Глава 5 На следующий день

Том с опозданием получил сообщение об аварии. Он вернулся на остров, когда все уже свершилось. Еще на подлете заметил, как его обиталище залито светом от всех огней, какие можно было зажечь. Они горели неярко, создавая сверху уютную картину, подходящую для гостеприимного вечера, а не для аварии. На отплывшем в сторонку куске понтона мигали аварийные буи.

Он посадил катер и помчался к месту аварии, которое при ночном освещении не выглядело катастрофичным.

Он зашагал от берега к дому, торопиться уже некуда.

Первой он увидел Эл, сидевшую на ступенях крыльца. Голова ее была опущена, будто она спит сидя, но она не спала, а держала равновесие, широко расставив ноги, балансируя чтобы не свалиться. Ее локти опирались о колени, а кисти рук беспомощно повисли и вздрагивали, мокрые волосы свисали до кистей, лица не рассмотреть. Она не отреагировала на его появление сразу. Тут же на лужайке лицом вверх лежал инспектор. Глаза его были закрыты, Том заметил, что на нем его костюм для ныряния. Рассел Курк тоже не среагировал. Эл первой подняла голову, ее костюм для погружения был неприлично расстегнут. Она посмотрела так, словно не узнает его. В свете прожекторов ее лицо казалось узким и бледным, губы бескровными, а взгляд обморочным.

– Что произошло? – спросил Том и перевел взгляд на Рассела.

– Он спит, – пояснила Эл, язык у нее ворочался плохо, она прикусила его. – Твой остров чуть не утонул.

Том осмотрел обоих. Рассел дышал ровно и тихо. Вид у Эл был нездоровый.

– Завтра разберемся. Тебе надо лечь, – сказал он.

– Я тут. – Она попробовала лечь на ступеньку.

Том решил, что она не понимает, что делает. Он поводил рукой у ее глаз, Эл не отреагировала. Том поднял ее на руки, она не сопротивлялась. Ему пришлось ее раздеть и уложить. Последнее что он услышал:

– Следи за системой.

– Хорошо, – ответил он.

Том рассмотрел ее. Это не копия, она вернулась. Вторым он уложил инспектора, к счастью Рассел не поделился впечатлениями, оставив разбирательство на потом.

***

Наутро Рассел очнулся с больной головой, глазами, коленями, спиной, не было места, которое не ныло. Он осмотрелся. Аскетично обставленная комната в доме Тома Мисса. Он лежал на удобной современной постели и был укрыт большим лоскутом теплой ткани. Его форма аккуратно сложена рядом с постелью, а вчерашнего костюма нет. Рассел вспомнил, как Том помогал ему стянуть тесный костюм, а потом всплыли в памяти и предшествующие события. Рассел поежился. Он оделся, задумался, что будет делать дальше.

Вокруг тишина, двери и окна закрыты, словно дом готов к погружению, комнату освещал привычный приглушенный искусственный свет. В прошлый раз он ночевал в этом доме в более архаичной обстановке, эта гостевая устроенная вполне современно. Рассел отыскал диагностическое кольцо и надел его на голову. Боль постепенно ушла, голова прояснилась, и он осмотрелся еще раз без тумана в глазах.

Он вышел в «гостиную» и выглянул в окно. На берегу был Том и несколько людей, Рассел догадался, что это инженеры, что-то деловито обсуждали. Самое время начать расследование, вернее собирать факты воедино.

Увлеченная беседой группа не сразу его заметила.

– Ничего опасного нет. Мы состыкуем понтон с телом острова уже сегодня и сделаем профилактику системы. Сбоев больше не будет. Восстанавливать биологическую среду можно завтра, – объяснял Тому старший группы.

Он первый заметил Рассела и приветствовал.

– О, инспектор, доброе утро, – тон был удивленный. – Космофлот? Ваше присутствие так необходимо? Случилось еще что-то?

– Нет. Я прилетел по другому делу. Мне довелось участвовать в операции спасения этого рая. Я здесь гость.

– Нам оставили немного работы, – похвалил старший.

– В чем была причина? – спросил Рассел.

– В основном их две. Неисправность в системе управления и износ стыкующих узлов, – пояснил он. – Вы верно поступили, отсоединив понтон.

– Такое можно подстроить?

– Диверсия? Инспектор. Вы преувеличиваете. Я занимаюсь этим пятнадцать лет и не помню диверсий.

– И все-таки, можно? – настаивал Рассел.

– Неполадки связаны с гравитационной ориентацией острова. Нужно было вносить некоторые поправки в систему ориентации, остров же плавает. Знания диверсанта должны быть высокого уровня, – улыбнулся ремонтник.

– Можно? Да или нет? – опять спросил Курк.

– Точно сказать не могу. Но если требуется анализ, я его сделаю.

– Да. Сделайте, – твердо сказал Рассел. – Сколько нужно времени?

– Двадцать минут, полчаса, если мне можно еще раз заглянуть в комнату управления.

Старший посмотрел на Тома, тот утвердительно и спокойно кивнул. Они ушли, а Рассел подошел к другим членам группы.

– Что вы думаете об этой аварии? – спросил он, обращаясь ко всем.

– Разве недостаточно ясным было предыдущее объяснение? – ответил один из них.

– Меня интересует качество ликвидации, – пояснил Рассел.

– Вы хотите похвалы? Что ж, работа хорошая. Удача, что вы не утонули.

– Это было опасно? – спросил Рассел.

– Это лучше, чем доставать остров из-под воды. Хорошая работа. Судя по скорости погружения, он затонул бы в течение пары часов. Если это вы ныряли под остров, то вы хороший техник и пловец, но лучше бы вы улетели на материк.

– Нырял не я.

– А кто? Есть третий человек? Мне бы очень хотелось поговорить. Случай не частый и опыт перенять хочется.

– Она еще спит, – сказал Рассел.

– Если это женщина, то это вдвойне интересно.

– Почему? – спросил Рассел.

– Они многое видят иначе, чем мужчины, – инженер засмеялся, – но потом плохо помнят, что было.

***

Эл проснулась поздно и сразу устремилась в комнату управления, натягивая на ходу комбинезон. Погода испортилась, в доме гулял сквозняк. Шум незнакомых голосов снаружи дал понять, что ремонт еще идет. Эл нашла Тома в компании с незнакомцем.

– Доброе утро или день, – неуверенно поприветствовала она присутствующих.

