Глава 9 Человек?

Лондер вышел из своего ангарчика на звук двигателей. Синий крупный катер, капитанского класса, завис над фермой. С визитом он никого не ждал. Визитер мигнул бортами, как делали в космосе: «Я свой». Лондер открыл проход катер едва поместился в шлюзе купола, но точно и плавно вошел туда. Старое оборудование не посадило бы машину нового класса. Пилот так же аккуратно уместил катер на гостевом пятачке площадки. Лондер гадал, чей это борт, пока туман конденсата над обшивкой закрывал обзор. Влага осела на полированных бортах. Две фигуры вышли из салона, он узнал шевелюру Эл. Ее сопровождал курсант в форме Академии Космофлота – тренированный молодец на голову выше ее со знаком пилота на рукаве. Она выглядела солидно при сопровождающем и в новеньком капитанском костюме. По пути гости стряхивали с форм все еще оседающий конденсат – плата за переход из холодного климата в умеренный тропический.

Лондер салютовал капитану жестом принятым в Космофлоте, она тоже ответила как полагается.

– Здравствуй, капитан! Для такого катера моя площадка маловата. Солидная посудина! Представь своего пилота.

– Знакомьтесь. Это Димон – мой друг. Это Лондер – космобиолог, – коротко представила она. – А где Камилл?

– Учиться, – пояснил Лондер и жестом пригласил гостей в дом.

Он понял, зачем она прилетела, присутствие постороннего насторожило его.

– Я ничего не послал тебе, Эл. Лучше забери сама, – заговорил Лондер о деле, вряд ли она прилетела в гости просто так.

За прошедшие две недели с появлением новой научной задачи, каковой он считал обследование Эл, он погрузился в осмысление прошлого. Мало было признаться себе, что был неправ в реакции на поступки Эл в прошлом, в нем вспыхнуло желание поучаствовать в ее будущем. У девчонки нет семьи, воспитатель и пара друзей. Он примерно представлял, как в таких случаях поступает человеческое сообщество, обнаружив в своих рядах инородца. Она молодая и сильная, но без помощи окружение ее сломает. Лондер не желал бы увидеть, как Эл, человек переживший катастрофу станет жертвой науки или морально-этических устоев общества. Он уже придумал схему для себя и хотел помочь Эл избежать участи изгнанника.

Крепкий пилот не выглядел навязанным сопровождением. О друзьях Эл Лондер ничего не знал, если Эл когда-то упоминала о них, он забыл.

Молодой человек замялся у входа и осматривался. Лондер его не торопил.

– Все так выглядит, что по открытым каналам посылать нельзя? – спросила Эл. – За мной пока не следят, но предосторожность разумная. Я очень жду результатов.

Лондер не хотел говорить при постороннем.

– Это друг, – пояснила Эл еще раз, заметив его неуверенность. – Мы можем обсуждать меня в его присутствии, он имеет право знать. Я так хочу.

Димка не слышал этой фразы, потому что засмотрелся на экзотическое растение под колпаком сразу у входа.

Лондер скосился на него.

– Про меня ни слова, – попросил он.

Эл утвердительно кивнула. Они молча прошли в лабораторию, где Лондер прежде тестировал Эл. Димка оторвался от растения и догнал их.

Космобиолог зажег большое объемное изображение. Макет тела Эл, испещренный значками и символами. Димка несколько раз смерил взглядом копию Эл с ног до головы, и ничего не понял. Эл какое-то время тоже не отводила глаз от собственной копии.

– Далеко ты продвинулся. – Это был не вопрос, а замечание по поводу увиденного.

– Я сделал подробную матрицу, которую при тестировании не делают, – сказал Лондер и глубоко вздохнул. – Знаешь, Эл, над этим можно голову сломать. Ты живешь в двух состояниях, когда есть критические изменения и когда их нет.

Он выключил большое изображение и перенес его на экранчик над столом.

– Следи внимательно, видишь, как меняется. Пройдет совсем немного, несколько секунд и картина станет другой. Это быстрый процесс, не мгновенный, но и ненормальный. Видимо, в предыдущих исследованиях использовали оборудование с меньшими возможностями и скоростью считывания, поэтому такую динамику не заметили.

