Глава 6 Исследование

Рассел вышел на поле, когда ее приметный крупный капитанский катер сел на стоянку. Инспектор был один. Она отодвинула щиток на куполе. Эл запаковалась в официальную капитанскую форму. Над пространством Академии Космофлота царил торжественный летний день. На небе ни облачка. Солнце слепило глаза, он видел как она сощурилась, рассматривая его.

Эл старалась предугадать, в каком настроении пребывает Курк. Темный силуэт инспектора закрыл солнце, когда он приблизился к кабине. Эл расслабила веки и пронзительно посмотрела на него.

– Здравствуйте, инспектор, – она открыла купол, чтобы он услышал приветствие.

– Здравствуй, Эл.

– Вы один?

– Ты ждала еще кого-то?

– Как минимум конвой.

Рассел забрался в кабину. Он начал осматривать потолок и стены. Эл поняла, что он ищет.

– Здесь нет датчиков, ничего не фиксируется, – пояснила она. – Не люблю.

– Да уж. Тебе есть, что скрывать. Голова не болит? – в его словах сквозил сарказм. Эл ощущала, как он напряжен, но говорит ей «ты» и по званию не обратился.

Эл не стала отвечать на вопрос, спросила в ответ:

– Что-нибудь случилось?

– Я говорил с отцом. Мы поссорились, – признался Рассел и сел в кресло рядом.

Рассел Курк говорит о своей личной жизни? Эл пристально посмотрела на него. Ей до смерти хотелось узнать результат их разговора, но не решалась спрашивать. Рассел по взгляду понял ее жгучий интерес.

– Он подтвердил твои слова.

– Не поверю, что ты не знал об особенных контактах Земли с Галактисом в прошлом?

– Не знал. Точнее знал немного. Когда не сталкиваешься с конкретным делом, то и данные не ищешь. Я посмотрел только часть твоего сокровища, Элли, твои друзья под трибунал попадут за такое. Ты отдала мне их в руки. Это шпионаж.

– А как докажешь, что это они? Я повторяю. Я доверяю тебе. Что сказал отец? – не удержалась и задала вопрос Эл.

– У тебя сейчас исследование, – напомнил Рассел. – Мы должны появиться там раньше. Максимилиан Лондер изъявил желание встретиться с тобой. Ты не сообщила мне, что вы очень часто общались.

– Заочно, – соврала Эл. – Я говорила тебе, что он ведет исследования.

– Не верю, – парировал Курк. – Он обратился прямо ко мне за разрешением. Он знает твое положение. В подробностях.

Эл ответила ему улыбкой. Лондер решил ее поддержать. Эл готова была взвизгнуть от радости.

– Я отсылала ему данные. Да, ты прав. Эти сутки дела Галактиса и Земли могут подождать, – согласилась она с улыбкой.

Рассел поджал губы.

– А как быть с аномалиями?

– С какими аномалиями? – она нарочито дернула плечами, изображая фальшивый испуг, – Какие-такие аномалии? Летим, поищем?

Эл включила двигатель, и они взлетели. Катер несся к медицинским корпусам через все пространство территории Академии, на большой скорости. Эл ушла в полет. Рассел коротко посмотрел на нее, подметил, что она не смотрит на руки, когда манипулировала с управлением. Она опять не пользуется автопилотом.

Он вспомнил ее интерес к его встречу с отцом. Вечным камнем преткновения между ними была его работа. Отцу не нравилось, чем сын занимается. Пока была жива мать, она умела сгладить их трения. Рассел рассчитывал на короткий визит, не больше полутора часов, а провел у отца половину дня. Старик о Галактисе говорить не хотел. потребовалось усилие, чтобы вывести разговор в интересующее Рассела русло. Капитан Курк раскусил замысел сына и уходил от разговора. Тогда Рассел рассказал ему об Эл, о деле, которым занимается. Это было нарушением правил. Рассел пошел на это ради возможной информации. Он обычно не вел с отцом разговоров о работе, так как подобные беседы приводили к раздорам. Рассел не знал, как поступить. Старый капитан с интересом выслушал историю девушки.

