Глава 13 Кризис

Издалека лились звуки музыки. Еле слышные, тонкие-тонкие. Он не знал мотива. Он расслышал голос глубокий, завораживающе звучный, как труба. Не тот из двух, третий. Обладателя голоса он не видел, но знал, что кто-то рядом…

Волны шумели. Это океан, который оглашал округу грохотом воды, врезавшейся в скалы или шум в его ушах? В эту идиллию врывался, звук других голосов и мешал ему погрузиться в океан.

– Алька, Алька.

Потом голос исчезал и переставал его тревожить, снова возвращался.

– Алька.

Он был не один и знал это, но то был не обладатель того голоса, который он слышал, смысл слов которого не мог понять. Рядом было еще существо. Невозможно не почувствовать тянущий из тугой бездны призыв. Первый голос твердил о потере, но за коротким окликом становился не ощутим. Призывающий возбуждал пространство не давал покоя. Он пугал его и удерживал от погружения в пустоту. Его сила то отталкивала и манила, как волна воды то накатывала, то отступала, меняя направление.

Он уходил. Возвращался.

– Давай, очнись… Алька…

Его тянуло назад.

***

– Я не думаю, что удастся быстро вывести его из этого состояния, – сочувствующе сказала врач. – Мне жаль вашего друга, но определить причину его состояния без обследования невозможно.

– Что за состояние? Походит на сумасшествие? Это же не кома? – спросила Эл.

– Больше похоже на контузию, – добавила доктор.

Эл не отходила от Алика с того момента, как доставила его техническим лифтом в медицинский кабинет в гостинице Ставинского.

– Мне трудно сказать. Он турист, на него нет полных медицинских данных. Я не знаю его. Где он был? Не могу сейчас дать заключение. Если я подам запрос на его карту… – объясняла врач.

– Не надо, доктор, пожалуйста. У него гостевой статус на базе. Он прилетел повидать меня, но технически он еще в рейсе. Он курсант Академии, такое происшествие испортит ему карьеру. Надо разобраться – я помогу.

Девушка-врач развела руками.

– Я найду причину, – клялась Эл.

– Вы обнаружили его таким? Сколько он так просидел?

– Мы пообедали и договорились, что свяжемся. Я тихонько сунула ему датчик под воротник. Он имеет привычку теряться. Так, на всякий случай. – Эл смутилась и пожала плечами. – Он не связался со мной, я успела выспаться, пошла его искать, нашла в переулке недалеко от этой гостиницы, в таком состоянии. Он встать не мог, не мог идти, пришлось тащить его, потом я вызвала вас. По времени от четырех до восьми часов.

– Хорошо, что я оказалась недалеко, в гостинице практически не бывает пациентов, которым требуется помощь такого рода.

– Я хорошо знаю базу, этот медицинский блок ближайший, и я притащила его сюда.

– Вы его несли?! – удивилась врач, и глаза ее расширились.

Эл явно не внушала ей веру в то, что она сможет унести человека. Доктор улыбнулась и кашлянула.

– Я тренированный человек. К тому же тут гравитация иная. В порту она сильнее, а в жилых комплексах – слабее. Мне не трудно. Это правда, я его несла. Немного, – подтвердила Эл, смутившись.

– У вашего друга шок, если не психическая травма. Мы не имеем права вмешаться, потому что не знаем, что было причиной. Мы можем навредить ему.

– Сколько еще ждать? – не унималась Эл.

– Я не знаю. Извините. Он должен сам подать признаки активности. Он впал в апатию, он или выйдет сам, или уйдет глубже. Причиной может быть испуг, травма, воздействие, что угодно. Мы не на Земле, я видела разные реакции на такую удаленность от родной планеты. Наверное, он не тренирован.

– Он будущий штурман, у него подготовка, – не унималась Эл. – Это не Плутон.

– Случается, что переменная гравитация действует на психику.

– Не оно, – возразила Эл. – Причина отыщется. Я найду.

Эл села на табурет-подушку, висящую в воздухе, обхватила голову руками и постаралась сосредоточиться. Она чувствовала Ставинского, чувствовала Светлану, Курка и Донована, она «Дельту» чувствовала, сможет и Алика.

