Глава 12 Алик

Дни на Плутоне отличались от обычной жизни Алика. Академический распорядок был забыт. Он попал в водоворот сменяющихся событий. Он должен найти способ не запутаться.

Он летел на эту базу со страстным желанием увидеть Эл. Он хотел отодвинуть в сторону суету и бешеный ритм последних лет. Он ждал начала их нового объединения. Он надеялся поделиться чувствами, надеялся на ответ.

Полеты в космос стали делом обычным в его жизни. Курсантом он много летал. Алику легко давались навигационные дисциплины. Ставинский, который сначала взял его на курс капитанов, вернул на штурманский. Алик не протестовал, потому что командор сопроводил свое решение редким хвалебным замечанием. Он сказал, что у Алика такой же талант к навигации, как у его подружки талант быть капитаном, и место им – в одном экипаже. Это вдохновляющее заключение прозвучало до того, как Эл приписали на «Тобос».

Жизнь пошла кувырком. Ему уже не хотелось ни космоса, ни приключений.

Когда пришло известие о гибели экспедиции, он пару месяцев жил как в кошмаре. Его друг Димка в гибель Эл никогда не верил, чем спас и Алика, заставив цепляться за безнадежное.

В то время он убедился, что никакие путешествия не стоят жизни, он впервые захотел возвратиться назад, в свое время.

Она уцелела в экспедиции. Они с Дмитрием напряженно ждали встречи. Когда Эл не пустили на Землю, оба почуяли неладное, оба осознали, что их подружка проявила свой необычный по меркам этого будущего дар и попалась.

Ставинский отправлял его в учебные рейсы, практиковаться, но их траектории ни разу не пересеклись с Эл.

Алику окружающая жизнь начала казаться суетой, он скучал по более размеренной жизни прошлого.

Происходящее здесь, на базе, опять напоминало дурной сон. Эл опять пропала, событие всколыхнуло старые переживания. Она опять вернулась, но на этот раз не жертвой катастрофы. Расследование – неминуемая огласка и повод для инспекторов копаться в их общем прошлом. Алик места себе не находил.

Эл изменилась, в реакциях и суждениях стала резче, чем прежде. У нее появились тайны. Она проявила к нему дружеское расположение, но менее теплое, чем он ждал. На него будто бы не хватало времени.

Эл исчезла после разговора за обедом. Алик пошел к Ставинскому с душевным трепетом. Командор всегда был крут с теми, кто его не слушал. Если он сдерживался на заседании, по мнению Эл, то потом непременно будет ругаться. Алик боялся даже смотреть в его сторону. Командора не оказалось на месте. Вместо Ставинского он встретил Светлану Бернц.

– Заходи, – пригласила она. – А где Эл, вы ведь неразлучны?

– Решила отдохнуть, – соврал Алик.

– Командора нет, пошел воевать за свободу любимой ученицы.

– Как он? – поинтересовался Алик.

– Здоров. Медики сказали, что это было что-то в виде соматического сбоя. Сердце у него здоровое. Говорят, что влияние Плутона. Ты встревожен?

Алик покивал. Светлана затевала разговор, он был как будто не против. Ему хотелось поговорить, чтобы прояснить обстановку и лучше узнать доктора. Сейчас Алик не испытывал прежнего недоверия. Светлана улыбалась ему. Он подумал, что она, наверное, единственный специалист, способный разобраться, и она не служит в Космофлоте.

– Мы с тобой понимаем, что Плутон здесь ни при чем.

Алик машинально покивал. Изображать недоумение, когда они были свидетелями события, не имело никакого смысла.

– Ответишь на несколько вопросов? – спросила она.

– Смотря каких?

– Про Эл, конечно, – честно призналась Светлана. – Давно вы не виделись до Плутона?

– Вот так воочию – давно, с тех пор как она улетела в эту злополучную экспедицию.

– Ни разу?

– Вы можете легко получит данные, мы общались сообщениями. Два сеанса связи.

– Скучал?

– Я друг. Я волновался за нее, как все, кто знает Эл.

– Как тебе кажется, она сильно изменилась? У нее всегда был такой характер?

Светлана попала в точку, об этом он думал последние минуты.