– У нее отчаянное положение, если она тебе доверилась. Или ты ей нравишься, – высказался он. – Не знал, что ты еще в состоянии производить впечатление на девушек.

Рассел не отреагировал на насмешку.

– Сын, тебе давно пора жениться. Ты же не капитан разведки, который на Земле и трети жизни не проводит. Ты всего лишь инспектор. «Форма», как вас дразнят в Космофлоте. Ты жизнью-то никогда не рисковал, разве что чужой. Мог бы обзавестись подругой. Эта девушка красивая?

Рассел закрыл глаза и стиснул челюсти.

– Какое это имеет значение. Я веду ее дело.

– Другого шанса на знакомство у тебя нет. Пригласи ее на свидание, лучше вечером, прогуляйся с ней по берегу, поплавайте. Расскажите друг другу забавные случаи из жизни. Пусть она поймет, что ты не сухарь.

Рассел представил, как это будет, и расхохотался.

– Отец, дело в том, что мы и по берегу гуляли и ныряли, она рассказывала мне удивительные вещи, – Курк не справился с приступом смеха. – Не поможет. У нас неромантические отношения. Недавно я с трудом удержался, чтобы не отдать ее под трибунал.

Он опять засмеялся, вспомнив, как выглядели их прогулки и совместное плавание. Его смех смягчил обстановку и отец повеселел.

– Кстати, она как раз будущий капитан дальней разведки, и она влюблена в другого, – закончил Рассел.

– Ты еще помнишь, как смеяться? – пошутил отец. – Рассел, я бы гордился тобой, если бы ты ей помог. Я рад, что в новом поколении найдутся люди, которые перешагнут через предрассудки, которыми мы их наградили. Не могу сказать о пиратах, в мои времена о такой угрозе не говорили, но она вполне может быть права. Космос огромен, она познала эту истину на своей шкуре. Галактис особенно предостерегал наш флот от контактов на границах четырнадцатого сектора. Она права, что кроме Галактиса кто-то, но я не знаю кто, предлагал нам сотрудничество. Девушка ничего не придумала. А про Торна я уже не мечтал услышать. Жив бродяга. А досталось ему не меньше, чем ей в этой чертовой экспедиции «Тобос». Кто, как не он, мог ее понять. Торн существует. Она не лжет. Она доверилась тебе, потому что поняла, что ты умный, что твой ум не извращен вашим новым варварским уставом. Я всегда стремился воспитать тебя свободно мыслящим человеком. Пригодилось. Жаль, я не могу с ней познакомиться. Но передай мой совет – пусть не отступает. Она права.

Последнее он заявил особенно категорично. Старик при этом помрачнел.

– Что мне-то делать? Я не могу обнародовать ее заявление. Ее «сожрут», – высказался Рассел. – Ей восемнадцать.

– Представь все, что она нашла, как свои изыскания. Твои выводы. Не говори, что за этим стоит она. Расскажи своему начальству ту перспективу, которую она обрисовала. Как она сообразила! Вас же побила вашими методами! А? Пусть узнают, к чему приведут ваши подтасовки и умалчивания. Она воспитанница Ставинского. Командора ее изыскания ставят под удар. Старый плут из кожи вылезет, чтобы ей помочь, чтобы себя оправдать.

– Значит, ты всерьез считаешь, что угрозы скандала серьезные. У нее получится?

– Получится. – Кивнул старый Курк. – Ты мой сын. На полчаса я забуду, что ты инспектор, и что я ненавижу вашу организацию. Многие годы, я не позволял себе откровений в твоем присутствии. Ты понимаешь почему. Не уверен, что эта девушка до конца понимает, какой нарыв она хочет вскрыть. Сорок лет назад ее бы считали выдающимся человеком, способным на контакт с другой системой, с другим разумом. Ставинский усмотрел ее способности. Старый пройдоха своего не упустит. Он почуял перемены. Сейчас за контакт ей грозит отстранение от должности, а через год она может стать героем.

