***

Том со смотровой заметил шагающую по площадке фигурку. Издали невозможно узнать человека. Походка от пребывания в космосе у людей менялась, одинаковая форма не подсказал бы ему ответ, цвет он не рассмотрел. Он бросился к выходному рукаву, надеясь на везение. Терпение лопнуло, он чувствовал себя несдержанным мальчишкой и не корил себя за то, что дал волю накопившемуся ожиданию. Он остановился, когда разглядел лицо. Она.

– Том!

Эл сорвалась с места, побежала на встречу, налетела на него, как вихрь. Том ощутил крепкие объятия. Потом волна смущения захлестнула его, он обнимал не девчушку с кудряшками, перед ним была взрослая девушка, она выглядела уставшей и взрослой.

– Эл, – тихо произнес он, не сильно стискивая объятия дрожащими руками.

Она отстранилась и смотрела на него круглыми широко открытыми глазами. Она улыбалась ему, изучала лицо, потом снова прижалась.

– Я так ждал тебя, а теперь не знаю, что сказать, – признался он.

– Ничего не говори. Не нужно. Лишнее. Главное, что я снова дома. Я дома! Я хочу на остров. Никуда больше. У меня право на отпуск. Я обоснуюсь у тебя?

Том все еще молчал.

– Ты против? – спросила она.

Том ожил, словно кто-то снял оцепенение.

– Я… Конечно можно. Что ты, – он улыбнулся. – Не могу поверить, что это ты.

– Изменилась?

– Очень. Знаки. Форму надела.

– Не хотела, но нужно. – Эл улыбнулась. – Ты на катере?

– Нет. Прилетел транзитом, – ответил он. – У меня два места на обратный рейс.

Эл поморщилась, едва ли ей позволят лететь на лайнере, а потом сказала:

– Только отмечусь. Ну, пошли, чего стоишь. Сейчас нас погонят отсюда.

Эл решительно потащила его к выходу. Том испытывал гордость, какую чувствуют родители за своих чад. Осанка. Стать. Уверенность. Взгляд жесткий, даже когда улыбается.

Они прошли пару сотен метров, пискнул ее прибор связи, Эл зажгла экранчик и обернулась.

– Мы не одни, – сказала она. – Инспектор на смотровой площадке. Он еще на орбите со мной связался, попросил разрешения встретить. Вежливый. Я хотела удрать через кусты в лес, честное слово. Раньше непременно бы удрала. Не правильно поймет.

– Кто? – спросил Том.

– Рассел Курк. Человек, который выпытывал и выкапывал обо мне все, что возможно найти. Дотошный и очень серьезный тип. Мне бы злиться на него, но почему-то он мне очень симпатичен. Снаружи – тюфяк, а внутри – супермен.

Том не понял последнего слова. Она по-прежнему употребляет древние словечки.

– Кто? – переспросил он.

– Герой. Большой человек, не в физическом смысле. Чертовски умен.

– Откуда ты знаешь?

– Знаю, – Эл пожала плечами – единственное объяснение, которое она дала.

Они вошли в зал порта и сразу наткнулись на Курка.

– Здравствуйте, инспектор, – приветствовала Эл первой и чуть-чуть шутливо поклонилась, разведя в стороны руки.

– Здравствуйте, капитан, – кивнул ей Курк серьезно.

– Здравствуйте… – Том чуть не назвал инспектора по имени.

– Здравствуйте, – коротко ответил Рассел.

– Вы знакомы? – спросила Эл и посмотрела на обоих, прищурив один глаз. – Вижу. Знакомы.

– Да, мы беседовали, – подтвердил Том.

Рассел ощутил неловкость. Он чувствовал себя лишним, потому что видел их встречу. Она была не просто дружественной, скорее семейной. Как, интересно, чувствует себя Мисс? Кажется, счастлив и смущен. Она тоже. У капитана игривое настроение, она счастлива, что вернулась. Еще бы, четыре года прошло.