Она встретилась глазами с Томом, он отвел взгляд.

– Это вы вчера ныряли под остров? – спросил незнакомец. В его глазах выразилось любопытство.

– Кто вы? – поинтересовалась Эл, потирая глаза.

– Я руковожу ремонтом понтона. Я – инженер. Зовите меня Бур.

– А-а, – протянула Эл. – Я Эл. Да, я ныряла вчера.

– Вы отлично разбираетесь в устройстве острова, если за час смогли его спасти, – похвалил он. – Откуда вы узнали, что происходит?

– Я хорошо знаю систему, ее строили при мне.

– Когда вы заметили крен?

– Стемнело, точно не знаю, я не смотрела на время. Я была в душе. Вода отключилась.

– Простите, где вы были?

«О, современные люди. Он же не знает про водяной душ», – подумала Эл.

– Это струя воды, она льется с потолка. Древнее средство гигиены. Том историк. Такие штуки обычное дело в этом доме.

– Можно я потом взгляну? – заинтересовался он.

– Конечно, – разрешил Том.

– Инспектор был на острове, пришел ко мне, и мы вместе установили, что остров тонет.

– Вы установили, – поправил ее Бур.

– Да. Инспектор в этом не силен. Он вел диалог с системой, пока я была в воде.

– Вы, очевидно, быстро принимаете решения. Слишком быстро.

– Принимать решения быстро и очень быстро – часть моей специальности, – пояснила Эл.

– Какова ваша специальность?

– Капитан Космофлота.

Трюк удался. Лицо инженера вытянулось, и он глянул на Тома. Том стоял спокойно, не подавая ни признаков одобрения, ни признаков удивления.

– Вы шутите? – спросил Бур, поворачиваясь к Эл.

– Ничуть, – с улыбкой сказала она.

– Тогда мне все ясно. Инспектор спрашивал о возможности диверсии. Могу я узнать ваше мнение.

Хорошо, что он не видел, как Том отрицательно замотал головой за его спиною.

Эл подняла брови, помедлив с ответом.

– Врагов у нас нет, – с улыбкой сказала Эл, – а понтон никто не проверял длительный срок. Дрейф, погрешность, износ. Вот вам и причины.

– Тогда почему вы не проверили всю систему раньше?

– Я недавно на острове. Руки не дошли.

– Вы не виноваты, разве только в том, что недостаточно аккуратно обслуживаете свой остров. Я рад, что вы остались живы. Если бы я имел вакансию в группе, то предложил бы вам работать у меня до ближайшего рейса.

– Летать я люблю больше, чем плавать, но все равно, спасибо, – вежливо сказала Эл.

– Если можно я осмотрю берег и это устройство…

– Душ? – повторила Эл.

– Да.

– Я провожу, – предложил Том, потом обратился к Эл. – Инспектор на берегу.

Она вышла из дома на лужайку, посмотрела на серое в кучевых облаках небо, потом огляделась кругом. Жаль, если бы все это исчезло вчера.

Она вспомнила, как тонула. Тогда она не оценивала действительность, не понимала, что происходит, а сейчас очень четко осознала, что могла погибнуть. Она потеряла силы, но близости смерти она не ощущала. Эл передернула плечами. Она испугала Рассела, но то, что он полез в воду, было для нее неожиданностью.

Рассел бродил по воде босой, закатав штаны до колен. Он шел медленно. Сейчас он не казался Эл таким огромным, как раньше. Волны набегали и захлестывали ему ноги по щиколотку. Он не боялся войти в воду, а вчера он столкнулся со стихией, способной быть врагом человеку.

Эл волновали его чувства. О чем он думает? Он не улетел и не бросил ее, хотя для него логики правильным было лететь на материк. Рассел остался.

Эл не торопилась догонять его. Ей сейчас попадет, потому что он видел дубль. Он знает об обмане и обвинит ее в аварии. Она не знала, что перевесит: долг инспектора или человек Рассел Курк с его симпатиями. Для нее было не главным оправдаться, главное, чтобы Рассел Курк не потерял к ней расположения. Сомневаться в его честности не приходится, а вчерашний вечер доказал Эл, что Рассел Курк способен на мужественные действия. Чем больше она узнавала его, тем больше он ей нравился. Что он выберет? Если он сочтет ее виновной, сегодня ее арестуют.

Инспектор не услышал ее приближения из-за шума волн и ветра, он не почувствовал, что она рядом, потому что всецело был погружен в свои мысли. Эл стояла и ждала, когда он повернется. Он на всю глубину ушел в размышления и уходил все дальше.

Она решила потянуть врем еще и обогнать его окольным путем, попасться на глаза за ближайшим поворотом берега. Так он наверняка ее заметит, по пути она придумает начало разговора. Она еще придумала достойного начала.

Эл выбрала место, где берег круто обрывался, высота обрыва – метра два, тут берег переходил в пляж с дюнами. Рассел показался из-за валуна, и Эл оказалась в пределах его видимости. Она устроилась на краю обрыва. Песок маленькими струйками потек вниз из-под ее босых пяток. Пока Курк приближался, она продолжала пускать песчаные струйки, сталкивая песок.

Курк остановился и посмотрел на Эл снизу вверх. Она – на него и поздоровалась:

– Добрый день.

– Добрый день, – равнодушно ответил он. – Как ты себя чувствуешь?

– Хорошо. Спасибо, что не дали мне утонуть, – поблагодарила Эл заискивающе.

– Я думал ты не сможешь встать сегодня.

– Я живучая, – усмехнулась она.

– Рад это слышать, – неопределенным тоном сказал он.

Рассел отвел глаза и посмотрел влево, на горизонт. Эл почувствовала, что не знает, как продолжить разговор.

– Спасибо, что спас мне жизнь, – тихо и мягко сказала она, переходя на «ты».

– Ты уже благодарила, – отозвался он, вновь глядя ей в глаза.

Рассел смерил ее взглядом. Вот сидит напротив девчонка: белые кудряшки, черные глаза – сама юность, беззаботность, улыбнется – очарование молодости. Копнешь глубже – сколько в ней тайной, скрытой мощи, и совсем не ясно, на что она ее употребит в будущем. Рассел почувствовал сильную потребность выяснить это. Что ею движет? Зачем ей так необходимо усложнять свою жизнь? Она словно почувствовала его вопрос, и снова обратилась на «ты».

– У тебя есть вопрос… Вопросы, которые очень хочется задать. Я отвечу. Спрашивай.