При сосредоточении на нем, ее как будто опускали в темный туман, в шум и гомон. Хаос какой-то, нырок из реального мира в неизвестность. Ощущения были, но врач права, опыта контакта с другим человеком, да так, чтобы вникнуть в состояние глубоко… У Эл имелся необычный опыт контакта с Маем, она прибегла к той же технике, как во время поиска. Эл начала внутренне «шуметь»: мысленно звала Алика, дергала за незримые связи, уговаривала.

Врач наблюдала, как девушка замерла. Какой смысл так сидеть? Что изменится? Она закрыла глаза, мерно покачивалась, и походила на ненормального человека. Просить уйти? Жалко.

– Я не понимаю, – прошептала Эл. – А нельзя увидеть как-нибудь то, что видит он?

– Нет. Использование такого оборудования здесь запрещено. Попробуйте узнать у знакомых, где он был. Очень поможете, – нашла выход врач.

Эл подняла голову.

– Сейчас займусь, на датчике есть его маршрут. – Глаза торжествующе блеснули. – У вас найдется музыка?

– Музыка? – переспросила врач.

– Да. Плавная, очень тонкая. Флейта или что-то подобное? Включите ее.

– Зачем?

Эл улыбнулась и пожала плечами.

– Догадка. Клин клином… – Эл осеклась. – Он любит флейту. Я понимаю, глупо звучит. Он в Академии тренировался не спать и для этого включал флейту. Уверял, что не может под нее заснуть. Вдруг поможет. Это древний способ, еще с античности. Человек подсознательно реагирует на звуки. Мне подсказал его один весьма пожилой, по нашим меркам человек, он когда-то был практикующим лекарем. Терапевтом. Звуки действуют на душу… Музыка ему не навредит.

Врач подняла брови, глядя на девушку с иронией. Эл в свою очередь сделала серьезную мину, старалась быть убедительной.

– Я прошу.

– Я включу. Делать пока нечего.

– Я постараюсь быстро вернуться.

Врач проводила девушку взглядом и пожала плечами.

Эл застала Ставинского в гостинице. Опасаясь выяснения отношений, она вызвала его из холла по связи.

Объемная фигурка Эл развернулась перед командором в экране проектора. Она находилась в гостинице, но лично не зашла. Неужели боится? Пиратов не испугалась, а его, значит, избегает. Он усмотрел в этом признаки вины и сделал серьезную мину.

– Здравствуйте, командор, – обратилась она. – Я могу спросить?

– Спрашивай, – кивнул Ставинский.

– Вы недавно говорили с Аликом?

– Нет. А вот Светлана его видела. Ты подослала мальчишку шпионить за мной? – он пошутил.

Эл пропустила намек.

– Когда это было?

– Пока тебя не было, – заворчал Ставинский, делая ударение на последнем слове.

– Где она? – неожиданно требовательно спросила Эл.

Командор отрицательно мотнул головой.

– Скажите, командор, вы ее давно знаете? Светлану.

– Честно сказать, не очень давно.

– Она хороший врач?

– Почему ты спрашиваешь?

– Хочу знать ваше мнение. Она собралась меня исследовать.

– Да. Она разносторонний исследователь. Она владеет несколькими специальностями. У нее опыт аналитической работы помимо практики. К ней направляют людей со сложными случаями психических травм, полученных в космосе. Ты не забыла? У нас должен состояться разговор до моего отлета.

– И что за практика была? У Светланы, – игнорируя намек продолжала Эл.

– Почему бы тебе не спросить у нее самой? Ты вызывала меня по конкретному вопросу?

– Я обязательно спрошу, командор. Извините меня.

– За что? – Ставинский сохранил ровный тон, но направленность разговора его уже раздражала.

– За ваш обморок.

– Сомневаюсь, что это твоя вина.

– Я знаю, что не сомневаетесь, – прямолинейно, в своем духе заявила Эл.