Рассел впервые наблюдал в ней юношеский восторг, на Плутоне-6 он видел только ее серьезную мину, включая моменты, когда она отпускала Доновану саркастические замечания, улыбалась натянуто. Он думал, что она либо заторможена от усталости, либо давит эмоции.

Том опасался, что появление Рассела испортит светлое чувство от их встречи. Эл снисходительно отнеслась к появлению инспектора. Суровый вид Курка не загасил радость возвращения.

Она торжественно осмотрела обоих.

– Хотите, угадаю? – Она сделал вид, что напряженно думает, а в глазах – хитрость. – Вы говорили обо мне? Не отрицайте. Знаю, что это единственная тема, которую вы могли обсуждать вместе. А вы, инспектор, будете как тень, везде со мной?

– Это условие, я буду личным сопровождением до обследования, – кивнул Курк. – Один.

– Условие? Какое условие? – удивился Мисс.

– Моего пребывания на Земле, – объяснила Эл. – Хорошо, что не Донован. Пара дней, и мы бы подрались. Нет, я бы его…

Эл вовремя осеклась, потому что Курк изменился в лице.

– Подождите, – обратился Том к обоим. – Это наблюдение? Официальное?

– Да, – кивнул Курк.

– Ты согласилась? – воскликнул Том, обращаясь к Эл.

– А что мне было делать? У меня был выбор: Светлана Бернц из Академии или инспектор Космофлота. Я выбрала Космофлот, – она добавила гордую интонацию. На вопросительный взгляд Рассела она пояснила. – Да, не удивляйтесь, я сама вас назначила. Как капитан, я имею такое право.

– Я не знал, – спокойно сказал Курк. – Мне представили, как назначение.

– Подозреваю, что у нас есть катер, – потрясая пальцем в воздухе сказала Эл. – Можно отказаться от наших мест на лайнере, два на троих – маловато. Я отмечусь и выйду на стоянку.

Она развернулась и пошла прочь. Том поднял брови. Курк посмотрел ей в след. Она не спросила у Тома разрешение на его присутствие.

Эл не задержалась долго. Она спокойно вышла на стоянку в сопровождении маленького контейнера с багажом.

– Эл, откуда ты знаешь про катер? – спросил Том.

– Я персона подозрительная, – она хихикнула. – Удивляюсь, как меня вообще сюда пустили. Так, инспектор? Гадостное чувство, надо признаться. Чтобы я не села в лайнер, мне выделили катер для личных нужд. Капитану нулевого уровня явно не по рангу. Скоростной. Вон там. Даже номер подходящий – 777.

Она указывала через прозрачную стену на площадь перед главным зданием космопорта.

Эл провела Том и инспектора к синему катеру с названным номером и взялась за корпусной выступ.

– Доброе утро, капитан, – проговорил зычный четкий голос машины.

– Доброе утро, 777– ой, – приветствовала его Эл. – Счастливый номер.

Она легко открыла купол катера, поместила контейнер прямо внутрь, на кресло четвертого пассажира.

– Прошу. – Она сделала пригласительный жест. – Чур, поведу я, чтобы вы не очень приставали ко мне с вопросами. Я кучу времени в атмосфере не летала. Я устала и не хочу больше говорить.

– Для этого существует автопилот, – заметил Рассел.

Эл сделала суровое и загадочное лицо, чуть приблизилась к нему и сказала мрачным тоном:

– Я ему не доверяю.

Том смехом оценил шутку, а Рассел – нет.

Они подлетали к острову, перемещаясь из дня в вечер. Эл вела катер на низкой высоте, метрах в семи над водой, преодолевая на рулях порывы морского ветра. Волны внизу стремились к маленькому островку Тома. Эл поглядывала вниз через нижнее окно. Внезапно она схватила руку Тома, сидевшего рядом.

– Машка! – закричала она. – Том! Держи управление!

Она резким движением водрузила руку Тома на рычаг, а сама хлопнула ладонью по точке останова на панели.

