Глава 4 Спасители

Это были не гуманоиды. Тело торнианца представляло пузырь в белой едва прозрачной оболочке внутри которого помещалось «его личное» пространство. Сложно сказать, что внутри. Благодаря пластичности, оболочка и содержимое принимали любую форму. В реальности они выглядели иначе, чем на корабле, когда транслировали себя в ее сознание. Они пытались стать понятными людям. Красивые пузыри, но не потусторонние существа.

Все погибли. Осознание накрыло Эл практически сразу после пробуждения. Потом наступил эмоциональный паралич. Эл пребывала в шоке, в пост катастрофической реальности, измотанная и разбитая после долгой борьбы. Она не смогла порадоваться спасению и долго не соглашалась, что жива.

Она болела, она помнила, что болела. Боль вернула ей ощущение жизни. Боль возможна только, когда ты жив. Ощущение, что тело перемешивается, как каша, пропадает и появляется, порождало панику. Она спасалась от болезненной реальности в глубоком сне, в темном ничто. Такое положение проще приписать безумию. Ее почти научили думать, как легко сойти с ума, что сумасшествие имеет разнообразные вариации.

Она снова и снова «просыпалась» живой в окружении заботы и осторожной нежности хозяев другого мира.

Постепенно и медленно Эл свыклась, что ее выдернули из объятий смерти. Что сделало из вчерашнего ребенка и человека с осмысленным осознанием ценности жизни. Пришла она к такому состоянию ума не самостоятельно.

Среди существ-пузырей у нее появился друг и покровитель. Выбор она сделала на основании эмоций, как с Лондером, который вызывал в душе Эл теплый отклик. Между нею и «любопытным пузырем» возникла взаимная привязанность. Тобосцы распознавали друг друга по «внутреннему отклику», как пытался пояснить новый друг. У Эл из-за аномального восприятия, лечения на корабле и переживаний обострилась эмпатия. Так ли ему была интересна именно она на пороге гибели цивилизации Тобоса. Эл задумалась над смыслом той дружбы пару лет спустя. Ей остро требовался друг и собеседник. Он проявил сострадание и пошел на контакт. Она выделила его среди других. Он сообщил, что внимание ему льстит, что приятно особенно – она всегда знает, что он придет.

В категориях «плохо» и «хорошо», с которых они начали взаимный контакт, ее состояние было плохо, но жизнь сама по себе – хорошо. Ей одной – плохо, а вместе – хорошо. У не был талант к лингвистике. Они разработали удобный для контакта стиль общения, звуки, жесты Эл. Он понимал ее чувства и угадывал намерения. Эл обученная контактом на станции воспринимала его мыслеформы. Удивительный процесс перехода чужого визуального ряда в ее собственный сопровождался удовольствием от общения. Они вдвоем разработали систему, которая без затруднений помогала Эл понимать его. В момент беседы, он выступал не лично от себя, а как делегат от его культуры, он сопоставлял себя, как «я», но общался, как «мы», не отделяя себя от других ему подобных. В первую минуту или две Эл еще помнила, что рядом белая оболочка «он», но постепенно все оболочки становились им. Он помог Эл освоиться, давал советы, расспрашивал, успокаивал. Он не бывал на их станции и называл свое несоучастие в катастрофе благом. Он не знал ее историю. Название станции по имени его планеты особенно ему не понравилось. В этом он усмотрел что-то роковое. Да, он был прав.

Он не спрашивал о культуре Земли, он «говорил» о собственной культуре, ныне угасающей. Цивилизации приходил закономерный скорый конец, поэтому в сущности земляне их совсем не интересовали за ненадобностью. Мир Тобоса двигался к гибели. Это был следующий удар для Эл. Детские представления о контактах, романтичные рассказы Лондера, призванные ее развлечь, не имели общего с реальностью. Интерес землян был совершенно односторонним.

Смерть опять распахнула объятья, и Эл опять была бессильна ей помешать. Она задала логичный для ситуации вопрос: «Зачем ее спасли? Ни все ли равно?»

Эл приготовилась к долгому пояснению, которое состояло не из практических рассуждений, а из абстракций.

Он называл ее «девочка». Так ее Лондер называл.

– Девочка, – обратился он, – тебе предстоит долгий путь, который называется жизнью. Встреча с нами надолго определила твое развитие, поскольку ты прибыла к нам в период своего созревания. У тебя есть ложная внутренняя убежденность, которую тебе стоит преодолеть. Я помогу. Ты умеешь открываться для контактов, а твое тело может реагировать на окружающий мир острее, чем тебе подобные. Если ты научишься сопоставлять свои ощущения и окружающий мир, это поможет тебе быть понятной для всех, кто обладает разумом необязательно подобным твоему. Это хорошее качество, не бойся его. Мы сделали для тебя очень мало, но прими это. Запомни, тебе будет очень важно знать это для будущего. Твое биологическое тело по большей части пострадало во время взрыва, твой разум был жив. Тот, кто обладает разумом – носитель, не может умереть в нашем нынешнем понимании… Тело является вместилищем истинного обладателя жизни, каковым являешься ты. Мы непросто восстановили тебя по установленной изначально матрице, мы обнаружили несовершенства в твоей природе. Мы не можем утверждать, что изменения намеренные, мы допускаем ошибки при твоем создании. Тебе с рождения подарили способность к адаптации, пространство способно тебя формировать. Чтобы процесс был менее болезненным, мы кое-что изменили. Чтобы понять преимущества, тебе придется себя изучить внутри среды, где ты будешь жить. Тебе было бы легче этого не знать, потому что знание открывает в тебе возможности. Если ты осмыслишь способность, неминуемо начнешь ею обладать. Возможности необязательно полезны, порой они приносят печаль и отчуждение. Адаптация занимает время, твоя природа проявится не сразу. Ты успеешь вырасти до зрелого состояния, пока все твои качества сформируются в осмысленные таланты. Это труд.

