Эл выросла в сумраке туннеля, подтвердив его ожидания, и подошла к ним. Торн понял, что приступ бешенства продолжается. Она оказалась вооружена, от нее веяло угрозой. Инстинктивно он закрыл собой врача.

Доктор ловко отстранился и обошел его. Он встал рядом с девушкой, доходя ей до талии. Они были очень близко друг от друга. Фигура Эл казалась крепкой и большой, а врач беззащитным малышом.

– Вы хотите знать, что произошло? – начал он. Голос оказался ровным, как и прежде, он обратился к ней на адаптированном земном языке.

Определенных агрессивных намерений у Эл не было. Торн успокоился, когда девушка отступила на шаг и отозвалась. Голос был нервным и хриплым:

– Да, я желаю объяснений.

– У меня нет ответа, только догадки. Я могу спросить? – спокойно продолжил врач.

– Да.

– Вы видели что-то или ощущали?

– Лучи. Звуки. Свет. Движение. Боль. Тут творилось что-то жуткое! – голос Эл дрогнул, воспоминания причинили ей страдание.

– Вы не могли видеть или слышать. Землянин этого не может ощущать. Мы работали вне ваших органов чувств, – заметил врач.

– Значит, я могу! – резко заявила Эл. – Я видела и слышала! Это было больно! Я горела изнутри!

– Страдало ваше тело?

– Нет… Может быть… Не знаю… Я не понимаю…

– Вы испытываете сильный гнев?

– Слишком много вопросов!

– Правильно. Не стоит продолжать, – голос врача остался спокоен. – Я не стану больше спрашивать.

Торн наблюдал сцену с опасением за обоих, доктор провоцировал Эл противоречивыми фразами.

– Что произошло? – настаивала Эл.

– Вы прекратили обследование. Вам захотелось, и вы сделали это. Вы испортили систему, потому что этого пожелали.

Эл заметила, как он интонациями напирает на ее волевое решение. Его голосок мягко дребезжал, как бывает у пожилых людей. Благодаря голосу ее ум назначил «маленькому доктору» почтенный возраст. Сработало мыслительное человеческое клише: обижать маленького слабого и старого – нельзя.

– Вы ничего не хотели со мной сделать? – требовательно, но мягче спросила она.

– Вы поверите, если я отвечу: нет? Мы не могли предположить, что ваша чувствительность находится за границами вашего вида. Мы искали вероятные аномалии, которые встречали у таких как вы раньше. Первичное исследование спланировано неудачно. Вы вступили в резонанс с системой и потеряли самообладание при воздействии определенного набора факторов. Мы вас спровоцировали, извините. Ненамеренно. Поверьте, мы действовали без умысла, – уговаривал врач.

Осмысление слов давалось Эл лучше, чем обдумывание ответов на вопросы.

– Вы не понимаете, что случилось? – спросила она.

– Нет. Я бы предложил попробовать снова, но опасаюсь последствий. Надеюсь, вы не хотите убивать?

– Хочу, – ответила Эл, и Торн напрягся от такой честной уверенности.

В Космофлот попадали сильные. Пилот маленького навигационного катера ушел в глубокий космос на свой страх и риск. Очевидно, Эл способна на резкие действия.

Он знал, что среди землян есть люди с исключительными способностями. Чаще обычного они имели в предыдущих поколениях предков переживших биологические эксперименты. Земляне, чтобы уберечь свой оригинальный вид, пережив этап модификаций самих себя, решили вернуться к природной схеме, проверенной естественной эволюцией. Такова культура и политика землян последнее столетие. Волну модицикантов либо направили в колонии, либо изучать космос, либо уничтожали. Последние десятилетия отличались несколькими волнами генетических чисток, под одну из них попал и он сам.

Космофлот допускал на службу модифицированных людей или людей с врожденными аномалиями, если таковые были полезны. В допустимых границах контроля, конечно. Как правило они мало находились на Земле. Эл вполне могла оказаться таким экземпляром.

Однако, девочку с аномальной психической организацией отсеяли бы на этапе поступления в Академию. Изначальные подозрения Торна получили подтверждения. Эл получила свои аномалии в экспедиции, уже в космосе, и пока не знает, как с ними жить.

Он, не отрываясь, наблюдал за девушкой. Ее трясло от борьбы с собой. Ей не нравилось то, что творилось с ней и вокруг нее. Злость жила помимо воли, как другая она. Последний вопрос врача отрезвил ее, она сделала еще полшага от него.

Эл думала о том же. Какое, наверное, жуткое впечатление она производит. Она отстегнула излучатель и протянула Торну. Он все время короткого разговора пристально смотрел и ждал, что она вот-вот сорвется.

– Заберите. На моем борту больше нет портативного оружия.

– Бортовая пушка есть, – намекнул доктор.

– Она повреждена.

Торн с просьбой во взгляде посмотрел на врача и взял оружие у Эл.

Врач переступил на коротких ногах и занял место рядом с Торном, невзрачный человечек с другой планеты, из другой традиции. Ее эмоции его не волновали. Он ждал, пока пройдет ее ярость. И от этого Эл злилась сильней.

– Вы полагаете, я сама виновата?

– Нельзя этого установить, вы уничтожили результаты. Мои предположения можно свести к абстрактному выводу, – отозвался врач на ее вопрос и философски заключил. – Вам предстоит еще многое узнать о себе.