– Верно, – покивала Эл. – Я вижу, но смысла не понимаю. Я пыталась ознакомиться со всем, что нашла, мне не хватает подготовки.

– Когда ты говоришь «ознакомилась», имеется в виду, что ты проштудировала кучу трудов? Биогенетика, биоинженерия, методики мутаций и прочая чушь? Эл, это не подходит. Такого нет ни в одном общедоступном труде. Слишком узкая и специфическая тема.

– А мои данные до полета?

Лондер криво и с сожалением улыбнулся.

– У меня не такие большие возможности. Я добыл в академии твои тесты в период учебы. Мне стало ясно, что ты обладаешь завидными потенциалами, включая физическое здоровье, но по тем временам ты не выходила за человеческие рамки. Большего я, пока, сказать не могу.

– Столько времени.

– Да. Пока не более, чем раньше.

Он включил еще экраны и еще, и еще. Их стало штук пятнадцать по всей лаборатории.

– Все эти схемы принадлежат одному человеку – тебе. Человеку, Эл, я настаиваю. – Лондер обходил экраны. – Это человеческая матрица. Но есть существенное замечание. Все они составлены в то время, когда ты была спокойна и жила в неведении относительно своей природы. Жаль, что ничего не уцелело из обследований сделанных на нашем корабле. Здесь нигде нет начала цепочки мутаций.

– Почему нет? Не посылали данные? Сводки с борта шли ежедневно. Я сегодня читала рапорты о себе, они есть в архиве.

– А медицинские карты не посылали, – заметил Лондер.

– Быть такого не может.

– Я не нашел.

– Есть рапорт капитана о моем психологическом кризисе. У меня брали анализы, я помню. Я не видела своей медицинской карты, думала она в другом разделе.

– Карт нет, Эл. Я проверял.

– Очень интересно!

Лондер посмотрел на Эл и взглядом указал на Дмитрия, на его лице отразилась просьба не продолжать разговор.

Наступило молчание. Димка ничего не понял. Все эти изображения, как темный лес, ничего ему не говорили. Он пожалел, что в свое время упустил эту область из своего образования. Оля тут могла быть полезной.

Эл терла пальцем подбородок. Потом она решительно встала в круг на полу.

– Сделай тест сейчас, – сказала она.

Лондер выполнил ее просьбу.

– С тобой что-то случилось? Примерно час назад, – заключил он.

Димка нашел сидение и сел в сторонке. Ему было интересно наблюдать, и он надеялся, что начнет что-нибудь понимать.

– Верно, – кивнула она.

Лондер снова вздохнул и улыбнулся ей.

– Эл, после приступа ты стала нормальной. За какой срок? Эти данные отличаются от тех, что я сделал раньше.

– Нет аномалий?

– Никаких. Постой там еще немного. Ответь мне, как часто случаются приступы? Есть периодичность?

– Их было меньше десятка. Все они связаны с моей психикой, физическое напряжение приступов не вызывает, причина – мои эмоции, внешние реакции.

– Вспомни, что было во время приступа.

Лондер посмотрел на молодого человека. Дмитрий не сводил глаз с девушки, он был встревожен. Значит, парень знает. Они встретились взглядами.

– А что в них разного? – подал голос Димка. Этот вопрос крутился в его уме и рвался наружу. – Вы сказали, что это люди. Что в них разного?

Лондер посмотрел на Эл. Она кивнула, разрешая говорить.

– Это обычный ребенок. Первое сканирование в Академии. – Лондер указал на один из экранов. – От человека нашего времени он отличается хорошим резервом в плане здоровья. Костная ткань без следов облучения, нет следов инъекций, которые делают детям. Мозг развит выше обычного для такого возраста, некоторые участки слишком… – Лондер перешел к другому экрану. – Эта интересная. Я назвал ее «идеальная матрица». Никто не поспорит, что это человек, но он сбалансирован, практически в золотых пропорциях. Дух захватывает. Ты была такой.

– Это после полигона, через несколько дней в клинике. Узнаю дату, – сказала Эл.

– Видишь. Догадалась. Твой организм от стресса пришел не к истощению, а к мобилизации в виде баланса. Борьба со страхом привела к гармонизации не только сознания, но и тела. Для ребенка такое состояние непросто редкость. Оно невозможно.