– А если вопросов много?

– Смотря, кто станет их задавать, – ответила она туманно.

– В каком смысле? – спросил он.

– С кем я буду говорить? С Расселом – человеком или Расселом – должностным лицом?

– А это не одно и тоже?

– Для меня нет. Я бы не рискнула разговаривать по душам с тем, кто натягивает на себя свою должность, чтобы не выдать истинные чувства.

– Я здесь вообще-то по службе, – сказал строго Рассел и сразу же пожалел об этом.

Она предлагала ему заманчивый шанс заглянуть ей в душу, чего он только что желал. Однако он предпочел бы кое-чего не знать, если это помешает расследованию. Лучше держать дистанцию.

– Какова тогда цель визита?

– Совет Космофлота вынес решение прервать твой отпуск и привлечь к работе. Твое звание утвердили. Не смогли тебя вызвать, здесь не работала связь с середины местных суток. Совет вынес решение заочно.

Эл моментально отмела желание говорить по душам. Он не хотел, да и новость была неожиданной.

– Это означает, что мне позволят летать?

– Они одобрили решение, вынесенное на Плутоне-6.

Она была удивлена.

– А эксперимент и прочие пункты?

– Ставинский счел тебя квалифицированной. Совет с ним согласился. Тебя не будут экзаменовать. Обследование пройдешь завтра.

Эл подняла брови, как могла высоко, так и замерла. Она смотрела мимо Рассела, и он в очередной раз увидел другую Эл. Она была похожа на ребенка, попавшего в неразрешимую детским умом ситуацию.

– Для тебя, я вижу, такая новость – большая неожиданность. Ты ждала месяц.

– Да.

– Ты не спросишь меня, почему так решили?

– Когда мне явиться и куда?

– Завтра в Академию. В два часа дня по времени Академии.

– Я могу сегодня покинуть остров?

– Можешь. В моем присутствии. Теперь я буду тебя сопровождать. Правда, Ставинский предупредил, что у меня нет шансов. Если ты захочешь улизнуть – ты исчезнешь. Теперь я верю.

– На основании чего он так сказал?

– На том основании, что сам учил тебя.

– Командор… Командор. Он всегда высокого мнения о себе и своих педагогических способностях.

Ее замечание Расулу не понравилось.

– Это не шутка, насколько я мог вчера убедиться, – сказал Рассел. Ее побег не давал ему покоя. – Только не знаю, зачем тебе нужно было сбежать?

Она посмотрела на него снизу вверх. Потом встала на ноги, от чего разница в высоте только увеличилась. Зато Рассел смог полюбоваться на ее величественную стойку. Неужели после вчерашнего у нее хватит наглости «пойти в атаку».

– Не бойся говорить. Наблюдения нет. Его сняли вчера, когда остров дал помеху. – Успокоил ее Курк. – Отпираться глупо. Я видел дубль.

– Я знаю. Я знаю о наблюдении. Я не позволю тайком следить за мной. Между прочим, это нарушение прав на личную жизнь, я могу обратиться в суд. Но не ты его затеял. И много узнал Донован? Есть подозрения, а фактов нет, есть желание обвинить, а доказательств нет. Тебе вчера повезло больше. Так, инспектор? Что вы все прицепились ко мне?

– А на что ты рассчитывала? На удачу? Не то время ты выбрала, чтобы доказывать свою правоту. Я хочу понять, что тобою движет, Эл? Какой принцип? Чего ради? – Он смотрел ей в лицо. – Ради принципа, ты ушла с заданного курса, что-то там спасать в космосе. Ради принципа, ты отдала находку в Галактис. Ради принципа, устроила стычку с доктором Бернц. Ради принципа, сбежала вчера с острова. Ставинский удерживал вынесение решения по твоему вопросу. Ты и с ним успела повздорить? С ним-то ради чего? Что тобою движет? Или нарушать правила доставляет тебе удовольствие?

– Бывают правила, которые пишут люди, а бывают неписанные. Так вот я предпочитаю пользоваться вторыми. – Она легко спустилась вниз и поравнялась с ним. – То, что нельзя постичь умом, иногда можно ощутить сердцем, Рассел. Мной движет желание действовать так, как мне сердце подсказывает. Мне казалось, что у тебя это тоже получается. Я заслуживают подозрения. Твое право поступать с тем, что знаешь, как тебе совесть велит. Хочешь сидеть в своем мундире – твое право.

Они начинали ссориться, очевидно ни она не он к разговору еще не готовы. Новость оказалась неожиданной, события стремительно меняли ход, вчерашнее происшествие тоже все изменило. Эл предпочла притвориться обиженной и уйти.

Она не пошла берегом, а срезала путь через насыпь от ветра. Она быстро шла к дому.

Понтонеры все еще были тут, их катера стояли на площадке вдалеке, яркие машины выделялись на фоне зелени.

Уже за насыпью, отделявшей берег от остальной части острова, она услышала оклик:

– Эл, подожди!

Рассел мчался по берегу следом за ней. Его грузная фигура двигалась быстро.

Она не могла сейчас говорить спокойно. Вчерашнее напряжение не добавляло самообладания. За ночь в памяти появилась большая часть записанной информации, потому события теперь виделись с иной стороны. Она едва удерживалась, чтобы не высказать Курку то, что знает. Она не могла даже порадоваться новостям. Не смогут они сейчас договориться. Он зол на нее за вчерашнее. Она злилась на него, за то что, занимая такую должность, он не пересмотрел до сих пор отношение к Галактису. Рассел Курк не мог не знать того, что сейчас было у нее в памяти. Потому первым побуждением стало желание убежать, пусть считает ее взбалмошной. Она едва не сорвалась с места. Не догонит. Эл усилием воли остановила себя. Он поравнялся с ней и старался быстро восстановить дыхание.

– Извини, – сказал он, переведя дух. – Я несправедлив. Передо мной сложная задача. Том оказался прав, когда предупреждал, что ты необычный человек. Давай поговорим, Эл. Если хочешь, разговор останется в секрете от всех. Я забуду, что я инспектор.

– Ой ли! Какой в этом смысл, если мне никто не верит? И что ты хочешь узнать?