Ни Курк, ни Том не успели ничего сказать, как она распахнула купол, привстала и прыгнула вниз, в воду.

– Эл! – крикнул Том и перевалился через борт.

Рассел кулаком ткнул в панель автопилота, катер остановился.

– Садимся! – скомандовал Курк. – Сумасшедшая!

Внизу еще расходились круги, когда Эл вынырнула на поверхность, а вместе с ней из воды высоко выпрыгнул дельфин. Совершив пируэт, Машка бухнулась обратно в воду, подняв столб брызг, волна накрыла Эл.

Мисс улыбался и кивал. Он был рад, а не напуган, чего Рассел не мог ни понять, ни одобрить.

– Вот и дождалась, – спокойно сказал Том.

Катер сел на воду и плавно покачивался в нескольких метрах от девушки. Она подплыла и нырнула. Том и Рассел не поняли, что происходит, потом за борт зацепилась ее рука, потом показалась голова и плечи.

– Вот, – сказала она, переводя дыхание. На пол салона упали два мокрых ботинка, следом форменная куртка. – Я плыву к берегу сама. С Машкой. Летите.

– Здесь далеко, – возразил Курк недовольным тоном.

– Инспектор, я не только летаю в космос, я и плавать умею. К тому же со мной Машка. Мы не утонем.

Она оттолкнулась от борта, рядом с ней проплыл плавник, и она ловко ухватилась за него. Над водой виднелась лишь ее голова.

Том приподнял подбородок и улыбался.

– По-моему, лучшего доказательства, что это настоящая Эл, не нужно. Машка узнала бы ее, даже если сотня человек оказалась в воде, а Эл узнала бы Машку не только с борта катера, но и из стаи дельфинов. Сердце не обманешь, Рассел.

Курк как раз думал над этим. Сегодня ему необязательно было лететь с ними, она нашел бы массу законных способов наблюдать заочно, но он хотел увидеть узнает дельфин Эл или нет. Рассел согласился с Томом. Она настоящая.

Церемония встречи длилась минут сорок. Рассел с берега смотрел, как Эл возится с дельфином. Том забрал вещи Эл и ушел в дом, а Курк пошел на пляж и наблюдал за дикой парочкой. Эл сломала его прежнее представление. Рассел склонялся к мысли, что Эл расчетлива, хорошо продумывает поступки, а опасные действия совершает, чтобы проверить свои возможности и реакцию окружающих. Прыжок в воду с борта катера и ее полет в Галактис окрашены одинаковым безрассудством, порыв без умысла. Всего два случая неоправданного риска на фоне остальных событий.

Эл пошатываясь вышла на берег. С нее струями текла вода. Рассел смотрел, как она смешно прыгает то на одной ноге, то на другой, вытряхивая воду из ушей. Рассел Курк – почти сорокалетний мужчина впервые за день заметил себе, что перед ним юная девушка, мокрая и счастливая. Какой бы путь она не прошла, она очень молода, вчерашний подросток. Он мог ошибочно наделить ее хитростью зрелого человека.

– Сколько вам лет? – спросил он.

– Вы же знаете, – ответила она.

– На самом деле.

– Пятьсот шестьдесят семь. Могу ошибиться.

– Вы так спокойно заявляете мне об этом.

– Бросьте интриги, инспектор. Вы говорили с Томом, и он точно рассказал, что я из прошлого.

– И вы не считаете, что он вас предал?

– Я сама ему разрешила. Если бы на вашем месте оказался другой, то он вряд ли рассказал обо мне.

– Почему?

– Том разбирается в людях.

Она подошла близко и встала лицом к океану, скрестив руки на груди. Эл смотрела вдаль. Курк невольно посмотрел туда же, для него там ничего не было. А Эл все смотрела и смотрела туда. Она вспоминала свой любимый сон, как она стоит на берегу моря, плеск волн смешивается с шумом ветра и криками птиц. Это не тот пейзаж, но ветер и птицы здесь есть. Ей стало грустно. Чувства обострялись по мере того, как она привыкала к пространству. Родная планета, частью которой она себя считала, наконец-то, подпустила ее к себе. Присутствие Курка нисколько ее не беспокоило, пока он не принялся пристально смотреть на нее.