Эл в который раз почувствовала себя неживой и сумасшедшей. Ее друг продолжил пояснения, откликаясь на испуг собеседницы:

– Старое сознание будет сопротивляться. Чтобы преодолеть вынужденный порог, придется мыслить отстранено, выйти за рамки представлений твоей культуры. У нашей цивилизации есть подобный опыт, те из нас, кто пошел таким путем, покинули Тобос и живут иными категориями в других пространствах. Ты, по нашему мнению, способна повторить такой путь внутри цивилизации Земли. Окажись вместо тебя другой землянин, возможно, мы не стали бы его спасать. Ты нас услышала, уловила, смогла принять и понять, проявила свою потенциальность. Твоя культура выходит в пространство, но не может расстаться с рамками прошлого. Ты молода. Твоя природа уникальная, гибкая, восприимчивая. Контакт с тобой, привел нас к заключению, что ты достойна продолжать существование. Ты способна выйти за пределы своей цивилизации. Вначеле пути тебе потребуется близкий. Мы приютили Лондера, так его зовут. Ты его спасла, его тело не пострадало. Ты испытывала к нему притяжение больше, чем к другим, он скрасит твое одиночество после возвращения домой. В будущем он много сделает для тебя, потому что в ваших сознаниях установилась особенная связь. Вас связала общая жизнь. У вас появилось общее пространство.

По телу пробежала холодная дрожь, Эл прервала его:

– Вы могли всех спасти?

– Мы пытались спасти. Мы не можем спасать кого-то против воли. Мы не можем противоречить чужим законам. Мы предоставили выбор. Ты пыталась донести наше послание. Они сами приняли свою смерть. Ты сделала для них, что могла, и как понимала. Они причиняли тебе страдания.

– Это другое! Это я не смогла. У меня не получилось. Я не умею. Я вела себя неправильно. Это я!

– Ты легко вступила в контакт с нами. Мы наблюдали, как они не хотели тебя услышать, а значит, они не услышали нас. Они послужат космосу.

– Это неправильно. Это немного неправильно, – твердила шокированная Эл.

Буря из вопросов, сомнений и протеста захлестнула ее. Она потеряла с ним контакт.

«Что это? Жестокость? Чуждая логика? Или я всех не спасла! Что во мне особенного, кроме способности к контакту? Почему не остальных?»

Он вернул ее внимание:

– Позволь дать тебе важный совет – никогда не считай себя чем-то исключительным… Ты фрагмент большой цепи обстоятельств. Ты можешь действовать в рамках своего пространства. Твои возможности ограничены запасом ресурсов твоего тела. Ты не ощущаешь баланса между устремлениями и возможностями. Учись этому.

На том беседа прекратилась. О жизни и смерти они больше не говорили. Он уходил от ответов на острые вопросы, предпочитая темы о его культуре.

Как-то он заявил в начале визита:

– Тебе предстоит нас покинуть. Я пришел прощаться за всех, как элемент нашей системы. Скоро мы прекратим разумное существование. Мы взорвемся. Мы сохранили элемент вашего корабля, который способен перемещаться. Вам будет передано достаточно энергии, чтобы оказаться в досягаемости ваших соотечественников и далеко от нас. Ты и твой друг окажетесь ровно за некоторое время до взрыва вашего корабля, в прошлом, как вы его называете. Время достаточное, чтобы спастись и покинуть корабль. Ты пересекала пространство похожим способом. Перемещение тебя не напугает. Твои возможностивас спасут. Вы будете жить дальше. Никого больше ты спасти не успеешь. Если ты погибнешь опять, мы ничего не сможем сделать. Нас не станет одновременно с вами. Мы испытаем радость от такого конца.

– Вы собираетесь отдать остатки жизненно важной энергии, чтобы мы вернулись?!

– Именно так, – последовал ответ. – Раньше или позже – значения не имеет. Наш конец будет благороден. Ты согласна?

– Я не могу это принять.

– Это не подарок… Любому гостеприимству приходит конец. У тебя – своя судьба, у нас – своя.

– Как я смогу с этим жить? – спросила она.

– Прими, как должное. Как саму жизнь. У тебя гибкое восприятие. Мы части одного пространства. Ты будешь помнить нас. Мы радуемся, – повторил он.