– Я тогда седые волосы выдирала, – заворчала Эл.

– Дальше, – он указал на еще одно изображение, – Вот! Я назвал их «марсианские хроники». Элли, я нашел то, что ты хотела. Я связался с Марсом. Нашлись результаты и твой медархив в центре. Их никто не запросил в последствии. Они никому не нужны. Тебя анонимно исследовали. Ты знаешь?

– Ставинский думает, что увез единственную копию с собой. Вот и след преступления, – с улыбкой сказала Эл.

– Кто-то допустил маленькую оплошность, не удалив архив из единой базы системы медицинского контроля реабилитационного центра. Специалист за собой такие хвосты не оставляет. Я оставил там запрел на его изъятие от твоего имени.

– Ставинский торопился. – Улыбка Эл стала злой. – Это вероятнее всего было автоматическое сканирование, пока он разговаривал со мной. Оборудование находилось поблизости, результаты автоматически записала система клиники.

– Надо Игоря попросить, он сумеет восстановить события того дня. Эл, это очень важно, – высказался Димка.

– Согласен, – кивнул Лондер. – Это единственный компромат на тебя, который существует. Но даже по этим тестам нельзя доказать, что ты уже мутант. Исследования нерегулярны и отрывочны, сделаны в считанные часы. Идет стабильный метаболизм, температура тела остается в норме, но общая картина выдает показания, что телу не хватает энергии. Поле организма мощное, но поле комнаты тоже находится в норме. Явление удивительное, ты влияешь на приборы, вообще не чувствуешь перемен в теле, в твоем ощущении реальности как будто все нормально. А должна! Твой разум прячет от тебя твои же изменения. Все можно объяснить неправильной работой датчиков, например, свалить вину на технику, диапазон не тот, настройки неправильные, но ты сама реагируешь на собственные аномалии, когда ситуация становится кризисной. Ты замечаешь, что с тобой что-то происходит и провоцируешь кризис.

– А последнее? – спросила Эл и указал на экран с последним сканированием.

– Ты – обычный человек. Низкий гемоглобин, утомление, минералы, проще говоря – человек давно не был на Земле. Эл ты узнала, какими данными обладают люди, после длительной жизни в космосе?

– Конечно. Я что? Подстроилась под то, что изучала?

Лондер улыбнулся.

– А может быть, ты ведешь себя нормально? Не нужно тут же искать аномалии, где их нет. Это только биология, Эл. Она ничего не объясняет в достаточной мере. На этом поле ни врачам, ни инспекторам тебя не победить. Это тело. Если хочешь, мы продолжим. Не уверен, что результат будет чем-то выдающимся.

– Не надо, – остановила Эл.

– Почему? – удивился Димка. – Это интересно.

– Какой смысл, если нет ответа, – сказала она.

– Ответ есть, Эл, но он не из моей области, – заговорил снова Лондер. – Это не биология. Это психомеханика, как сейчас выражаются. Твое тело реагирует на те процессы, которые идут в твоем сознании. Если бы к этим матрицам дать точное описание того, что ты испытывала, какие мысли тебя занимали, какие страсти увлекали, картина стала бы более полной и более объяснимой. По непонятной мне причине психобиологи и космобиологи не занимались тобой. Область поисков узкая, словно тот, кто хотел тебя уличить искал лишь биологические маркеры, упуская другие факторы.

– Значит, я – человек?

– Вполне. Кроме одной особенности, которую скорее можно считать исключением из общих правил. Это можно назвать как угодно – быстрым изменением, спонтанной мутацией. Суть в том, что состояние любого нормального человека меняется с течением времени. Он страдает и радуется, устает, испытывает триумф, каждое состояние души имеет соответствующее отражение в его организме.

– На этом с древности строилась медицина. Лечили не тело, а душу, – вмешался Дмитрий.

– Отлично, молодой человек, – Лондер с уважением посмотрел на него. – Только у нормальных людей процессы протекают медленно. Тело – инертный механизм. Только не у тебя Эл. Твое тело за кратчайшее время перестраивается под новое состояние. Нужно немедленно начинать эксперименты, чтобы разобраться в том, что твориться и куда идет процесс. Это может тебе помочь.

– О, Великий Космос! У меня исследование на днях. Лондер, что мне делать?