– Ничего ей не грозит, если я не расскажу, что знаю. Ставинский уже ее обезопасил на время. Ее вернули к полетам, он готовит ей назначение. Это у Эл намерения самые серьезные. Ложь об экспедиции разогревает ее ярость, надеюсь, она останется разумной. Она совсем девчонка. Может быть, у нее есть опыт полетов, но в политике она ничего не смыслит.

– Она хороший капитан?

– Будет. Характер у нее что надо для капитана. Ставинский не ошибается в выборе курсантов.

– Я тебе дам разрешение. Твое право, можешь использовать мой рассказ в своем исследовании. Мне давно не страшно. Я уже старый. Правительство Земли намеренно отказалось от контактов с Галактисом. Причина – колонии. Колониальная политика, сырье, возможность исследовать космос, контакты с другими культурами без контроля со стороны. Однако есть законы, которые мы, по мнению галактожителей, нарушаем. От нас требовали ограничить свою деятельность, а подчас прекратить совсем. Сторонние требования и диктат нам, разумеется, не понравились. В некоторых вопросах Галактожители весьма назойливы.

– Что конкретно от нас требовали? Начал говорить, так говори.

– Расследование и деколонизации некоторых экзопланет. Галактожители утверждают, что они обитаемы, и мы наносим непоправимый эволюционный ущерб.

– Но мы не заселяем территории, которые Галактис обозначил, как свои.

– Заблуждение. У Галактиса вообще нет понятия территорий. Это мы мыслим границами, они мыслят категориями развития естественной жизни. Мое. Твое. Для них космос – единое целое. Рассел бесполезно пытаться понять их образ мышления, пока ты не столкнешься с ними сам. Твоя подопечная пережила контакт, и ее развития хватило, чтобы, по крайней мере, не видеть в них врагов. Она осмыслила свое место и свою роль. Отлично. На мой взгляд, ее вывод правильный. Я скажу, но вот этого, больше никто слышать не должен. – Он погрозил пальцем. – Галактис не оставит ее без помощи. Они будут ей помогать. Она попала в их поле зрения и проявила себя достойно. Она рискнула вернуться, зная об угрозе, о пиратах, о своем шатком положении. Очевидно, что она разделяет их убеждения. Для ее возраста равносильно прыжку через время. За такими людьми будущее. Такие люди потихоньку меняют историю.

– Большой ценой, – заметил Рассел.

– Это в каком масштабе оценивать.

Рассел услышал последнюю фразу и не смог сдержать усмешку.

– Хочешь быть достойным в моих глазах – помоги ей, – настаивал старик.

– Да ты только что мне в двух словах доказал, что она – предатель, – возмутился Рассел.

Вот тогда они и поссорились. Отец не церемонился, Рассел пытался быть вежливым сыном. Старик разнес его теории и построения в прах. Рассел чувствовал себя бессильным, старик назвал его не понимающим истинного положения вещей мальчишкой. В порыве спора он забыл об осторожности и выложил сыну то, что было тщательно стерто из старых архивов. Рассел ушел обиженным, но своего отец добился, он тряхнул сына так, что в голове все перемешалось и не хотело укладываться в тот ряд, который Рассел выстроил прежде. Его тряс озноб, как накануне ночью, когда он вытащил из воды Эл и начал воображать, что могло случиться с островом и с ними на глубине. Эти двое, не сговариваясь, выбивали у него почву из-под ног. Эл в буквальном смысле, а старик своим напором и знанием прошлого. Рассел разозлился.

Сообщение об исследовании Эл заставил его смирить эмоции.