«Вот с чем у этой бестии плохо, так это с тонкостями общения», – подумал командор. Ставинский нахмурился. От старика не укрылось то обстоятельство, что на совете сторона базы была представлена только теми людьми, кто так или иначе симпатизировал Эл. Начальник сектора удачно подобрал состав заседания. Ее техник инспектору готов был горло перегрызть, защищая Эл. На Земле ее такая лояльность не ждет, ему потребуется покрутить немало шестеренок академической машины, чтобы инцидент с полетом сочли ее оплошностью. Он-то не сомневался, что его лучшая ученица рванула в открытый космос по ведению души, едва получила данные о взрыве. Действовала хорошо, контакт установила, что-то нашла, вступила в бой, не погибла и нашла общий язык с галактожителями. Ему было чем гордиться.

В измену командор не верил ни мгновения. Не тот человек Элли Светлова.

– Как только у тебя будет время – зайди, – попросил Ставинский весьма мирным тоном.

– Да, – отозвалась Эл и прервала связь.

Прежде чем искать Светлану, она на поднялась на лифте и вернулась в кабинет, где лежал Алик. Из кресла пациента его тело врач переместила на медицинский стол. В комнате играла музыка. Доктор колдовала у диагностической системы.

Эл склонилась. Под опущенными веками его глаза подрагивали, зрачки начинали метаться, он что-то видел в своей нервной агонии. Эл мысленно позвала его, и глаза замерли. Несколько мгновений он выглядел бледным мертвецом. Эл осторожно провела пальцем по краю волос на виске, где билась жилка пульса. Частое сердцебиение выдавало борьбу.

Она стиснула волю в кулак, нельзя дать волю чувствам, ей важно сохранять холодный рассудок.

– Я тебе помогу, – прошептала она. – Держись, Алька. Я тебя разбужу.

Он казался беззащитным, комок подступил к горлу. Эл не могла поймать эмоции за хвост.

– Как ваше имя? – спросила, возникшая рядом врач.

– Эл.

– А полное?

– Элли.

– Он произносил слово. Я записала. На слух трудно разобрать, произношение странное, оно не очень длинное. Вот. – Она показала на экран. – Монтуэль. Вы знаете, что это?

– Понятия не имею. Я не могу сказать, сколько языков он знает.

– Я запросила его досье.

– Музыка помогла?

– Да. Вы уловили верный прием. Он стал чаще дышать, зашевелился, а потом опять замер. Шевелит глазами. Слово повторил дважды. Я могу предположить, что есть кое-какие признаки улучшения.

– Кусок музыки, Когда он заговорил, – заключила Эл. – Повторите еще раз.

– Я повторю запись, сейчас я дала ему коктейль из препаратов, – кивнула врач. – Вы узнали, где он был?

– Да. Я, кажется, знаю причину. Ему сделали внушение. В Академии учат этому противостоять, но в данном случае он не защищался, потому что доверял тому, с кем разговаривал. Еще он был взвинчен последние дни. У меня неприятности, а он мой друг. Мы давно не общались, я не знала, что он такой впечатлительный. – Эл стиснула зубы. – Я сейчас пойду и встречусь с автором этого кошмара.

– Внушение? Уже легче. Я поработаю в этом направлении, – кивнула врач. – Идите, Эл. Мне нужна цель внушения.

– Я и так ее назову. Его пытались настроить против меня. Я недавно вернулась из Галактиса, знаете какие сплетни ходят о таких как я?

– Да, я слышала. База – это маленькое сообщество. Вы тот самый пилот?

– Тот самый.

Врач покивала. Уверенная манера, напор и сила этой девушки получили логическое объяснение.

– Я поработаю в этом направлении, а вы попробуйте узнать подробности, напутствовала доктор.

Эл шагнула в лифт, когда врач спросила:

– Трудно было вернуться из Галактиса?

Лифт пошел вниз.

– Да, – подтвердила Эл и добавила самой себе. – Кто в городе еще не знает, где я была?

Эл прошла к справочному.

– Я ищу Светлану Бернц. Врач. Прилетела в паре с командором Ставинским на днях.

– Известен личный номер? – спросил вежливый голос.

– Нет.

– Ждите.

Через короткую паузу голос ответил:

– Она в Главном банке информации. Подготовить переход или обеспечить связь?

– Переход, – выбрала Эл.

Это означало быструю переброску. Скоростная капсула доставила Эл в холл информационного банка.