– Научиться управлять своим состоянием. И попытаться оттянуть исследование. Элли, ты прошла отличную подготовку в академии. Тебе не нужно учиться заново. Используй тот опыт, который у тебя есть. Держи себя в некоторых рамках, как я объяснял раньше.

– Легко сказать, – Эл всплеснула руками.

– Найди способ избежать исследований еще недели три, лучше, месяц. Все равно нет другого выхода. Тебя никто не изучал, мой скудный опыт недостаточен. Тебе придется заняться собой всерьез.

– Ты ничего не скрываешь?

– У меня есть гипотезы. Но чтобы их подтвердить пары тестов недостаточно, и двух недель исследований. Нужны тысячи опытов, ежедневно. Постоянный контроль.

– Лондер, грамотный специалист твоего уровня может прийти к таким же выводам, исследуя меня? – спросила Эл.

– Смотря, какие цели он преследует и какие результаты он получит. – Лондер задумался. Он начинал нервничать. – Я бы не советовал тебе обследоваться на днях. Требуй реабилитационного периода. Плутон, где ты пробыла почти год – не подходящее место для того, чтобы оправиться от катастрофы. Требуй отпуск. Два месяца. За это время мы что-нибудь совместно сообразим. Я тебе помогу. Стану тебя исследовать.

– И мне придется согласиться. Я понимаю, что просьба не совсем уместна, но я решилась просить именно тебя провести эти наблюдения. Как только я юридически стану капитаном, я имею право контролировать исследования. Ты имеешь опыт, твоей квалификации вполне хватит. Мы из одной экспедиции. Ты полгода изучал меня на борту. Наши интересы совпали? Идея в том, что мне нужны не медики, а космобиолог.

Она элегантно склонила голову и сделала реверанс, кланялась Лондеру.

Лондер остался серьезным, задумался и прикрыл ладонью губы.

– Почему ты должна соглашаться? – спросил он, не отнимая руки. – Мой результат может оказаться печальным, я обязан буду его признать официальным исследованием. Мне это будет тяжело. Меня призовут, как эксперта и человека, который тебя знает. Академия прислала мне такую просьбу. Может быть поискать способ, как избежать исследования?

– Это условие, с которым меня пустили на Землю. Я дала формальное обещание. Исследуй меня. Иначе от меня избавятся, Ставинский не поможет. Меня отправят обслуживать какой-нибудь колониальный флот вместе с аномалиями и капитанским званием.

– Это слишком серьезно, Эл. Не торопись официально привлекать меня к работе. Это тебя не защитит.

– Ты опасаешься, что будет скандал? И из-за Камилла? Что ж я не могу настаивать, – сказала она. – Я поищу другой способ.

– Быть может, все же доктор Бернц? У нее завидный опыт.

– Только не Светлана. Она мне не нравится, она знает это. Она будет этим пользоваться. Не сомневаюсь. У меня был с ней конфликт на Плутоне.

– Тебе будет не безынтересно кое-что знать о ней. Она имеет непосредственное касательство к исследованиям Службы Времени в этом направлении. И узкая область исследований задана здесь, на Земле. Твои космические аномалии не слишком интересовали инициаторов исследований. За официальной темой кроется целый пласт других изысканий.

Эл снова покивала в ответ.

– Это хорошая новость. Клубок стал распутываться, – сказала она.

– Ты времени не теряешь. Напала на след?

– Возможно. Лондер, ты можешь поручиться, что я смогу пройти обследование через месяц?

– Сможешь, если много работать. Разумная идея – опередить официальное исследование и провести добровольное, независимое. С твоего согласия оно намного законнее того, что сделали на Марсе. Я согласен это сделать, когда ты будешь готова. Себя ты не обманываешь, но придется обмануть систему. Ты должна это понимать.

– А что делать с приступами? – вмешался Димка.

Лондер вопросительно посмотрел на Эл.

– Он видел мой приступ, – пояснила она.

Лондер широко открыл глаза и посмотрел сначала на Димку, потом на Эл.

– У вас очень крепкие нервы, молодой человек.

– Что вы! Я перетрусил, как щенок перед бульдогом, – отозвался на похвалу Димка.

Лондер засмеялся. Димка подождал несколько секунд и тоже засмеялся.