Отец дал нужный совет. Еще до встречи с Эл, рано утром, Рассел разыскал начальника своего сектора, добился личной беседы с глазу на глаз и выложил все доводы Эл и добытую информацию, представив доклад по строгой форме, как часть его изысканий.

– И она сможет докопаться до того, что и нашли вы, инспектор? – недоверчиво уточнил командир сектора.

– Она очень умна. Упряма. У нее высокие аналитические способности. Она знает о Тобосе все. Она же очевидец. Это она натолкнула меня на поиски. Нам в пору начинать расследование по поводу подтасовки данных Космофлотом, командир. И ее контакты с Галактисом на этом фоне выглядят, как попытки доказать правду. Не стоит выносить такую информацию за пределы Космофлота.

– С расследованием подождем. Скандала со старым рейсом нам только не хватало. Что вы предлагаете делать с ней? Арест?

– Ни в коем случае, – нарочито запротестовал Рассел. – У нас нет оснований. Ее контакты с Галактисом – это стечение обстоятельств, а не умысел. Мы знаем, что в случае опасности Галактис эвакуирует своих агентов. Если мыслить как раньше – она проваленный вариант. Тогда почему она еще здесь?

– Согласен, – кивнул командир.

– Предлагаю, оставить ее в покое. Пусть летает. Если связь есть, она проявиться. Сейчас она не опасна.

– Ты прав. Останови расследование, если врачи ничего не найдут. Вам не кажется, инспектор, что это дело и вовсе дутое? Инспектор Донован несколько напорист и попал под влияние доктора Бернц, – сказал командир, а Рассел возликовал в душе.

– У него личная неприязнь к Эл. Бывают люди, которые беспричинно терпеть друг друга не могу. Эти двое из такой категории. Он ее задел на Плутоне, причем в присутствии начальства. У Эл по молодости взыграло самолюбие. Вот они и сцепились. На днях пилот, бывший курсант, друг Эл, ударил Донована на глазах у других курсантов, за что был отстранен от рейса. Ну и как это выглядит? Инспектор охотиться на малолеток? Курсант из Академии одной ногой, а его уже треплет инспектор Космофлота. Это приобретает неприятную окраску.

– Инспектор Донован подал рапорт с просьбой подобрать ему другого напарника. К вам у него тоже неприязнь.

– У нас разные темпераменты. Мне трудно работать с ним. Инспектор Донован скор на выводы, а я не люблю торопиться. Но его предусмотрительность я оценил. Я давно хотел перейти из инспекторского корпуса в штат аналитиков.

– Да. Послужной список достаточный и опыт, и склад вашего ума подходит для такой работы. Но дело не закрыто, приостановите расследование, но доведите его до конца. До логического конца, инспектор, по сути, как вы любите. Я полагаю, медицинское исследование не даст неожиданных результатов, четыре года в космосе кого угодно изменят, разумно будет снять с капитана Элли Светловой подозрения. До следующего инцидента.

– Согласен, – кивнул Рассел и был доволен.

Но потом замечание начальника испортило радость:

– Судя по ее темпераменту молодого капитана, следующего раза не долго ждать.

От победы или провала Эл отделяли сутки.

Она искренне удивилась, что он пришел один.

Катер сел на площадку у медицинского центра Академии. К катеру быстрее вихря примчался лучший друг и защитник Димон. Он не сбавил ход и затормозил только, когда практически врезался руками в борт. Катер качнуло от столкновения. Эл откинула купол и встала.

– Что случилось? – спросила она.

– Лондер. Он тебя ждет, – переводя дыхание, выпалил он.

– Я знаю, – спокойно сказала Эл. – Инспектор мне сообщил.

Димон торопливо отдал инспектору честь. Попутно Курк припомнил, что друзья звали его Димкой. По документам он был Димоном. Димка не скрывал, что торопится, буквально вытащил Эл из кабины.