– Причины! Тобою что-то движет? Ты не должна была возвращаться из Галактиса, не должна была лететь на Землю, ты далеко не глупая, чтобы не понять, что здесь тебя ждет. Но ты вернулась. Пока еще ничего не произошло, но произойдет. Это решение Совета только отсрочка. Ты знаешь об этом не хуже, чем я. Тебе придется таскать на себе медицинские датчики целые сутки. Сутки, Эл. Я знаю про аномалию у тебя в крови. Почему ты до сих пор тут? Не сбежала. Не улетела. Только любовью к Земле это ведь не объясняется. Почему, Эл?

– А может мне просто некуда бежать?! – переспросила она.

– А Галактис? Неужели нет надежды?

Рассел удивил ее. Скрыть удивления Эл не смогла.

– Вы, инспектор Космофлота – оплот безопасности и чистоты состава, подстрекаете меня, капитана, на побег?

– Перестань! Только глупый поверит, что у тебя нет договора с Галактисом.

– Откуда такая уверенность?

– Он есть. Подозреваю тебя не только я. И говори мне «ты», не понимаю зачет такие переходы?

– «Ты» я говорю друзьям, а вы – инспектор, который разбирается в моем деле, как недавно дали понять.

– Эл, я обидел тебя, понимаю, но я не готов воспринимать такие отношения. Есть правила. Если об этом узнают, мне дадут отвод, тогда дело возьмет Донован, тогда ты пропала. Он похоронит твою карьеру капитана. Он уже уличал меня в симпатиях к тебе. И твои друзья еще добавили хлопот.

– Что-то случилось?

– Димон вчера ударил Донована по лицу, когда тот пытался узнать о тебе. Донован был слишком настойчив, аргумент твоего друга были веским – фингал под глазом Донована. Дикость какая. У него будут неприятности.

Эл опустила голову.

– Димка-Димка, – грустно сказала она.

– Я знаю, что твои друзья рылись в архивах. А они у тебя ловкие, я не смог узнать, что они искали. Они тебя достойны, Эл. Что ты задумала? Мне нужен твой мотив. Без этого мои поиски приводят в тупик.

– Рассел...

– Говори кратко. Поверю во все, что скажешь.

– С чего вдруг? – усомнилась Эл.

– Эл, давай без упрямства. Достаточно, что ты довела Ставинского до гнева, я тоже не каменный, и у меня есть нервы. Твои выкрутасы доведут тебя до тюрьмы.

Эл сурово посмотрела на него.

– Я хочу, чтобы меня оставили в покое, – сказала она. – Единственный принципом, которым я руководствуюсь в своих действиях, и который ты ищешь так безрезультатно, – это совесть. Я не чувствую за собой вины, потому что не сделала ничего, что могло кому-нибудь навредить. Ты знаешь. Ты давно все понял, едва ли не с первого раза. Но ты и Донован продолжаете наблюдать за мной. Вы обязаны поставить меня в известность о том, в чем меня обвиняют.

– Ты знаешь.

– Не знаю, в том и дело!

– О твоем архаическом происхождении я даже заикаться не смею. Ты скрыла мутации и связь с Галактисом.

– Первый раз об аномалиях я услышала на Плутоне, от Светланы Бернц. Я места себе не находила. Я не виновата, что согласилась на экспедицию, не виновата, что взорвался корабль, не виновата, что вернулась вопреки всему. Меня исследовали, как подопытное животное, тайком. Это унизительно. По поводу Галактиса. Да, я с ними общалась. У меня есть конкретный опыт, а не выдумки, которыми всех здесь пичкают. Рассел, ты знаешь о пиратах? Ты знаешь, что Солнечная система граничит с зоной их влияния. Тебе, как инспектору это известно?

– Немного, на уровне общего представления.

– А имя Нейбо тебе ни о чем не говорит?

– Допустим, я знаю, что он известный главарь пиратов.

– Точнее бог среди них… Наша система посещается ими. Они нас изучают.

– Это недоказуемо.

– Ну, это ты другим говори. Я их видела на Плутоне. Они ходили по порту беспрепятственно. Они обвинили меня в нападении. Им поверили, а мне не слишком. Если ты поверишь, что Галактис – враги, то могу честно сказать, что положение у нас смешное. Пираты изучают внешнюю и внутреннюю жизнь Земли, ее контакты. Возможности нашей техники. Что это как не разведка. Если не остановить этот процесс, то через год мы окажемся в зоне войны, и Галактис за нас вступаться не станет. Пиратам нужна база. Мы на окраине галактики, по развитию ушли недалеко. Полно ресурсов в системе. Дальнейшие выводы очевидны. Нам грозит захват. Я хочу помочь остановить весь этот процесс. А что до любви к Земле, так она действительно есть. И еще, я хочу когда-нибудь вернуться домой… В двадцатый век. Но с легким сердцем. Я порядком устаю уже от вашей цивилизации… Если не веришь, поговори с отцом, передай ему, что капитан Торн командует крейсером Галактиса. Он будет рад слышать, что Торн жив.

– Ты видела Торна?

– Он спас мою «Дельту».

– Отец любит его вспоминать. Как ты узнала о моем отце?

– Я тоже умею вести расследование.

– Значит, вчера ты сбежала за информацией.

– Когда мы впервые встретились, я подумала, что твоя проницательность меня погубит.

– Что тебе удалось узнать?

– На этот вопрос мне незачем отвечать, инспектор.

– Где гарантия, что ты ответишь на мои вопросы потом?

– Могу сказать, откровенно. Что теперь уровень того, что мы оба знаем одинаковый.

– Продолжай.

– Рассел, о моих планах не знают даже друзья.

– Ты собираешься оказать мне большую честь?

– Да. Я тебе расскажу свои планы.

– Эл, подумай. Я имею право использовать твои откровения.

– Ты обещал забыть о своей должности. Не вижу другого способа сохранить твое доверие. И мне нужен твой совет. Эти полтора месяца ты не докучал мне и не ходил за мной. Ты дал мне отдохнуть и подумать. Я тебе благодарна. Мой побег – отчаянная мера. Идем.

Она повела его на катерную стоянку, открыла багажное отделение своего катера, достала сумку, из нее полотенце, и вытряхнула на пол пять кристаллических блоков. Эл собрала их и протянула Расселу.

– Вот. Отдаю до того, как начну говорить. Тут все, ты можешь проверить. Я ничего не придумываю. А теперь пойдем в дом.

Эл привела его в кабинет Тома, он сел. Эл ходила из стороны в сторону.

– Я могу быть неточной, потому что в голове у меня – каша, но через дня два, три, я буду готова абсолютно.