– Приступы – это совсем отдельный разговор. Они будут возникать. Эл, тебе следует быть внимательной. Следи за эмоциями. Ты сама должна найти причины. Сейчас, ты не избавишься от них, сможешь предотвращать, считай – сделала огромный шаг.

Лондер открыл ящик стола и достал зеленую кристаллическую, гибкую пластинку.

– Возьми, прилепи на тело и носи. При следующей встрече отдашь и получишь новую. Если, конечно ты не против, потому что я буду знать о тебе все. Это новейший датчик, я его создал.

Эл уверенно взяла пластину.

– После исследования ты отдашь мне всю информацию. – Она спрятала пластину в карман.

– Разумеется, Эл.

Лондер провожал их после ужина. Димка добежал до катера первым, легко заскочил в кабину. Эл собралась последовать за ним, когда Лондер тронул ее за локоть.

– У тебя замечательный друг… – сказал он, а потом улыбнулся и добавил. – Тебе очень идет эта форма, капитан.

– Благодарю, – сказала Эл и подала руку на прощание.

Мгновение и она уловила его напряжение. Лондер нервничал, он сказал не все. Эл отвернулась, чтобы не выдать свою догадку. Они улетят, у него может быть приступ, свой собственный, не менее мучительный, чем испытала она.

– Ты почувствовала? Мое напряжение. – Предугадал он ход ее мыслей. – Ничего не поделаешь. Я разволновался. Не вини себя. Не паникуй. Спокойно. Ты еще узнаешь о себе много интересного.

Они мягко взлетели. Купол фермы остался внизу.

Эл откинулась на спинку кресла и закрыла глаза.

Дмитрий косился на нее. Ее бывший коллега по экипажу явно сказал не все, опасаясь постороннего. Возможно к лучшему. От новостей у него пухла голова, от манеры поведения обоих становилось не по себе. За умиротворенной бледностью Эл Дмитрий видел мрачное напряжение.

– Он найдет ответ, – сказал Димка, чтобы подбодрить ее.

– Найдет, – согласилась она тихо.

– У нас мало времени.

– У нас достаточно времени, у меня его мало, дай подумать о чем-то другом.

– О чем? – удивился Димка.

– О том, как здорово было бы сражаться на мечах, пострелять из лука, залезть на каменную башню. А?

– И ты об этом думаешь? – удивился он.

– Почему нет?

Эл сделала жест, словно натягивает тетиву лука, но глаза не открыла.

– Знаешь, куда мы попадем в следующий раз? В какое-нибудь древнее время, в средневековье.

– Ага. И нас сожгут на костре инквизиции, как колдунов, мы уже не дети, – драматизировал Димка. – Ты из одной не выбралась, а уже в другую собираешься. Эл, ты сумасшедшая, ты когда-нибудь остановишься?

– Разве плохо знать чего ты хочешь? – спросила она, не меняя безмятежную позу.

Катер слабо покачивался, балансируя на воздушных струях. Дмитрий отдал управление автопилоту, чтобы поговорить.

– Но мы же путешествуем не ради того, чтобы пострелять из лука, – заявил он.

– А почему, как ты думаешь?

– Я не знаю, – пожал плечами Димка. – Зачем было учиться летать в космос, если ты собираешься в средневековье? Зачем мы здесь?

– Ты впервые задаешься этим вопросом? – с улыбкой спросила она.

Ему не понравился намек.

– Вовсе нет. Он звучал всегда иначе: зачем я только в это ввязался?

– А-а. Вот ты и попался. Дело-то в самом вопросе. Почему?

– Потому, что ты здесь, – решительно рыкнул Димка.

– А если завтра я умру, ты тоже умрешь? Чего ты сам хочешь, друг мой?!

Он обиделся.

– А сама-то ты зачем здесь?

Эл улыбнулась, ее лицо приобрело несерьезные мечтательные черты.

– Потому, что однажды звезды позвали меня, а другого способа я не нашла. Я хотела увидеть другую грань. Будущее. Это было так же, как с моей первой сказкой, которая позвала меня. Там были чудеса и Махали, а тут желание узнать.

– Ну, нашла ты, что искала? – съязвил Димка.

– Если я еще здесь, значит, нет, – ответила она и открыла глаза.