– Что случилось? – повторила Эл свой вопрос и успокоительно положила руки на грудь друга.

– Сама узнаешь, – многозначительно ответил Димон.

Рассел вышел на площадку и оперся спиной о борт.

– Мы торопимся? – спросил он у Эл.

Эл пожала плечами.

– Сейчас узнаем. Веди, – обратилась она к Димону.

Он отвел их не в клинику, а в сквер, во дворик у архива. Увидев инспектора, Лондер поднял брови. Эл подошла к нему и смущенно улыбнулась. Не сводя глаз с Курка, Лондер сухо со всеми поздоровался. Потом перевел взгляд на Эл, снова на инспектора. В следующем взгляде, который был обращен к Эл, читался вопрос: что тут делает этот тип?

– Спасибо, что встретился заранее, – сказала Эл в ответ на его взгляд.

Лондер с сожалением понял, что при инспекторе поговорить не удастся, а он собирался дать Эл последние наставления.

– Я хотел проконсультироваться с тобой, капитан, – сказал он, соображая на ходу, на какую тему говорить, – Какие из тестов ты позволишь мне использовать?

– Ты специалист. Тебе виднее, – Эл хитро сощурилась.

– Если вам мешает мое присутствие, я могу оставить вас на пять минут, – предложил Рассел.

– Я был бы благодарен, – настоятельным тоном сказал Лондер.

Курк отошел от них, чем удивил биолога. Лондер проводил его взглядом, тот же взгляд был обращен и к Эл.

– Что? – спросила Эл. – Какие-нибудь сложности?

– Эл, я не понимаю. Этот человек – Рассел Курк, он – инспектор и он, только что, оставил нас наедине, – шепотом заговорил Лондер. – Я нахожу такой поступок странным.

– К делу, – потребовала Эл.

– Как ты себя чувствуешь? Приступы?

– Вчера. Несильный.

– Это тебе на руку. Оказывается, приступ делает тебя нормальной. Если начнут спрашивать про эффект аккумулятора, не отрицай. Я думал, что приступ – это скачек в сторону мутаций. Не в твоем случае. У тебя это сопровождает процесс возвращения к норме. Это можно использовать, как аргумент в твою пользу. Это отличная новость. После приступов у тебя человеческое состояние. Твой организм борется с мутацией. Светлана Бернц вчера пыталась давить на меня. Ей не понравилось, что я вмешался, что не она главная в исследовании. Я изменил ее программу в сторону от чисто научного к медицинскому. Мое участие в экспериментах приветствовали, потому что я уже работал в похожем исследовании. Им был нужен астробиолог моей квалификации, а не нейроаналитик, как Светлана. То, что я был с тобой на «Тобосе» и изучал экипаж во время полета, упростило возможность моего участия в исследованиях. Тебя будут проверять по моей схеме. Эл, ты с самого начала разыграла правильный вариант. Удача явно на нашей стороне. Комиссия настроена лояльно. Эл, только не ошибись. Я сделал все что мог, я отдал все мои предварительные исследования. Разумеется, я их отредактировал. Таким образом, необходимость в суточном наблюдении отпала. Тебе нужно продержаться пару часов.

Эл просияла.

– Спасибо, Лондер, – она облегченно вздохнула.

– Повторим еще раз, то, что ты делала каждый день, – предложил Лондер. – Сначала, общие тесты и пробы.

– Думать о чем-нибудь простом.

– Прежде, чем отвечать на вопросы…

– Сконцентрироваться и представить биологический результат.

– Обязательно смотри на экраны. Ты должна не попасть в аномальную зону, только рядом.

– Но и нормальные параметры не выдавать. Цифры, что ты дал, я вызубрила, – добавила Эл. – Датчики я знаю, они в пределах моей чувствительности.