– Какой? – Он сделал вид, что не понял вопрос.

– Жесткий. Она очень самостоятельная и манера поведения, честно сказать, слишком независимая.

– Ставинский – тоже не подарок.

– Ставинский – это имя, авторитет, выше не бывает, а Эл, с ее положением, ведет себя глупо. Тебе не кажется?

– Нет. Она старается быть честной.

– Но при этом она не признает авторитетов, общепризнанных норм и принципов. Руководить ею не просто.

– А ею не надо руководить, с ней можно замечательно сотрудничать.

– Согласись, она открыто продемонстрировала, что ради собственных интересов и нужд она пойдет на нарушение любых законов и правил?

– Это не так. Знаете, что не так, если ее изучали. Мне не очень нравиться этот разговор. Эти вопросы лучше задать ей или в ее присутствии. – Алик насторожился. – У Эл есть свой кодекс чести, сколько знаю ее, не припомню, чтобы она делала что-то, что идет в разрез с принципами человеческой совести. Она всегда думает о деле и о других, и в последнюю очередь о себе.

– Лестно звучит. Пристрастно. Ты друг, поэтому так ее оценил. Ты уверен, что видишь прежнюю, настоящую Элли Светлову? У нее даже имя странное, что сказать про остальное.

В душе Алика всколыхнулись сомнения, которые он еще недавно, казалось, поборол. Светлана точно нащупала его слабое место. Он не понимал, к чему она клонит, он втянулся в этот разговор, если он откажется говорить и уйдет, это насторожит Светлану.

– Мы говорили об этом. Я рассказал ей о подозрениях и слухах. Она дала понять, что ничего не изменилось, она такая, как была, – ответил он. – Я ей верю.

– Ты читал, что-нибудь об экспедиции «Тобос»?

– Все, что нашел. Все отчеты и дискуссии. Почему вы спрашиваете?

– А тебе не показалось удивительным, что спаслась Эл, которая никакой квалификации не имеет. Кого она спасла еще? Биолога. Аналитики говорят, что никто выжить не мог.

Светлана говорила убежденно и убедительно. Алик слушал и понимал, что она не пытается обманывать, предположения логичные, но решил возразить:

– Странно то, что о катастрофе судят те, кто катастрофы не видел.

– Судят специалисты поумнее нас с тобой. Противоречий много, Алик.

– Знаете, чем больше я узнаю людей, тем больше убеждаюсь в том, что они берутся судить через собственную призму ощущений. Если что-то не поддается их осмыслению, они считают это невозможным. Если хочешь, чтобы тебе доверяли, доверяй сам – для меня это правило ценнее. Я вижу Эл. Я ей верю, – настаивал Алик.

– Ты просто пристрастен… Вы не виделись долго… Ты скучал, а она?...

Алик сконцентрировался на вопросе, который навязчиво закрутился в голове, и следующая фраза, произнесенная доктором, показалась собственным размышлением, потому что соответствовала его чувствам.

– С ней рядом трудно пять минут пробыть. Она либо спешит, либо злится. – Светлана сделал короткую паузу, он посмотрел на нее, она – ему в глаза. Ее лицо выражало искреннее сочувствие. – Если хочешь, я кое-что тебе расскажу, чего не было в отчетах.

Светлана отвела глаза, посмотрела в угол комнаты, скосилась уголком глаза на него, ждала реакции. Алик, конечно, кивнул.

– Эл не проходила полное медицинское освидетельствование. Ее проверили только на личные маркеры. Специалисты сочли преждевременным травмировать ее. Все-таки, жертва катастрофы. Ее не доставили на Землю из-за подозрений в подмене. Но потом, на самом деле тайком провели скромную серию исследований. И вот что примечательно. Когда делают анализ крови и проверяют биологическую матрицу, а Эл об этом знает, показания не хуже, не лучше нормального человека. А вот во сне, когда Эл не знает, что ее исследуют, анализы на редкость отличаются от нормальных. Ее нервная система способна работать в двух независимых режимах. Этого мало для обвинений, космос порой дарит людям аномальные подарки, но для детального исследования повод дает. Травма после катастрофы не позволила провести чистые эксперименты, и Эл не вошла в нужный возраст. Теперь она претендует на капитанское звание, ни больше, ни меньше. Мало того, что ее рвение нескромное, так она еще о последствиях не подумала.

