Глава 10 Другие чувства
Дмитрий догадался, что она думает об Алике. Допрашивая друга, он давил и требовал объяснений, с Эл не решался спросить, что между ними стряслось. Он видел, что отголоски тех событий сквозят во всем, что она делает.
Довольно с нее на сегодня напористого Ставинского и обеспокоенного Лондера.
– Иди домой. Катер я заберу. Вызови если понадобиться слетать на материк, – проговорил он сквозь пелену мыслей.
Эл едва его расслышала. Картинки событий на Плутоне мелькали перед глазами: встреча, лицо Алика сквозь туман усталости, улыбка и испытующий взгляд, поцелуй, неожиданный его порыв, его бесчувственное тело на тротуаре в закоулке портового городка. И темнота. Воспоминания вызывали яркий водоворот переживаний, который затягивал ее все ближе и ближе к новому приступу.
Она выбралась из катера с шумом в голове и дрожью в ногах, вспомнила о датчике Лондера в нагрудной кармане, понадеялась, что он не сгорит, вытащила пластину, расстегнула куртку, оттянула ворот тонкой безрукавки и прилепила датчик на грудь. Близился новый приступ, второй за день, и она твердо намеревалась понять, что с произойдет с телом.
Она ушла с границы воды и песка, едва переставляя ноги, оставив катер на попечении Димки.
От движения по телу пошла волна тепла, свинец в ногах напомнил о все еще непривычной земной гравитации. Двигаться легче, чем стоять, она прибавила шаг и затрусила, как могла быстро, к полосе высокой травы. Эл понадеялась, что у друга хватит здравого смысла не преследовать ее. Сил скопилось немного и первый раз тряхнуло не сильно, не до потери сознания. Она успела шлепнуться на руки и лечь в траву, но повернулась только на бок. Дальше мир ускользнул в сторону, словно из по не выдернули земной покров. Тело в конвульсиях корчилась в траве, ничего не чувствуя, сознательная часть окунулась в свет и распалось на тысячи частиц, подобных точкам звезд – ее собственный космос. Ощущение свободы! Во время прошлого приступа она почуяла присутствие Димки за бортом катера и очнулась. Теперь ей никто не мешает. Новое открытие! Алик тоже видел ее конвульсии, но его присутствия она не почувствовала. Он утверждал, что будил ее, но его не тряхнуло как Димку. Ее друг далеко, уже в небе, наверное, самый близкий живой объект – Том. Эл нашла его сама и зацепилась на живое присутствие воспитателя, чтобы вернуться.
…Привкус крови во рту, она прикусила язык, трудность дыхания, онемение в теле. Поза неудобная, но заставить его шевельнуться невозможно. Одной щекой она касалась песка, глаз успела закрыть, второй видел тот же песок. Ни тепло, ни холодно.
Короткое затишье до узнаваемого порядка ощущений. Ломота в костях, кожа обрастает воображаемыми иглами, тактильная чувствительность приходит горячими волнами, возбуждением в нервах. Потом по телу разрядами понеслись горячие молнии боли. Тело протестует, самый мучительный этап, недавно боли не было, потом она накатывает разом. Жутковатый переход из утонченного состояния света в боль. Кровь застучала в голове, значит, скоро она сможет пошевелиться. Резкий громкий вздох, она дернулась всем телом, чтобы не вдохнуть песок. От рывка – гул в ушах. Да, она вернулась.
Эл почувствовала верхнюю половину тела, от головы до диафрагмы, пальцы впились в песок. Нужно шевелиться, разогнать кровь дальше, в ноги. Сложнее всего – двигать ногами после приступа.
Она выпрямила руки и приподнялась над травой. Ей казалось, что она пробежала приличное расстояние от края воды, а тут шагов пятнадцать всего. Это от шума в ушах ей показалось, что волны стихни. Эл изловчилась и заползла в воду на одних руках. Форменный костюм не промок. Эл набрала воздуха в легкие. Слабая волна обдала ее со всех сторон, стараясь вытолкнуть тело на берег. Намокла голова, полегчало. Вода откатила и вернулась. Эл вдохнула до боли, вода подняла ее и увлекла за собой. «Представление» могло занимать до часа времени, но не в этот раз. Ожидание тянулось, боль уходила постепенно. Еще с десяток приступов, и она будет знать свою анатомию без справочника. Она развернулась головой к берегу и позволила воде вытолкнуть ее на отмель. Она лежала на спине какое-то время, боль ушла, она полноценно ощутила холодок ночи, прохладу соленой влаги на лице, запустила пальцы в песок. Награда за пережитое – ясность сознания, острота ощущений и легкость в теле.
От морской воды ныла укушенная в приступе губа – остаток боли, скорее приятная мелочь к общему ощущению, что она жива.
Эл расстегнула куртку, нащупала пластинку, она надежно удерживалась кожей, она пустила воду под куртку, залезла глубже и окунулась с головой. Как же хорошо!