– Ты записала все, что было на кристаллах в свою голову?

– Рассел ты так быстро догадываешься, что мне становиться страшно – Она усмехнулась.

– Ты действительно так сделала? Ты сумасшедшая.

– Пока нет. Пока обошлось. – Она еще улыбалась. – Но повторной процедуры мой ум не перенесет.

– Ну и голова у тебя.

– Плавать с такой головой неудобно, на дно тянет, - пошутила она. – В воде мне стало плохо, если бы не ты, мои тайны буквально пошли бы ко дну. Оставим шутки и перейдем к делу. Сначала заявление о намерениях. Мне не нравиться, что за моей спиной происходит возня. Я не буду ждать, пока явиться конвой с арестом. Я намерена защищать себя. Кажется, на Плутоне все решили. Так нет же. Ко мне приставили тебя, плюс тайная слежка, расспросы моих друзей. Я понимаю Дмитрия. Мне самой хотелось пару раз дать Доновану по физиономии только за этот месяц. Он прилетал сюда и угрожал мне. Позже я получила письмо от Светланы Бернц полное сладкого яда. Сложилось впечатление, что меня провоцируют.

Когда я возвращалась на Землю, больше всего меня интересовало мое здоровье. Рассказ Светланы и реакция Алика потрясли меня до глубины души. Мне было наплевать, к каким последствиям приведут будущие исследования. Я хотела домой и хотела знать, кто я. Я встретила Тома, потом ребят, из разговоров с ними я поняла, что нельзя успокаиваться. Мне пришлось искать способ защиты. Я поняла, что не знаю людей, с которыми мне предстоит тесно общаться. Собрать информацию было разумным ходом.

– Закачать в свою голову информацию – это одно, а вот составить из нее логические цепи и сделать выводы – совсем другое. Уверена, что ты обладаешь такой аналитической базой? Ты превратила нас в своих врагов, а «врага надо знать в лицо», так, кажется, говорили в твои времена. Эл, ты агрессивна, как подросток, который видит во взрослых источник своих бед. И ты дала друзьям задание накопать компромат на нас.

– Да. И не только на людей. Мне продолжать?

– Да, пожалуйста. Обещаю, что не стану тебя прерывать.

Эл остановилась. Курк на нее не смотрел, сидел, прикрыв глаза. «Впитывает», – подумала Эл. Она перестала ходить по комнате. Она уподобилась Курку, села на небольшой диванчик, откинула назад голову и закрыла глаза. Эл продолжила медленно, ее голос постепенно стал убаюкивающим.

– Вы первые увидели во мне врага. Я не святая, не удержалась, чтобы не ответить тем же. Рассел, мне было очень приятно знать, что ты стараешься понять меня. Еще раз, спасибо. Ты знаешь больше других. Вы рылись в моем прошлом на том основании, что общество наделило вас такой функцией, но кое-кто начал смешивать службу с личными интересами. Я изучала вас всех, потому что мне стало интересно, с кем я имею дело. Каждый искал правду сообразно своим целям. Бог нам всем судья. Я силилась понять, что же происходит? Ну не велика я птица, чтобы вокруг меня так прыгать!

Когда я заполняла документы на диплом, мне потребовались данные из академического архива. Какая-то сила подтолкнула меня к поискам. Мне захотелось увидеть те топографические карты, которые я сделала во время полета. Я хотела посмотреть взрыв астероида. Явление редкое, я была так близко. Я удивилась, прошло столько времени, а карт и данных нет в реестре. Не поверю, что они не пришли на Землю.

Дальше удивляться пришлось еще больше, когда я решила прочесть заключения экспертов о гибели «Тобоса». Я со счета сбилась, на скольких допросах я побывала. Я давала точные сведения о происходивших на борту событиях. Мне приходилось много раз повторять одно и тоже. Я помню свои рапорты. Информация с корабля шла до момента взрыва. Но когда я прочла заключение, у меня возникло чувство, что я никогда не летала в эту экспедицию, что я служила на другом корабле. Со строкой: «назначение рейса» произошла метаморфоза. Вместо названия «спасательная миссия» там значилась «научная экспедиция». Оказывается это Лондер меня спас, а не я его. Какие авторитетные подписи там стоят. Я была на борту, я видела катастрофу своими глазами, а обнаружила такой бред, что возмущению моему границ не было. Это я сейчас могу говорить спокойно, а тогда я была зла. Я стала искать, кто состряпал эту ложь. Когда я благодарила Ставинского, а он принял мои слова с благодарностью, он представить не мог, сколько в них было сарказма.

Я хочу объяснений. Я хочу ответа. Почему Лондера пустили на Землю, а меня – нет? Почему не сделали грамотного медицинского обследования? Зачем эти заячьи прыжки, если было так просто установить, что я ненормальная? Год прошел. Я четыре года не была на Земле. Медицина только подходит к оценке долгого пребывания человека вне планеты и далеко в космосе. Все сроки для исследований вышли. Ни одна коллегия врачей не возьмется констатировать, что меня подменили, как утверждает Донован. Изменения в моем теле закономерны. Если я пройду обычный курс реабилитации, все процессы будут восстановлены. Я выяснила это без специальной медицинской подготовки. Меня хотят записать в мутанты и вышвырнуть с родной планеты, хотя технически аномалии можно исправить. Но об этом речи не идет. Вместо этого доктор Бернц хочет сделать из меня материал для опытов. А я не позволю! Лондер этот месяц по моей просьбе проводил независимое обследование. Он как космобиолог с опытом в этой области давал мне советы по терапии, и я им следовала. В итоге изменения пошли в спять достаточно быстро, мой организм приходит к приемлемым рамкам. Я завтра это докажу. У Лондера на руках восемь тысяч тестов. Я носила датчики не одни сутки. Один завтрашний день уже ничего не решит. Я могу заподозрить, что интерес ко мне Светланы Бернц и других служб, которые за ней стоят, весьма специфический, возможно, что космоса он не касается. Версий две: либо ложь относительно гибели Тобоса, либо мое происхождение из прошлого. Я поищу ответ, какой камушек Светлана в действительности носит за пазухой? Ради Алика. Алика я ей не прощу.

Рассел, если меня попытаются травить за связь с Галактисом, как это было со многими до меня, я устрою публичный скандал. К черту. Я даже разрешу залезть в мою память. А там сейчас весь компромат по этому делу. Рассел, ты должен знать, в чем дело. Ты инспектор. Если не знаешь, значит, тебя используют.