– Мне лучше улететь. Я могу хотя бы узнать, что произошло с моей находкой? Как обстоят дела? А потом я должна покинуть ваш корабль. Я сожалею.

Она разыгрывала вежливость.

– А ремонт? – намекнул Торн.

– У меня есть дополнительный малый двигатель. Снабдите мой борт энергией.

Эл подумала, что только ее инженеру-технику пришло на ум запихать движок в список груза. Отказы оборудования на ее бортах убедили Вредена, что такая предосторожность не глупая идея. Он учел, что грамотная подопечная сможет поменять двигатель в случае поломки и дотянет до маяков на ограниченных ресурсах.

Размышления о ремонте остудили ее гнев лучше, чем все предыдущие усилия.

– Вы себя нормально чувствуете? – спросил врач.

Доктор ее провоцировал. Торну его манера не нравилась, но в силу специализации его коллега способен разобраться в природе человека. Для него, как уроженца другого мира, девушка – разумный объект, наделенный волей и правом действовать сообразно своему устремлению. В его поведении была гуманность, которую мог оценить он, но могла неверно понять девушка.

Эл, в который раз, продемонстрировала бессознательную чуткость на ситуацию. С самоконтролем у нее оказалось лучше, чем Торн вообразил.

– Мне неловко за свою ярость, но успокоиться я не могу, – призналась она. – Я не приняла препараты для регулирования стресса, потому что хочу понять, что со мной происходит.

Эл ощущала, как волна раздражения начинает спадать. Тело переставало трясти. Лицо запылало. К букету эмоций добавился стыд. Это чувство и погасило пожар ярости. Ей захотелось забиться в темный угол и сидеть до самой смерти.

– Я могу вас успокоить, если это поможет, – заговорил маленький доктор. – Никто из присутствовавших не осудил вас. Я смею сделать вам предложение. Оставайтесь у нас в гостях до прилета торнианкой делегации. Это лучший повод, чем ваш ремонт. Уместный политический шаг. Они захотят увидеть спасителя своего принца. У вас появится время и возможности. Вы всегда можете найти меня. Я изучу этот случай сообща с вами, не причиняя вам вреда. Конечно, если вы сами не отыщете ответ. Его следует искать обязательно. Я ученый, мне важно помочь, я не стану использовать вас… Я изучу эту аномалию только, как феномен вашего вида.

– Извините. Я ухожу, – ответила она, поклонилась и повернулась к ним спиной.

– Она победила себя, – заметил врач.

Торну стало жаль Эл. Как урожденный землянин, он понимал ее чувства. Изоляция и другая цивилизация позволили ему приобрести новый опыт, но в глубине его сознания существовал земной человек. Присутствие Эл всколыхнуло, подняло на поверхность ту его часть сознания, которая всегда оставалась человеческой. Каково ей перед этой неизвестностью? Он испытал всплеск ответных эмоций. Сердце забилось часто, пульс ощутим в гортани, у него перехватывало дыхание от ее резких вспышек. Он чуть не закричал ей в след: «Эл, остановись!». Куда девались его многолетний опыт и благоразумие, уверенность и спокойствие? Утрата хладнокровия, как думал Торн, была следствием той ярости, которую источала Эл, она подействовала на него. Человеческие эмоции легко передаются другому чуткому человеку, но в случае с гостьей корабля произошла эмоциональная атака иного свойства. Его личным подарком от космоса была повышенная чувствительность к эмоциям, которая доставляла ему много хлопот, пока он пробовал вернуться к земной жизни. Ярость Эл пробудила этот пласт.

Он вспомнил, как во время их короткой беседы почувствовал себя молодым, будто ему снова было двадцать, жизнь «забурлила» в нем с юношеской силой. Девушка взволновала его. Вернулась забытая надежда, его давняя мечта, открыть Землю Галактису. Люди имели право на участие в жизни гигантской системы цивилизаций. Он теперь был убежден, что стоит пытаться. Эл может стать подмогой. Она невольно запрограммировала его состояние, зажгла в нем такой интерес, что он не перепоручил ее кому-нибудь, а сам пошел на контакт.

Ее агрессия – результат неудачного опыта, не более. Девушка лояльна и проявила любопытство. Она из тех, кто составляет собственное мнение на опыте. Сейчас он благодарил судьбу за то, что ее занесло на этот корабль. Трудно предполагать, что произойдет с ней в результате неудачного исследования. Ему не хотелось отпускать ее. Ведь он – капитан этого судна и может вести любые переговоры. Эл этого еще не знает.

Торн опять пошел за ней. У выхода на площадку с катером он поймал себя на мысли, что наваждение может продолжиться. Ему стоило бы тщательнее подготовиться к новой встрече. Ее суденышко побито в бою так значительно, что в одиночку она с ремонтом не справится.

Эл стояла у трапа с опущенной головой. Он на расстоянии чувствовал ее состояние. Ей стыдно. Она переживает. Ярость спала.

Ему и ей еще предстоит продолжить знакомство на новом уровне. Он не стал прерывать ее размышления, а она захваченная переживаниями, покрытая куполом защиты катера не заметила его.

Он решил выждать, когда Эл поймет, что не долетит до своих. Торн тихо удалился. По пути он посмотрел на ее оружие в своей руке. Не включила. Древний жест - отдать оружие. У девушки со старинной биологической матрицей оказались старинные замашки.