Она позволила волне опять вынести ее на берег, попутно загребла в руки песка вперемешку с камушками, растерла на ладонях, смыла с рук, поднялась на ноги и вышла из воды. Лондер прав, она менялась. В эту минуту она могла сказать об ощущениях песка и камня много больше, если бы взялась описывать в деталях. Чувства потом притупятся, она адаптируется или адаптирует их, с такой остротой – жить невыносимо. В эту минуту удовольствие казалось удвоенным или даже утроенным. Сегодня она нашла в приступе что-то приятное.
Она побрела наугад по направлению к дому. Поодаль рос редкий кустарник, а за ним тянулась узкая лужайка из растений с длинными стеблями. Эксперименты Том с флорой острова оборачивались хаосом, отчего прибрежная полоса имела дикий вид. Чем дальше от берега тем теплее, от прогретой за день земли шло тепло. Оно приманило ее, шагать в сумерках по пересеченной местности, после приступа оказалось нелегко. Она устала быстро и снова легла на спину.
Маленькие огоньки звезд безразлично подмигивали, а трава шелестела от ночного ветра, звук такой словно кто-то шел по ней, останавливался, замирал и снова шел.
Другие звезды, далекие, холодные, земные. Если долго-долго лежать, не шевелясь, появится иллюзия, что остались она и звезды и ничего больше. Эл прикрыла веки, пусть себе мигают эти хитрые обладательницы иных миров, ей интересны собственные переживания, сию минуту, когда тело сбросило силу, не существовало ни прошлого, ни будущего, осталось «теперь». Вот бы всегда пребывать в этом сиюминутном состоянии, поймать и остаться в нем. Эл задумалась. Не получиться, она не сможет. Колесо ее жизни повернется в привычное бытие, сделает очередной оборот, через минуту это блаженство станет сном. После приступов она всегда видела короткие причудливые сны. Эл закрыла глаза и не ощутила момент перехода.
***
Светло. Полоса дюн и прибой. Она сидит на вершине одной из них и смотрит на воду. За спиной берег крутым склоном взмывает вверх. Это не остров Тома, другой пейзаж, в пространстве сна это место обширнее, она его знает, она здесь уже бывала.
Из-за дальней дюны показался темный силуэт. Она вскочила на ноги, едва не запутавшись в ткани длиннополого платья. Что с ней? Подобное чувство беззаботности и неловкости ей чуждо, переполняющая радость, так же несвойственная ей, но она ликует от появления гостя.
Она махнула рукой и побежала навстречу бредущему по берегу силуэту.
Она споткнулась в шаге от него, человек легонько подхватил ее. Его черный костюм, неземной, не схожий ни с одной эпохой, чуть отливал серебром и контрастировал с ее светлым одеянием. Нарочитый контраст. Он не только удержал ее от падения, они крепко обнялись, он приподнял ее над песком. Это был Алик, старше, чем она помнила, а объятия откровеннее, чем встреча на… Она забыла, с чем сравнивала эту встречу.
Обмен теплыми словами, ничего не значившие короткие фразы, за какими люди прячут переполняющую радость.
Они прогулялись, потом сидели на песке спина к спине, по-дружески. Сидели долго. И молчали. Так тянулось время их короткой встречи. Короткой, потому что скоро…
Мгновениями она осознавала, что спит, внутри сна ее держала связь между ними и этим пространством, и еще тем откуда он пришел. Пятачок другого мира, далекий от привычных реальностей. Она оглянулась на всякий случай через плечо, чтобы убедиться. Вроде бы был Алик, стоило отвернуться – вроде бы не он. Но чувство! Она любила его не так как наяву.
***
Эл глубоко вздохнула и села, потирая глаза. Сон. Она видела сон. Один из немногих, из которого не хотелось уходить. А сон ли? Так же ярко и отчетливо, как когда-то на Плутоне, когда Алик ее поцеловал. Но там она видела обыденность, а здесь было что-то сказочное. Она пожала плечами. Она не похожа на героиню сна. Она не может быть такой. Сон – замечательное состояние, когда на время можно позаимствовать другую жизнь.
Как хочется назад!
Эл попробовала заснуть снова, но вместо безвременья погрузилась в свои все еще острые, пронизывающие мир ощущения. В космосе жизнь ограничена искусственным пространством от борта до борта, от одной границы досягаемости до другой, доступное новым чувствам биение жизни на палубах борта или сектора, а дальше – космос и тишина.
А как на Земле? Эл «прислушалась», «принюхалась». Вдох и выдох, биение жизни, оно повсюду, вибрирует разным ритмом, цветом, звуком, тем что за границей осязаемого и привычного. Она слышит, как Том ходит по дому. Он думает о Галактисе, как ей помочь незаметно, чтобы она не обиделась за долголетнюю слежку. Том – наблюдатель?!
Вблизи острова спокойно плавала Машка, занималась своими дельфиньими делами.
Она слилась с единым пульсирующим аккордом, именуемым дыханием жизни.