– Значит, ты вовсе не знаешь, зачем ты здесь. Только выдумываешь. Хотела в космос и добилась своего.

Димка осекся, потому что понял смысл того, что сказал. Правда заключалась в том, что не совершилось то, о чем она мечтала. Все только начинается.

– А что дальше? – с опаской спросил он. – Что мы будем с этим делать?

– Не надо обобщать, Дим. Что ты будешь делать?

Димка широко открыл глаза и посмотрел на Эл. Он ждал, что она ответит, а Эл молчала.

Он верно угадал, Эл не знала, что в действительности ею движет, что будет. Не отыскав внутри себя ответа, Эл оставила вопрос в покое. Верден неожиданно дал на него ответ, подсказку. Вот и до Димки докатился вопрос, только он сам в силах был найти точки опоры в неоднозначных ответах, потому что ответ заключался в нем самом. Их учили искать точные решения, космос не любит неопределенности.

Она чувствовала, как он смотрит и ждет. Ее не оставляло желание дать ему совет. Она решилась сказать, но Димка заговорил сам.

– Я тут, потому что ты тут, – отрезал он.

– Ты это уже говорил.

– Я не сказал до конца. Когда ты исчезла, когда ушла сюда, мы с Аликом остались одни, я помню, как я мучался. Стоило подумать, что ты не вернешься, и я хотел кричать. А еще твои родители, я им в глаза не глядел. Твоя мама… – Димка осекся, отвел глаза. – Она меня встретила, поздравила, был мой день рождения, и в который раз спросила, не знаю ли я что-то о тебе. Я будто ежа съел. А потом она вдруг сказала, что так оно, наверное, и должно быть, как появилась, так и исчезла. Я ничего ей не сказал, не мог, мотал головой и злился на тебя. Потом я сочинил для них письмо. Неделю учился писать твоим почерком. Вышло криво, но, похоже. Написал, что хочешь стать горным спасателем, и вернешься когда станешь. Глупо, конечно. Тебя тогда уже год не было. Когда ты вдруг появилась и сказала, что можешь взять с собой, я только этого и ждал. Я хотел сбежать куда угодно, только бы больше не говорить о твоем побеге. Не лгать всем.

Эл внимательно слушала.

– Значит, ты сбежал от ответственности? – заключила она.

– И да, и нет. Я думал, что нужен тебе, как друг. Конечно, летать я тоже хотел, но это детское.

– Тяжело становиться большим, да, Димка?

Она не шутила, осталась серьезной. Он опять почувствовал себя тем мальчишкой, ее соседом. Вспомнил, как мечтал куда-нибудь переехать, чтобы не встречать ее семью.

Эл не ждала, что он ответит. Такое обсуждать трудно. Тем не менее, она ощутила свою вину. Димка стал жертвой ее детского безрассудства, в те времена она не задумалась о том, имела ли право вовлекать его и Алика в будущие события. В совместном побеге была не только ее вина, она последней из тройки пожалела о содеянном, что правда, то правда. Грудь пронзила боль острая и сильная, словно только вчера она втащила полумертвого друга в кабинет врача. В Димкином взгляде мелькнула такая же.

Они молчали, уйдя в свои мысли.

Она неожиданно встрепенулась.

– Давай полетим по-настоящему! – громко заявила Эл.

Эл шлепнула ладонью по экрану, отключила автопилот. Катер дал крен, серебристые подлокотники кресла ожили, образуя рулевые панели.

Катер болтало и крутило. Такого пилотажа Димон еще не видел. Скоро он потерял ориентацию, в облаках не распознать ни верха, ни низа. Эл крутила машину в бешенной пляске, словно намеревалась сломать. Все перемешалось.

Он не выдержал.

– Прекрати! – заорал Димон. – Что с тобой?!

Из низких вечерних облаков они вынырнули прямо над островом Тома. Он не понял, как они сели, точнее приводнились. Их качало на волнах, которые глухо шуршали за бортом, днищем катер чертили по песку, пока его прибивало к берегу.

– Ну, ты даешь, – выдохнул он.

– Извини, – ответила она, и, перегнувшись через проход между креслами, коснулась рукой его плеча. – Я верну нас домой. Я сделаю. Подожди еще немного.