Эл открыла глаза и подняла голову. Курк давно пристально смотрел на нее, она чувствовала, но виду не подавала.

– Рассел, ты плохо выглядишь, – посочувствовала она.

– Это не все.

– Не-а. Время идет. – Она постучала себя пальцем по лбу. – Если ты сейчас меня арестуешь, процесс обработки информации в моей голове все равно будет продолжаться, возникнут новые связи. Если не сойду с ума до завтра, я сопоставлю данные и сделаю выводы. У меня ум навигатора, я сопоставлю данные без аналитического центра. Я стану неудобной персоной для допросов. Я не позволю инспекторам допрашивать меня в тихих кабинетах. Я потребую публичного разбирательства, и потребую человек пятьдесят свидетелей. Я капитан со вчерашнего дня, сам сказал, теперь у меня есть такая привилегия, как обнародование данных. Если меня не убьют, начну порциями выдавать информацию, юристам придется потрудиться ее проверить. – Эл приставила палец к виску. – В моей голове коды и корешки страниц. Мой ум хорошо тренирован, чтобы запоминать такую информацию. Я точно скажу, где искать. Если попытаются изъять, есть копии, я скажу, где они спрятаны. Неудача экспедиции кому-то стоит поперек горла. Я – живой свидетель. Галактис предупреждал, что корабль погибнет. Было известно даже, как он погибнет. Экипаж не знал. Не это ли теперь называется научной экспедицией? Некоторым чинам Космофлота придется расстаться со своими должностями, когда ложь выйдет наружу. Я соглашусь не трогать эту кучу дерьма и беспокоить мертвых, если меня оставят в покое. Биологическое исследование завтра и – все. Никаких разговоров о мутантах и предательстве. Иначе, я за себя не отвечаю. Лучше умереть, чем знать, что мне сотрут память или отправят в колонии.

– Эл, ты – монстр…

Эл тяжело вздохнула.

– Меня вынудили. Прости, я устала, у меня мозги кипят. Пойду спать, ни на что другое я не способна.

– Я не останусь.

– Воля твоя, – ответила Эл и опять вздохнула.

– Завтра я заберу тебя. И мы продолжим этот разговор.

– А как со свободой перемещения?

– Со мной – куда угодно.

– У меня еще не отобрали катер?

– Он твой.

– Тогда я хотела бы встретиться на побережье, – предложила она.

Курк согласился.

– Курк, поговори с отцом, – сказал она, когда он уходил. – И прости меня за…

Он отмахнулся.

Поздним вечером Том забеспокоился и разбудил Эл. У нее сильно болела голова, Эл стянула голову лоскутом ткани. Они сидели в «гостиной» хижины за ужином. Эл ничего не ела, сидела, положив голову на руки.

– Ольга прислала тебе странное сообщение, – сказал Том. – Одно слово: «получилось».

– Я завтра улетаю, – сказала Эл.

– Когда? – удивился Том.

– Утром, – грустно сказала она.

– Почему?

– Меня отзывают. Отпуск кончился. Завтра обследование. Потом назначение.

– Ты будешь летать? – удивился Том. – Эл, твою жизнь тут нельзя назвать отдыхом.

Том был недоволен. По голосу понятно, что он устал. Он весь день занимался аварией. Он много нервничал последнее время. Напряжение от ее присутствия, шумиха, побег, – все понемногу выводило Тома из равновесия. Тем скорее ей стоит уйти.

– Да. Я буду летать. Не знаю кем.

– А как же мое предложение? – спросил он осторожно.

– Я пока откажусь. Не от сотрудничества, нет. От перехода. Мне нужно быть здесь.

– Велик риск… Эл, а исследование?

– Завтра я устрою показательные выступления. Блюдо по рецепту Максимилиана Лондера. Предвкушаю, какая физиономия будет у Светланы Бернц.

– Эл, ты с ума сошла? Ты всем рискуешь.

– Завтра я отделаюсь от врачей, а потом займусь своим будущим. К утру Курк проведет переговоры со своим начальством. Они меня отпустят. Он знает о побеге, о сборе информации. Я ему рассказала. К утру он надавит на все возможные рычаги. Я его напугала.

– Ты призналась? Эл, ты сумасшедшая. Я понять не могу, что твориться в твоей голове? Он инспектор. Хоть и лоялен, но он «форма» – человек в форме. Если бы я знал!

Том сжал кулаки и так выдохнул, что пламя свечей на столе заколебалось.

Эл грустно улыбнулась.

Том посмотрел в ее больные глаза.

– Эл, хочется тебе этого или нет, но я отвечаю за тебя, – сказал Том. – Я не могу позволить событиям течь бесконтрольно. Если ты хочешь осуществлять связь с Галактисом, то через меня, не иначе. Вчера ты ушла с острова. Без предупреждения. Это мог быть грандиозный провал.

Эл отрицательно мотала головой.

– Прилет сюда Рассела ты тоже запланировала? – Том был недоволен ее протестом и указал рукой на море. – Думаешь, тебя не заметили?

Эл снова отрицательно мотнула головой.

– Том, успокойся. Это был хороший всем урок. И мне, и Расселу, и тебе тоже. Можете контролировать сколько угодно, но только я должна об этом знать. У меня может быть личная жизнь и свои интересы.

– Боюсь, что нет, – строго сказал Том. – Раньше ты это понимала. Что с тобой случилось за этот месяц? Ты превращаешься в человека, который в своих интересах использует всех вокруг!

Эл опешила и впилась в Тома глазами.

– Раньше я не очень концентрировалась на этом, потому что не всегда понимала, что я здесь делаю. Я очутилась в будущем, потому что этого хотела, но желание это походило на прихоть подростка. Мое путешествие затянулось. Во всех предыдущих случаях я быстро понимала, что надо делать, что изменить. Здесь все оказалось по-другому. Я думала, что звезды – моя цель. Но ни академия, ни полеты не дали мне понимания цели. Сейчас я что-то нащупала. Моя задача была сложна, вот и потребовалось больше времени на ее осуществление. Все мои знания и опыт, сомнения и боль, может, и нужны были только для того, чтобы помочь в сложившейся сейчас ситуации. Если я пойму, что мне делать, лучше бы до конца, то буду действовать, и никто меня не остановит. Надо будет, выкручусь из чего угодно. Это моя судьба. Кто в праве вмешиваться? Ты? Ты можешь помочь, повлиять, побудить, но не заставить. Чтобы схлестнуться с пиратами, силы нужны, и я не хочу больше тратить их на споры, разбирательства и болтовню.