Он вежливо отошел подальше, туда, где была трава и сел. Он наблюдал за ней. Непринужденная обстановка – лучше не бывает. Эл стояла, широко расставив ноги, босые ступни испачканы песком. Курк видел ее спину, чего вполне достаточно, чтобы прочесть уверенность в позе и спокойствие. Она созерцала свой родной мир. У нее были годы, чтобы соскучиться. Рассел сомневался, что она также спокойна внутри.

Эл стояла долго. Рассел не представлял, как мешал ей насладиться пейзажем. Эл терпела этот взгляд, сколько могла, потом решила уйти в дом.

– Что вы чувствуете? – спросил Курк, когда она проходила мимо.

– Усталость, – ответила она, остановилась рядом с ним и опять всмотрелась в даль острова также, как смотрела на океан. – Говорите мне «ты». Я дома. Субординацию вы не нарушите, здесь не перед кем. Две недели я буду отдыхать и не улечу с острова, только, если наскучит, что мало вероятно. Скучать здесь невозможно. Вы тоже можете слетать куда-нибудь, нет нужды следить за мной воочию, у вас есть надежные системы. Я разрешаю.

– Я говорю «вы» из уважения, – пояснил Курк. – И перестаньте считать меня соглядатаем.

– У-у-у, вы начитались древней литературы, инспектор. Соглядатай. Готовились.

Она была права. Он действительно пересматривал разделы по истории. Он изучал язык, которым она могла владеть. Уловка сработала.

– Значит, вы из прошлого? – озвучил он свою мысль.

– Как вы отнеслись к этому известию? – спросила она в ответ.

– Был поражен. Не поверил. Как это вышло?

Эл, наконец, склонила голову и посмотрела на него. Ее карие глаза блеснули.

– Все что я скажу, пойдет в рапорт, а сейчас я не хочу объясняться. Вся эта возня очень мне надоела. Я предпочту отдых. Можно?

– Я хочу помочь, и открыто говорю об этом. Рапорта, пока, не будет.

– Единственное, чем вы можете помочь – объективностью. Никаких пристрастий и увлечений. Вы хороший человек, поэтому я не хочу, чтобы вы пострадали. Я доверила вам тайну, распорядитесь ею разумно. Ведите расследование, наблюдайте, собирайте факты. Только не угрожайте мне или моим близким, как Донован, а то я разозлюсь.

Она не дождалась ответа и пошла широким шагом к дому.

Том был в лаборатории. Эл спустилась к нему и спросила:

– Тут еще есть нормальный душ?

– Да. Где и обычно. Твоя одежда в шкафу, я приобрел кое-что. Контейнер – там же.

Эл подошла и облокотилась на стол.

– Что моделируешь на этот раз?

– Двадцатый век. Самый конец.

– Специально?

– Да. С момента твоего исчезновения многое изменилось. Думаю, тебе будет интересно, – сказал он.

– Ты будто мысли мои читаешь.

У Тома все дрогнуло внутри.

– Наши интересы совпадают? – спросил он.

– Да. Пока я не знаю, как это осуществить. Не сразу.

Она удалилась. Том решил навестить инспектора. Рассел стоял на ступенях террасы, в дом не зашел.

– Вы голодны? Скоро будем ужинать, – сообщил он. – Вам удастся поесть настоящие продукты, а не синтетику. То, что ели наши прадеды. Это даже не гибриды.

Реакция Рассела выбила его из равновесия.

– Том, вы хоть от части понимаете, что ее здесь ждет? Это не отпуск, – пристально глядя на историка, сказал Курк.

Он был напряжен и не казался грузным увальнем, взгляд был не сонным, а резким.