Алик замер.

– Потом выясняется, что Эл и Лондер летели на катере с испорченной навигационной системой. Взрыв ее повредил. Теоретически катер не мог вернуться, а на деле летел по кратчайшему пути в район, где дежурили спасатели Галактиса, наблюдавшие за экспедицией издалека. Тайком для экипажа «Тобоса». Сказка с хорошим концом. Все согласно показаниям Эл. То, как она вела катер и садилась последний раз, странно повторяет ее прошлое возвращение. Она повторила ту же схему. Оказаться в бою именно в тот момент, когда появились спасатели. Второй раз Галактис выходит точно на нее, странное совпадение.

Когда я сводила все воедино, выяснился еще один парадокс, касающийся ее способности выживать. Тело Эл в критических состояниях, превращается естественный аккумулятор энергии, для человека в космосе – это преимущество. Тело защищает само себя. Давно известно, что человек сам способен аккумулировать жизненную энергию столько, сколько надо. Космос провоцирует разные аномалии. Люди, за редким исключением, не осознают этого преимущества. Эффект редкий. Он наблюдался раньше в другой вариации в паре случаев. У Лондера его тоже обнаружили. Земная эволюция еще этого рубежа возможностей не достигла. У обитателей Тобоса по атласам Галактиса эта способность была. Но экспедиция не достигла цели, по утверждениям Эл и Лондера. У космобиолога экспедиции на сей счет свои воззрения, в описаниях самого Максимилиана Лондера эффект описан туманно. Я знаю, что он регулярно проходит терапию по собственной методике. Эл же живет с этим, как ни в чем не бывало, она аккумулирует в количествах разрушительных для живых существ нашего вида. Она умудрилась так себя вести на Марсе, что специалисты не смогли уловить, как она тратит накопленную силу. Возможное объяснение ее живучести в критических условиях, можно списать на космос, на ее взросление, на колониальное происхождение, которое существует только с ее слов и по скудным ссылкам, архивы колонии не уцелели. По сути же гораздо сложнее приложить эти таланты к человеческой природе, чем к искусственно выведенному объекту с заложенными качествами.

– Вы пытаетесь доказать, что Эл не человек?

– На нее нет данных, у нее нет прошлого до появления на Земле – человек из ниоткуда. Человек ли? Скорее этим вопросом стоит задаваться.

Алик покрылся холодным потом.

– Поэтому меня интересует вопрос, где и как вы познакомились? – завершила Светлана. – Ради твоего же блага, ради безопасности, Алик, ответь.

При накатившей панике, он быстро нашел что сказать:

– Мы познакомились в Академии. Эл знает об исследованиях?

– Может быть. Она многое знает, но виду не подает. Эл в выгодных для нее ситуациях – чуткая девушка, как я заметила. По описанию командора я предположила, что встречу необычное существо, но Эл превзошла силу моего воображения. Я считаю удачей, что мы встретили ее именно теперь, когда она опять вернулась из Галактиса. Обстоятельства удачно повторились.

Алик будто снова пережил страшное пробуждение Эл, которое он сам видел. Рассказ Светланы частично объяснял светопреставление, свидетелем которого он стал. Его сковал жутковатый холодок.

– Вы должны ей рассказать. Я хочу, чтобы вы это сделали. Слышите? Она может не знать… Только я был рядом. Кровь, ноги, руки – это еще не человек, есть что-то большее. Для меня Эл – это то самое больше.

Светлана не усмехнулась, если бы так, возражал бы дальше. Она печально потупилась.

– Брось, Алик, ты себя уговариваешь. Я не знаю, с кем Эл пообщалась в экспедиции, но я знаю, что у Галактиса есть технологии по перенесению личности. Все мы носим маски и меняем их время от времени. Вот только, что действует под маской Эл, я затрудняюсь ответить. Ей нужны союзники. Она их медленно собирает, чтобы было потом, кем манипулировать. Ты можешь легко оказаться послушным инструментом, потому что питаешь к ней чувства.

Алик понял ее намерения.

– Вы собираетесь обрядить ее в шпиона Галактиса?