– Эл, не много ли ты на себя берешь? – Том стал нервно смеяться. – Тоже мне миссия… Кто же поручил тебе спасать Землю от пиратов? Детство какое-то… Ты послушай себя. Эл. Я думал, ты взрослее. Или у тебя от перегрузки началось легкое безумие?

– Не вижу ничего смешного, – сказала Эл.

– Завтра ты покинешь остров. Тебя арестуют. Сотрут память и пошлют куда-нибудь на Луну рыть грунт. От твоей миссии, – Том снова хихикнул, – останется дым. Лучшее, что ты можешь сделать – отправиться назад или в Галактис, пока еще что-нибудь не случилось. Эл, перестань мнить себя бог весть кем.

В это мгновение Том пожалел, что сказал так. Взгляд Эл изменился. Глаза расширились и стали, как бездонные. Она смотрела грозно. Том ощутил холодок на спине. Он подумал, что она сейчас ударит его. Эта картина так живо встала перед глазами, что он невольно отшатнулся. Страх не ушел.

– Том, что случилось с тобой? Где тот человек, что верил мне?

Вопрос отрезвил его. Страх потихоньку исчез.

– То, что я наблюдаю сейчас, сильно отличается от моих прежних надежд. Ты становишься неуправляемой. Я чувствую, что бессилен спасти тебя и помочь.

– Спасать меня не нужно. У тебя есть другие дела, и рисковать собой не надо. Еще будут тысячи людей, которым ты поможешь. Я ухожу с лучшими воспоминаниями о тебе. Том, ты действительно больше не властен надо мною. Не злись. Но той Эл уже нет. Есть другая, к которой ты не можешь привыкнуть. Позволь мне действовать самой, перестань меня опекать. Наблюдай, если так велит твой долг, только не мешай мне.

– Я не могу этого допустить. Я должен обеспечить твою безопасность.

– Тогда свяжись с Расселом и попроси его об этом. Лучше ты для меня ничего не сможешь придумать. Курк своей репутацией рискует, но правда ему дороже. Он еще склонен защищать меня. Попроси.

– Нет. Это должен делать я. Это моя обязанность.

– Вы с Расселом словно сговорились!

– Я думаю, не мы двое так думаем. Ты делаешь то, что тебе хочется, ты прячешь подробности, свои реакции, никто не скажет, что ты станешь делать завтра, а значит опоздает помочь. И еще, ты опасна. Вчера ты чуть не утопила остров, чтобы скрыть побег. А что ты придумаешь потом? Ты думаешь о своих целях, а другие?

– Я никому, кроме Космофлота на верность не присягала. Том, я прошу только понять. Я знаю, что так нужно…

Она почувствовала, как Том напряженно смотрит на нее. Неужели он тоже встанет в стан сомневающихся, она потеряет и его. Как доказать Тому, что ею движет не упрямство. Одна ее часть хотела пойти на уступки, другая говорила, что по-другому не получиться. Эл решила попытаться спасти их теплые отношения.

– Том, ты мне дорог. Я не хочу оказаться неблагодарной. Я хочу с теплотой вспоминать этот остров, тебя, свое детство, все что было. У меня завтра начнется другая жизнь. Я хочу помнить, что ты родной для меня человек, таких как ты немного в моей жизни. Ты столько лет дарил мне надежду. Я наполовину твоя воспитанница. Отпусти меня с миром.

Он увидел, что она бледнеет на глазах.

– Эл, – позвал он.

Она попыталась улыбнуться и встать. Ничего не вышло, ноги не слушались. Это было преддверие приступа. Меньше всего Эл хотелось, чтобы Том такое увидел…

…Она очнулась на полу. Том сидел в дальнем углу комнаты, словно вжимаясь в угол, и напряженно смотрел на нее. Он вздрогнул, когда она зашевелилась и посмотрела на него. Эл разжала занемевшие пальцы. Она лежала на руке и та затекла. На этот раз она сама увидела голубую сияющую волну, которая пробежала от плеча потухла на кончиках ногтей. Статика? Остаточный эффект от накопления энергии? Ее Эл накануне израсходовала не мало. Такое же свечение видел Алик, о ней сообщал Лондер и говорил Димка. Теперь она очнулась раньше и сама ее видела. Навалилась усталость. Поза, в которой она лежала, была неудобной с точки зрения обычного человека, но в состоянии подавляюще апатии после приступа пальцем не хотелось шевелить. Эл сосредоточилась, чтобы как-то сдвинуть тело, верхняя половина подалась, но ноги не слушались. Голова стала ясной. Она коротко посмотрела на Тома и позволила телу расслабиться. Обоняние уловила запах старого дерева и пыли, нотки моря в сквозняке. Запахи которые бывают только тут. Память вытащила наружу детские воспоминания. Она почувствовала, как Том ждет, она боится пошевелиться.

– Теперь ты знаешь мой секрет, – подала она голос.

Том молчал. Он знал об аномалии в теле воспитанницы. Подобное случалось с ней от перенапряжения. Побег, потом авария, объяснения с Расселом, перегруженная память, наконец.

Эл опять попыталась встать, но снова не смогла.

Том очнулся, интуитивно решил, что приступ миновал и поспешил на помощь. Он усадил Эл и обнял так, чтобы она опиралась спиной о его плечо. Том считал себя смелым человеком, но за этот вечер он уже дважды испытал испуг в ее присутствии, хоть разум не желал мириться с тем, что причиной испуга была она, близкий человек.

– Я могу попросить тебя кое о чем? – спросила она тихо.

– Если смогу помочь, – согласился Том.

– Лондер провел кое-какие исследования, не мог бы ты передать их в Галактис, Торну, капитану, чей крейсер спас меня. На борту был врач, который пытался меня обследовать, но ничего не вышло. Может, эти данные помогут выяснить, что со мной.

– Почему ты не рассказала раньше.

– Я боялась, что ты мне не поверишь. Что я – это я.

– После того, что видел, верю с трудом. Наблюдение включено, можешь сама увидеть.

– Оно испорчено, – сказала она.

– Откуда знаешь?

– Чувствую. Пойди, проверь. Я бывает что-то порчу во время приступов.

– Потом. Тебе плохо?

– Трудно поддается объяснению, я не знаю, что со мной твориться, но проходит быстро.