– Отлично. Наша камера для исследований такая же, как в оборудовании Тобоса. Ты вдоль и поперек знаешь, как она работает. Они не засекут твое воздействие на датчики, им в голову не придет, что ты такое можешь. Если появятся отклонения…

– Не пугаться, при повторном тесте выдавать тот же результат в пределах двух процентов, – твердила Эл.

– Самое сложное, когда тебе начнут задавать провокационные вопросы. Бернц будет обязательно будет тебя провоцировать. Тут я не могу ей помешать. Совсем плохо, если тесты будет проводить именно она. Твое самое слабое место – это воспоминания о Тобосе и твой Алик. Эл не думай о нем, крепись, как можешь.

– У меня на сей счет, есть хитрый ход. Ты о таком не слышал, но это называется синдром белого халата.

Лондер не смог бы понять шутку и добавил:

– На всякий случай я привез Камилла.

– Лондер, – Эл с удивлением подняла брови.

– Он студент-биолог. Хорошая практика. Он мало смыслит в сути экспериментов и не может повлиять на их чистоту, и тебе будет спокойнее.

Эл широко улыбнулась биологу, зубы блеснули на загорелом лице девушки.

– Ты делаешь для меня больше, чем нужно. – Улыбку сменило смущение.

Лондер протянул ей широкую ладонь.

– Ты мне жизнь спасла. Удачи, капитан.

Они обменялись рукопожатиями.

Рассел сообразил, что совещание закончено, и подошел к ним. Эл знаком дала Дмитрию понять, чтобы он остался с биологом, а другим жестом предложила Расселу идти за ней.

– Когда ты успела? – спросил Курк, глядя ей в спину.

– Что?

– Сговориться с ним.

– Мы не сговаривались. Мы летали вместе. Он хорошо осведомлен о моем физическом состоянии во время полета. Лондер вызвался, как эксперт. Он был свидетелем того, что было в экспедиции. Это его область.

– Как ты его уговорила? Помниться он не слишком жаловал твой поступок. Ему не понравилось, что ты спасла ему жизнь.

– Теперь оценил, – небрежно бросила Эл через плечо.

– Я узнаю, Эл, – предупредил Рассел.

Она не отозвалась на угрозу.

– Рассел, ты будешь присутствовать при моем обследовании? – спросила она.

– В этом нет надобности. Я прогуляюсь по городку.

– Прогуляйся. Мне нужно побыть одной.

Она свернула за угол здания архива. Рассел проводил ее взглядом.

– Удачи, – шепнул он.

***

Для обследования ее переодели в другую одежду. Костюм был напичкан датчиками. Ее закрыли в медицинской капсуле. Врачей было человек десять. Эл наблюдала суету приготовлений через дымчато-серую стену, разделявшую медицинский блок на два кабинета. На экранах перед ней мелькали размытые схемы и ее уменьшенные копии. Стена становилась то кристально- прозрачной, то матовой. Система медицинского блока примеривалась к нестандартному пациенту гораздо дольше оборудования в доме Лондера. Эл успела побороть волнение.

Восемь человек суетились, проверяя работу системы, а парочка парапсихологов расположилась в близи капсулы. Лондер безучастно сидел в дальнем углу, даже не в кресле управления.

Перед самым началом появилась Светлана Бернц. Она поздоровалась. Эл ей не ответила.

– Что-то не так, капитан? Почему появление доктора Бернц вызывает у вас состояние стресса? – задал вопрос председатель коллегии.

– Я обязана ответить? – спросила Эл.

– Для чистоты эксперимента, – пояснил он.

– У нас не складывались отношения.

– Вам не приятно ее присутствие?

– Да.

– Мы можем попросить ее уйти, – сказал один из врачей.

– Я протестую. Я инициатор исследований, – возмутилась Светлана.

– Именно по этой причине я не могу требовать ее отсутствия, – смиренным тоном сказала Эл.

– Вы укажете причину вашей неприязни?

– Я полагаю, доктор Бернц сама должна ее указать, – ответила Эл. – Ради чистоты исследований.