Светлана арендовала кабинет для работы, но не позаботилась о приватности. Система легко указала, где ее искать. Дверь кабинета оказалась незапертой.

Эл вошла неслышной тенью. Доктор Бернц стояла у большого экрана с медицинскими атласами. Эл не смотрела, что она ищет. Она встала у нее за спиной и удержалась от желания сделать захват за шею. На удачу она вспомнила собственную ярость при эксперименте в Галактисе и сохранила самообладание.

Светлана не заметила ее и вздрогнула, когда крепкая ладонь Эл легла ей на плечо и с силой придавила к полу.

– Вы говорили с Аликом? – прозвучал металлический голос Эл.

Светлана ощутила, как по спине бегут мурашки, сильные пальцы со знанием дела вцепились в ключичную кость, давление на болевую точку – заныли плечо и шея.

– Что случилось?

– Я задала вопрос.

– Да.

– О чем? – тот же голос, та же интонация, то же давление.

– О тебе.

– Конкретнее.

– Рассказала все, что знала.

– Он у врачей. Что вы с ним сделали?

– Рассказала правду о тебе.

– Такую, что он сходит с ума?

Эл уверенно развернула ее лицом к себе. Светлана разумно подчинилась. Она старалась не смотреть в темные глаза девушки. Яростный взгляд Эл она почувствовала кожей. Она продемонстрировала свой нрав! Именно такую реакцию ловила доктор Бернц, она нашла рискованный способ зацепить будущею пациентку. Вид у Эл угрожающе решительный, ярость вперемежку с холодным расчетом.

– Хм, так в том не моя вина, – возразила Светлана с фальшивым спокойствием. Эл видела гусиную кожу на ее скуле. – Элли, задумайтесь и о своей роли. Молодой человек неравнодушен к девушке, он питает дружеские чувства, даже более чем дружеские, а потом узнает, что она не только не искренна, она…

– Потому что вы ему так сказали. Еще слово в эту сторону, и я вас ударю, – прорычала Эл и замахнулась, сжав свободную руку с крепкий кулак.

Светлана присела и постаралась отстраниться, защищаясь. Эл разжала пальцы. Светлана решила, что сейчас Эл схватит ее за горло.

Девушка вернула себе равновесие, вздохнула и произнесла уверенно:

– Нет. Бить я вас не буду. Но запомните, если он не поправиться, я сделаю все, чтобы прекратить вашу практику. А если вы и впредь будете поливать меня грязью, если я увижу вас поблизости от Алика или моих друзей, – Эл притянула ее к себе и впилась взглядом, заставляя смотреть к себе в глаза, – я обещаю, что вы потеряете право практиковать, даже если я лишусь права летать. Оставьте мое окружение в покое. Слышите? Да или нет?

Светлана молчала.

– Да или нет?!

– Да, – ответила Светлана.

Эл мгновенно отпустила ее, развернулась и пошла к выходу.

Светлана повела болевшим плечом, одежда на ней взмокла, ее затрясло, кожа на теле горела, в коленях возникла слабость. Она подошла к стене и опустилась в кресло.

– Попалась, – дрожащим голосом, кивая вслед мыслям, произнесла Светлана. – Ах, Элли, как мы умеем злиться! А глазки – лед, а ярость – в дрожь бросает. Докажи мне теперь, что ты не воздействуешь на людей. Способность не в твою пользу. Жаль, свидетелей не было. Как опрометчиво, Эл, не в твоем духе. Я принимаю твой вызов. Забыла? Без меня ты на Землю не вернешься. Не терпится узнать, как ты реализуешь свои угрозы.

Эл тем временем спешила назад, к Алику, и жалела, что она не дикий лев или другой хищник. Тогда она бы растерзала эту тварь на части. Пока Эл добралась до клиники успела вообразить десяток способов расправы, подкармливая воображение и сводя на нет гнев.

Эл вошла в кабинет с ворохом печальных заключений, если Алик очнется, его дружбу она могла потерять. Последствия внушения не проходят сразу, а порой никогда. Она влетела в комнату, где он лежал, разгоряченная и запыхавшаяся.