– Я знаю, что ей будет очень тяжело. Исход всей этой истории целиком зависит от нее. Ни вы, ни я, ничего сделать не сможем, а если что-то и сможем, то это лишь облегчение, а не решение вопроса. Рассел, не поддавайтесь эмоциям, это плохо кончиться. Делайте свое дело, я буду делать свое, а Эл пусть сама найдет выход, потому что кроме нее – некому. Поверьте, мы знаем одну Эл, а она может оказаться другой. Эта особа весьма многогранна. Она осмелиться на то, что нам покажется безумством. Осторожно, инспектор, я сейчас говорю не для рапорта. Успокойтесь и дайте ей передышку. Не спросили, сколько суток она опять не спала?

– Сплетничаете? – Эл вышла на террасу в легкой блузке и брюках, но с серьезной миной на лице. – «Эта особа» зовет вас ужинать. А если мозги кипят от нетерпения, мокните свои головы в океан.

Ужин состоял из свежих фруктов и овощей, настоящего риса и чая. Они сидели за маленьким столиком и все трое сосредоточенно жевали.

Курк питался иначе и пробовал всего понемногу, опасаясь за свой желудок. Эл ела с закрытыми глазами, желваки перекатывались на скулах, их сводило от удовольствия, которое читалось на ее лице. Прежде, чем отправить кусок в рот она принюхивалась и облизывалась, отправляла рот и издавала сладостный вздох. Том переставал периодически жевать и смеялся над ней. У Курка к середине трапезы при взгляде на нее тоже сводило скулы.

– Том, я хочу обыграть тебя в шахматы, – доедая яблоко, заявила Эл.

– Ни за что, – парировал историк.

– Если вы сыты, инспектор, предлагаю быть нашим секундантом. Шахматы – это древняя тактико-стратегическая игра… – стал объяснять Том.

– Не надо. Я знаю, что такое шахматы, – сказал Рассел.

– Тогда к столу! – воззвала Эл.

Они достали настоящую доску и старинные антикварные фигурки. Игра началась.

Эл проиграла партию через полтора часа.

– Я слишком устала, – оправдывалась Эл. – Том, у тебя найдется сухое дерево на этом островке жизни и изобилия? Страсть как хочется костер запалить.

– Я это предвидел. Рассел, вы когда-нибудь жгли костер?

– Нет, – пожал плечами Курк. – Ни к чему было.

– Вы не попадали в катастрофы, не бродили в одиночку в лесу, не охотились? – удивилась Эл.

– Никогда, – ответил Курк.

– Вы родились инспектором, – заключила Эл. – Это надо исправить.

Затея Расселу не понравилась, он был воспитан в других традициях.

– В двадцатом веке это уже было развлечением для так называемых цивилизованных людей. Сейчас об этом вообще никто не думает. Хотя не стоит обобщать, люди разные, – размышляла Эл.

– А что обычно в вашем времени делали с костром?

– Грелись, готовили еду, пели песни. Много чего.

– Песни? – спросил Рассел. – Ты умеешь петь?

– Все умеют петь. Люди не могут не петь, если только у них не черствая душа. Идите за мной, – позвала она.

Они нашли место для костра. Эл выбрала пятачок, где ветер дул не сильно. Тщательность и быстрота, с которой она развела огонь, говорили об опыте, в космосе такому не учат. Рассел наблюдал ее манипуляции и думал, что так она спасается от мыслей о надвигающихся проблемах.

– Ты хотела спеть, – напомнил Том. – Спой что-нибудь, какую-нибудь древнюю песню.

Эл задумалась. Наступила полная тишина, костер потрескивал, едва нарушая молчание. Эл подняла голову и запела, на незнакомом языке. Она обладала тонким и чистым голосом.

Рассел оцепенел, он не мог представить ее поющей, это было трогательно, черты лица смягчились, пела она с воодушевлением.

Он покосился на Мисса, тот сопереживал Эл и ловил интонации. Его лицо печальное с грустной улыбкой меняло выражение, он двигал бровями, смотрел на воспитанницу с нежностью, как отец на дочь.