– Часто бывает?

– Бессистемно.

– А причина?

– Думаю, мои мысли, эмоции, воспоминания. Вчера я перетрудилась.

– Хорошо, я передам. Но летать тебе нельзя. Если такое случиться в полете?

– Было уже. Справлюсь. Не всегда бывает спонтанно. Я раньше успевала прятаться.

– Эл, это же прямое доказательство. А если увидят посторонние? Друзья твои знают?

– Димка видел. Ничего, выдержал.

– Он может выдать тебя, если его допросят.

– Не выдаст.

– Ты знаешь, что он ударил Донована?

– Да, Рассел сообщил.

– Его от полетов отстранили. Он делает все, чтобы остаться на Земле.

– Расследование будет?

– Нет. Дело было при мне. Я искал Димона, когда ты сбежала, и был свидетелем, как Донован действительно давил на него и пользовался своим положением. Я Димона поддержал, как свидетель. Донован заявил, что мы одна компания, но рапорт не подал.

– Слава Богу. А почему тогда его отстранили от полета?

– Инцидент произошел на территории Академии. Это было до решения Совета Космофлота о твоем звании. Теперь его выходка ценности не имеет, но начало полетов он себе подпортил. Неуравновешенный пилот-новичок – опасный человек в экипаже. Он ударил инспектора прямо перед списками распределения. При курсантах.

– Тогда понятно. Дисциплина – прежде всего.

Эл допускала, что Димка сделал так ради отстранения. Ну, «Лисий хвост»! Эл тихо засмеялась.

– Доновану дали по физиономии, жаль, что меня там не было.

– Эл, вы общались мало, за что ты его не любишь?

– Глупых людей стоит опасаться больше, чем умных, потому что дураки – орудия в чужих руках, хотя они обычно этого не понимают. Я бы сказала, что Донован в этой истории опасней Рассела, Бернц и комиссии.

Она окрепла и зашевелилась.

– Попробую встать.

Эл поднялась на ноги и прошлась по комнате.

– Надо же, – покачал головой Том. – Словно ничего не было.

– Не беспокойся обо мне. Когда-нибудь я найду ответ, почему такое происходит.

Эл подняла руки, растопырила пальцы и, держа кисть на уровне глаз, стала совершать рукой странные движения. Том смотрел. Эл видела сейчас иначе, после приступов чувства менялись. Силуэт Тома в блеклой дымке расплывался. Искры пробегали по его телу. Он волнуется. На темном фоне пола силуэт руки казался прозрачным. Эл уже понимала, что за болью придут силы.

– В подобных ситуациях всегда одно – ты побывала в космосе и очень глубоко.

– Сначала я думала, что это из-за повреждения нервной системы. Взрыв или дублирование. Но это что-то другое. Это уже не тело, это энергия. Словно во мне сдублировано что-то, и оно рвется наружу. Пойдем, снимем данные и завтра отправим все в Галактис, – предложила она. – У нас это принято называть экзотической мутацией, предпочту доверить исследования не только землянам. Тут меня быстрее превратят в изгоя, чем излечат.

– Ты понимаешь механизм? Уверен, что ты изучала эту тему.

– Знаю одно – мое тело способно накапливать энергию в больших количествах. В спокойном состоянии она спит, в критических условиях происходит выброс, но сам процесс мне не вредит, я способна тратить больше сил, чем обычный человек. Здесь задействованы какие-то механизмы, помимо человеческих возможностей. Может быть, пробудился как-нибудь резерв, что-то из эволюционного прошлого. Лондер уверяет, что это сверхчеловеческое, но при этом настаивает, что я человек. Поэтому я могу долго не спать, переносить дискомфортные условия, долго не дышать, впадать в состояния подобные смерти, ничего такого, что не было бы уже известно людям в земной природе. Пребывание на Земле дает свои поправки, но в космосе эти процессы идут иначе. Мне там легче. Это делает меня уникальной в плане адаптации к условиям. Я только в начале пути. Может, когда-то я с горечью скажу тебе, что я уже не человек, хотя меньше всего хочу этого. Том, я сама виновата в своих неурядицах и буду узнавать себя еще очень долгий срок. Остров уже не может служить мне укрытием, мне нужно не прятаться, а научиться жить дальше. А тебе нужно вернуться к прежней жизни. Я только твой гость. Я выросла, Том. Мне пора обратно в космос или в прошлое, тут уж как ситуация подскажет. Ты имеешь право переживать, но проблема кажется не твоего уровня сложности. Если не справлюсь, как-нибудь найду дорогу домой.

– Тогда я хочу сделать тебе подарок.

Том ушел и вернулся с двумя футлярами.

– Я боюсь давать тебе меч, но подарю, а арбалет я поменял на современную модель, он подходит для многого, не только для твоих диких выходок, его можно использовать по-разному. В космосе тоже. Там есть инструкция.

Эл мягко улыбнулась и приняла подарок.

– Спасибо. Честно признаться, я не знала, как выклянчить у тебя оружие.

– Можно сказать, что я посвятил тебя в рыцари, – пошутил Том.

– Не шути, а то накличешь, – запротестовала Эл.

– Я желаю тебе никогда не пускать его в ход, рыцарь космических глубин. Прежний владелец меча утверждал, что его нельзя сломать, и то, что он верно служит хозяину.

– Ты хорошо подумал, Том? Я ведь не отношусь к таким вещам как к сувениру или игрушке.

Том посмотрел серьезно.

– У меня тоже есть предчувствие. Они тебе понадобятся.

– Когда-нибудь мы снова встретимся, здесь или в Галактисе, только нам уже не придется прятаться. Тогда я еще не раз скажу тебе: спасибо.

– Только острова уже не будет и этих лет ожиданий. Я все думал, чем все кончиться. А получилось, что никогда, никогда это не кончится, пока мы живы.

– Конец есть у всего, – с грустью сказала она.

Они обнялись.

Утром он провожал ее. Вместо легких одежд на ней была форма, которая делала ее строгой. Капитанские знаки блестели перламутром. Вещей у нее традиционно был минимум. Если бы могла, вообще не брала бы багаж.

– У меня есть кое-что для тебя, – Эл протянула ему коробку. – Открой, когда улечу.

Том кивнул в знак согласия.

Катер умчал ее на материк. Том вернулся в дом, вошел в кабинет и открыл коробку, там лежали кристаллическая призма и крупная жемчужина.