– Не хотите отвечать?

– Мой ответ может произвести на вас неблагоприятное впечатление и коллегия решит, что я пытаюсь компрометировать доктора Бернц, – ответила Эл.

Система настроилась. Стекло капсулы из матового стало прозрачным, теперь Эл видела все, что происходило снаружи своими глазами. Эл посмотрела в глаза Светлане. Та отвела взгляд и сделала вид, что изучает ближайший экран.

– Вы чувствуете датчики? – спросил врач.

– Да, – согласилась Эл.

– Почему?

– Последствия неудачной тренировки в академии. Полигон. Это есть в моей карте, – пояснила Эл и вспомнила, как фальшиво пел Димка в нише.

– Опишите ваше состояние. Что вы чувствуете? – попросил врач.

– Слева – система контроля сердечной деятельности. Я лежу на системе контроля позвоночника и центральной нервной системы, и мне не приятно. Вдоль моего позвоночника пять процессоров, их не сняли после возвращения на Землю, они входят в резонанс с системой.

– Вы всегда были так чувствительны?

– Да.

– Вы ощущаете что-либо снаружи капсулы?

– Нет. Здесь внутри достаточно воздействий.

– Спасибо, капитан. Приготовьтесь, приступаем к пробам. Ощущения не улучшаться и не станут приятнее. Терпите.

Эл закрыла глаза, и ее лицо стало безразличным. Она мысленно повторяла упражнения с мечом. Она видела движения до мельчайших деталей, собственные руки, блеск металла отражающего солнце. Воображаемые картины приводили ее в состояние умиротворения. Она успокоилась и отрешилась от происходящего.

– Спасибо, капитан, – расслышала она заветные слова и открыла глаза.

– Можно переходить к вопросам? Вы готовы? – спросил другой голос.

– Да, – согласилась Эл.

Ничего оригинального. Подобные вопросы задавали ей множество раз. Дружелюбный тон врача-оператора приятнее напористых интонаций очередного инспектора Космофлота. За время подготовки к этой встрече, на тренировках по утрам она уже задала себе все вопросы, которые могли бы возникнуть у посторонних, у друзей, у Тома или Курка, у нее самой. Вопрос. Короткая, почти не уловимая для окружающих, пауза. Воспоминание, кто и когда ее об этом спрашивал. Голос снаружи деформированный связью обезличивал спрашивающего, который сидел так, чтобы она не видела. Она представляла, что отвечает настороженному придирчивому Расселу – просто и подробно, короткими фразами, какими бы говорил настоящий капитан Космофлота. Эл увлеклась воображаемой словесной дуэлью, как по утрам поединком с невидимым противником. Тело – отдельно, разум – отдельно. Она чувствовала онемение в пальцах от бездействия и удовольствие от того, что вопросы больше не вызывают дурных воспоминаний и ярких эмоций.

Как будто издалека, Эл услышала голос Светланы. Эффект неожиданности ей удался. Эл не слышала вопроса, но перед глазами возникло лицо Алика и по телу, точно ток прошел. Эл вздрогнула.

– Капитан, что с вами? – услышала она мелодичный женский голос. Он принадлежал одной из врачей парапсихологов. Голос был приятным, Эл расслабилась.

– Неприятное воспоминание, – отозвалась Эл.

– Ответьте на вопрос, – попросил красивый голос.

– Я его не поняла, – ответила Эл.

– Доктор Бернц спросила, – при произнесенном имени Эл опять напряглась, – ваше мнение. Связаны ли изменения вашего тела с аварией «Тобоса».

– Я не разбиралась в процессах, но полагаю, что связаны.

– Поясните.

– Энергии области космоса, где мы оказались, разрушили корабль. Он был частично биологической системой, а значит, те силы меняли и людей. Если предположение верно, тот поток повлиял на все живое в том районе. Впоследствии там погибла целая цивилизация.