Эл закончила петь и закрыла глаза. Они некоторое время молчали.

– О чем песня? – спросил Том.

– О любви, – ответила она. – Самые красивые песни всегда о любви.

– А язык? – спросил Курк.

– Русский.

На Курк осознал, что ему, человеку совсем не сентиментальному, в эти мгновения стало хорошо на душе. Его, как и двоих присутствующих ненадолго посетило состояние отрешенности, они переглядывались, но ничего не говорили. Эл замерла, снова обратив взгляд в сторону океана.

Рассел почувствовала, как останавливается поток событий, и уходят заботы. За много лет службы в его жизни не было такого дня, как сегодня. Он никогда не прыгал в воду с борта катера, не приручал дельфина, не проходил сквозь время, он ничего в жизни не делал, кроме своей работы. Он исследователь-аналитик, его дело – искать и сопоставлять факты, делать выводы, исследовать. Но это лишь теория. Он словно не жил. Его натуре чуждо безрассудство, он мыслит в строго определенном направлении, и если признаваться себе в чем-то в такой момент, то он признал бы, что в его жизни нет романтики. Он по-доброму позавидовал Эл.

Ему нужно знать ее планы. Он хотел затеять разговор еще в порту, но не стал торопиться. Недавнее откровение Тома заставило его подумать о том, что Эл действительно человек необычный, яркий, которого стоит уважать. Она не спрячется и не станет уходить от проблем. В этом деле она его соперник. На всем протяжении разбирательства окружающие люди неизменно старались ей помочь, их было немало, на Земле у нее есть более близкие люди, даже дельфин.

Курк почувствовал свое одиночество. Рассел всегда жил один, его старомодные предки не стали продлевать себе жизнь. Не так давно умерла мать, с отцом отношения были натянутые. Отец, капитан дальней разведки в отставке, тоже доживал последние годы. Курк ни о ком не заботился, только о самом себе и своей работе. Нрав Рассела, его бескомпромиссность и чрезмерная замкнутость сделали из него одиночку. Начальство ценило его, а коллеги недолюбливали. В этой девушке он усмотрел часть своей натуры, задушенной в детстве и юности рациональностью и стремлением только к разумным и взвешенным, осторожным действиям. Возможно, оттого он так захотел помочь ей. И еще потому, что давно стал осознавать, что в конфликте с Галактисом многое неясно и искусственно раздуто, словно некий скрытый механизм портил и портил отношения. Эл была не виновата, что попала к спасателям. Рассел был на ее стороне, хоть и скрывал это от радикально настроенного Донована и сослуживцев, потому он и выбрал путь правды, чтобы казаться объективным. С этого дня беспристрастность будет сохранять все трудней.

Когда он очнулся от своих мыслей, то увидел, что Эл растянулась на песке и спит. Том смотрит на нее и улыбается. Он заметил ожившего Рассела и шепотом сказал:

– Оставим ее, пусть спит тут.

Он осторожно приподнялся. Рассел взял кусок дерева и подбросил в огонь.

– Я еще посижу, – сказал он.

Том пошел к домику. Шаги сзади, и грузная фигура Рассела выросла рядом из темноты.

– Надо накрыть ее чем-нибудь.

Том шел рядом и думал о том, что решит инспектор. Том полагал, что Рассел настроен дружелюбно, но мнение может всегда изменить. Зависит от Эл.

– Том, простите, что я опять о своем. Я постоянно думаю о деле. Очень непросто доказать, что Эл связана с Галактисом, если не предположить, что она не послана во время полета «Тобоса». Все можно опротестовать, но ее экзотизм мы не сможем скрыть. Врачи докопаются.