– Я собираюсь это либо подтвердить, либо опровергнуть, но знаю, что она станет сопротивляться. Она уже сопротивляется, значит виновна.

– Вы обязаны рассказать ей про тайное исследование. Это незаконно.

– Тебе рассказала, значит, и ей расскажу. Если хочешь, можешь опередить меня. Заодно сам увидишь реакцию.

– Светлана, кто дал вам право?…

Она подошла ближе. Алик кожей почувствовал, как она надвигается на него. В ушах зашумело, по коже побежали мурашки.

– Ты не скажешь, – он слышал ее голос, звучал он странно, точно она говорила через тонкую стену издали. Расстояние между ними сокращалось, но все вокруг уходило и даже бежало прочь от него. Ему захотелось спать, веки слипались. – Ты не скажешь. Я приказываю тебе не вмешиваться. Ради собственной безопасности, тебе не следует показываться ей на глаза. Она опасна.

Она говорила еще. Тихо, медленно, невнятно… Голос пропал.

Алику почудилось, что он проваливается в колодец, там в темноте он расслышал иные наставления, уже не голосом Светланы. Гудящие ноты чужого ритма речи, который он иногда слышал в шуме корабельной системы климата или в свисте запускаемого двигателя. Этот гул его спас, не дал уйти, не дал потерять чувство реальности.

Он был в двух состояниях – здесь и не здесь.

– Ты сильно устал. Полно носиться за своей подружкой, – говорила Светлана. Она ухватила за плечо, когда его качнуло. Темный туман исчез. Он снова видел стену бокса. Голос Светланы мерно вещал. – Эл не та, что была раньше, тебе будет лучше вернуться на Землю. Она не человек. Она опасна. Ты мне веришь, Алик?

– Верю, – согласился он машинально.

– Вот и хорошо. Иди.

Алик не дождался командора, смысл беседы с ним потерялся где-то за переменой его состояния, за волной тревоги пришли отупение и покой.

На ватных ногах он вышел из апартаментов командора, добрел до обширного помпезного холла гостиницы, вышел на припортовую улицу, залитую поддельным вечерним светом.

Внутренний диалог превратился в битву двух альтер эго. Преданное Эл бунтовало и рвалось, тащило его назад к тревоге и уверенности, убежденно отталкивало доводы, другое тянуло в покой пустоты, находя опровержения голосом Светланы Бернц.

За этими голосами он бродил от улицы к улице, перекрестками и поворотами, серыми каналами между домов и витрин. Вернулась ощущение потери, боль которую он преодолевал и давил несколько лет. Эл пропала. Новая убежденность придавила его плитой. Темная пустота и страх заполняли его изнутри. Он остался один. Не было рядом ожившей Эл или убежденного Димки. Ему хотелось кричать. Он не понимал, что происходит. Он решил, что если остановиться, то и поток его противоречий застынет на какой-то определенной точке. Решение у этой задачи отсутствует, но ему и решать не нужно, только остановиться. Он сел в каком-то уголке по дороге из ниоткуда в никуда, где никто его не видел и, закусив губу, застонал:

– Эл!

«Она другая? Она другая…» – крутилось у него в голове, а перед глазами мелькало сонное бледное лицо.

***

Эл нашла его тупо глядевшим перед собой. Его глаза не видели ничего.

– Алик, – позвала она его. – Алик, что с тобой?

Он не ответил, глаза остались пустыми. Эл тормошила его за плечи, но он не отреагировал.

– Алька, Алька, – позвала она снова.

Эл опустилась на колени и прижала его горячую голову к своей.

– Алька, отзовись. Да что с тобой? Алик?

Ему показалось, что его зовет знакомый детский голос. Никто так его не называл уже много лет. Это Эл? Он не знал, она ли это?

Щека коснулась ткани формы, знакомо гладкой, они недавно носил такую же. Это она обнимает его голову. Голова тяжелая и в ней бардак.

– Ты, – прошептал он, не узнав собственного голоса. – Ты нечеловек… Уже все равно.

Она взяла его лицо в свои руки и заглянула в глаза. Он и видел, и не видел ее, но глаза узнал. Страшно. Страшно в них смотреть.