– Но вы уцелели.

– Тогда для меня важно было выжить. Я просто пыталась выжить.

– Вы все еще переживаете последствия?

– Да. Сейчас уже меньше, я все еще стараюсь быстрее забыть о катастрофе.

– Вы часто вспоминаете катастрофу Тобоса? – спросил все тот же мелодичный голос.

Эл открыла глаза, увидела прозрачную стенку капсулы. Ее внимание сосредоточилось на маленьком пятнышке на стекле.

– Раньше вспоминала часто, сейчас вспоминаю, если задают вопросы, – ответила она.

– Вы старались блокировать воспоминания?

– Да. Я тренирована запоминать много подробностей. Но такие воспоминания мешают. Я стараюсь их блокировать.

– Это сложно?

– Очень сложно. У меня слишком хорошая память.

Эл покосилась на Светлану, парапсихолог проследила за ее взглядом.

– Катастрофа повлияла на ваше желание работать в космосе?

– Да. Я хочу летать дальше, – ответила Эл, предвосхитив очевидный вопрос.

Дальше последовал ряд тестовых вопросов. Тему «Тобоса» больше не затронули, как неэтичную. Эл поняла, что врачей интересует ее деятельность только внутри Солнечной системы. О практике на Плутоне спрашивали больше всего, и тут уже не чувствовалось влияние Лондера или Светланы. О стычке с пиратами не спросили, Эл догадалась, что Космофлот не придал публичности детали ее последнего полета в глубину космоса.

Лондер предупреждал ее, что не важно как она будет отвечать, как объяснит свои действия, важно то состояние, в котором она будет находиться в момент вопроса и ответа. Через Тома, который любезно согласился слетать к Лондеру, биолог передал целую программу тренинга. Он умудрился записать голоса членов коллегии и моделировать вопросы, он предвидел, какие вопросы ей могут задать. Тренинг дал плоды. Эл лежала в капсуле не чувствуя своего тела, в состоянии подобном трансу и говорила, говорила фразы из своих воспоминаний, повторяя ответы на вопросы годичной давности и фразы из собственных рапортов. На теле ни один мускул не дрогнул.

Когда ее вызволили из капсулы, один из врачей пошутил.

– У вас выдержка андроида, капитан.

Эл слабо улыбнулась.

– У нас на курсе шутили, что при обучении у командора Ставинского первыми отмирают нервы, – ответила она.

Шутку оценили, по комнате пронеслись смешки. Атмосфера оживилась. Пока готовили вторую часть исследований.

Эл мельком осмотрела экраны с результатами. Она спрятала улыбку, когда увидела, как Светлана тоже пристально изучает изображения.

В комнате появился Камилл.

– Позвольте представить нашего будущего коллегу, – обратился к присутствующим председатель. – Курсант биологического отделения Академии, Камилл Лондер. Он будет снимать данные второй части экспериментов. Молодой человек не знает о смысле тестов, он будет работать в слепую, как оператор, выполняя мои команды. Оборудование крайне чувствительное и любой из нас, зная приблизительные нормы, может повлиять на работу оборудования. Я прошу вас удалиться, коллеги, и оставить капитана и курсанта одних.

– Позвольте мне остаться, – вызвалась Светлана.

– Я против, – отреагировала Эл.

Камилл повернулся спиной к прозрачной стене, за которой разместилась коллегия, подмигнул Эл и взглядом дал понять, что она должна отвернуться от экранов. Эл последний раз бросила взгляд на ряды светящихся полотнищ. Потом отвернулась, вообразив, как за ее спиной мелькают графики и диаграммы, как ярко зеленым цветом выделяются коридоры нормальных параметров. Эл отвернулась и слышала через преграду, как Камиллу объясняли, что делать.

– Капитан, вы готовы? – спросил Камилл.

Эл обернулась, посмотрела на него, улыбнулась и кивнула. Потом встала в круг сканера.