– Я расскажу один случай. Эл тогда только год, проучилась в академии. Она списала себе пару лет, по фальшивым документам ей было лет… Да, неважно. Они проходили обучение в экстремальных условиях. Никто не смотрит ребенок или нет, в академии на тренировках нравы жесткие. Эл и несколько ребят испытывались в пустыне и по неопытности заблудились. Нашли бункер, старинный, военный, залезли в него, чтобы спрятаться от солнца, а двери как в мышеловке захлопнулись. Оказалось это заброшенный военный полигон, напичканный психологическим оружием, излучатели, датчики страха. Их там было пятеро – две девочки и три мальчика. Мозг системы оказался целым, и вся эта машина заработала в одночасье. К счастью, снаружи остались двое ребят. Вы знаете Алика, он был на Плутоне. Он поднял тревогу. Сутки по всей Земле собирали информацию, как отключить систему, а дети как мыши бегали по лабиринту. Я эти сутки до смерти не забуду. Когда систему вывели из строя, троих нашли в довольно безопасном месте. Знаете, что они делали? Пели. Эл нашла в нише следящее устройство и сломала его. Оставила ребят и подучила их петь, чтобы не бояться, а сама ходила по полигону до последней минуты. Ее нашли в камере управления. Оказалось, она не стала искать выход, потому что поняла, что его нет, и решила уничтожить систему. На ней было девятнадцать ожогов от низкотемпературных излучателей. Ей не хватило совсем немного сил и времени, чтобы уничтожить всю систему, она повредила ее. Она была в сознании, но не могла двигаться, потому что парализующее излучение задело левую часть тела. Она прошла четыре километра коридоров. После этого у нее изменился состав крови, и открылась способность чувствовать любое наблюдение. Эксперты сказали, что это чудо, а Эл выдирала из шевелюры седые волосы. Когда я спросил, что ей помогло, она ответила: «Страх». Я попросил объяснить, а она сказала, что предположила, что, если она боится систему, то почему система не может бояться ее. Она уловила самое главное. Полигон был создан, чтобы отбирать сильных и учить. Отбирать тех, кто обладает выдержкой, и может не бояться. Если испытуемый проявил смелость, система отключалась. Эл поняла это. Там, где она шла, были сломаны все системы управления, она добралась до мозга, у нее сил не хватило сломать все.

– Вы сказали, детей было пятеро.

– Да. Один мальчик погиб, в него попал заряд, он умер от сердечного приступа. Ему было одиннадцать лет.

– Почему вы это рассказали, Том?

– Она выжила, понимаете? Нормальный взрослый человек при тренинге находился там только два часа, взрослый солдат. Проходили не все, я проверял. Тогда я понял, что она не простой человек. Два года моих медицинских проб это подтвердят. Этот экзотизм не искусственный, это результат тех потрясений, что она пережила. Я полагаю, что проход через время сделал ее матрицу гибкой. А был еще Тобос, Рассел. Вы знаете, какой кошмар ей пришлось пережить. Она невероятное существо, очень сильное. Мне совсем не хочется, чтобы ее душу загубили в битве за не совсем ясные идеалы. Она очень молода. Если обозлится, то пустит свои таланты в ход, результаты могут оказаться грустными. Я знаю, что вы могли бы сделать. Не дайте ее сломать.

Рассел прихватил одеяло и вернулся к костру. Огонь потух. Он раздул угли и добавил горючего, как делала Эл. Он накрыл ее, и она сразу проснулась.

– Инспектор, вас словно холодной водой облили. Вы купались?

Рассел посмотрел в сонные глаза девушки, учуяла же.

– Том рассказал мне про полигон.

– Про какой? – сонным голосом спросила Эл.

– В пустыне. Я читал отчет, но живой рассказ лучше.

– А-а, про этот. Не напоминайте, а то я больше не засну.

– Может пойти в дом?

– Идите, мне здесь хорошо.

Она укуталась в одеяло и перевернулась на другой бок. Рассел услышал слабое бормотание.

– Том – болтун, макну его завтра в океан… Спокойной ночи.

Рассел проснулся и увидел, что лежит на траве. Костер превратился в пепел, и легкий ветерок разносил остатки. Эл еще спала. Восход только начинался. Курк с удовольствием наблюдал, как восходит солнце. После этого сел в катер и улетел на континент.