Врач посмотрела на нее, налила воды и протянула Эл. На глазах у доктора Эл плюхнула в воду дозу успокоительного. Врач одобрительно закивала.

– Точно внушение. Неразрешимое противоречие, – сказала она, выпив воду до капли.

– А я нашла кусок музыки, на который он реагирует. Хотите увидеть?

– Не на нем. Запись есть?

– Да.

– Тогда давайте попробуем вытащить его. Ему внушили, что я не человек, а мы близкие друзья. Я ему нравлюсь, для него переживание слишком личное. Он, скорее всего, стал сопротивляться и запутался. Он не согласился с тем, что я – враг.

– Я могу это сделать сама, – недоверчиво сказала врач. – Я введу его в короткую кому, потом в сон, я запросила его телеметрию из номера гостиницы. У меня есть данные его баланса. Если к шоку причастны вы…

– Не причастна. Я объект в его воображении, наделенный качествами угрозы. В реальности это не так. Это ваша коллега постаралась, могу имя назвать.

– Вы записали признание? У вас есть доказательства?

– Думаю, что главным свидетелем может быть только он. – Эл показала на друга.

– Вы будете настаивать на дознании?

– Ни в коем случае. Подожду, когда он придет в себя, и все мы окажемся на Земле.

– В таком случае, я бы посоветовала, чтобы он вас не видел после побуждения. Это может привести к повторной реакции.

– Я хочу помочь. Очень.

– У вас есть медицинская подготовка?

– Я капитан. Я занималась космобиологией под руководством специалиста и много раз проходила обследования. У меня была посткатастрофическая трава. Процедуры знаю наизусть.

– Да. Я понимаю. Но сколько вам лет?

– Пятьсот шестьдесят семь, – бравурно отчеканила Эл. – Причем тут моя молодость. Я капитан Космофлота. Уже.

– Не смешно. Садитесь к приборам за экраном, если он очнется, то не увидит вас, – сказала врач и указала Эл на кресло ассистента. – Мне было бы спокойнее, если бы на этом месте сидел андроид.

– Считайте меня андроидом, – улыбаясь, сказала Эл. Она села к диагностическому центру и перечислила текущие данные.

– Вы читаете его матрицу? – спросила врач с недоумением.

– Я могу подсказать, если спросите. Мы давно не виделись, но его реакции я знаю с детства.

– Хорошо учту. Я не против. За работу, ассистент.

Эл в слух читала доктору сообщение с экрана и параллельно рассказывала свою версию случившегося. Услышав о мутации, врач сочувствующе посмотрела на нее.

Прошло пять часов.

– Все хорошо, – услышала Эл, наконец. – Температура, давление, метаболизм в норме. Он спит. Состояние стабильное. Сон будет долгим, это необходимо. До завтра его не стоит будить. Нервные связи восстановятся, он частично забудет происшествие. Останется состояние тревоги, его он будет преодолевать уже в бодрствующем состоянии. Не пытайтесь говорить с ним о кризисе, он не сможет принять решение, пока последствия внушения совсем не затушуются новыми впечатлениями, а это несколько месяцев. Я рекомендую вам не общаться и вернуть его на Землю как можно быстрее.

– А память? – спросила Эл.

– Она не повреждена. Коррекцию мы не проводили. Мозг в порядке, легкое эпилептическое возбуждение, – ответила врач. – Завтра я отменю препараты, и он проснется сам. Если ему не напоминать о случившемся, он со временем оправиться от травмы. Ему нужно забронировать отправку лайнером, где есть система погружения в сон. Сможете устроить?

Эл посмотрела на нее с благодарностью и кивнула.

– Вы такая бледная, – заметила врач.

Ее звали Катрин, Эл прочитала имя в протоколе обследования. В суматохе, она невежливо забыла спросить, как зовут доброго доктора.

– Я переживаю за него, – устало призналась Эл.

Она сидела в кресле с подавленным видом, сложив руки на груди.

– Что вы будете делать с ней? Я имею в виду с виновницей? – спросила Катрин.

– Я уже сделала. Предупредила.

– Грозно, – сказала врач и улыбнулась. – Комиссия по этике ничего не даст, я могу дать заключение, но не смогу подтвердить автора этого варварства. Я советую поскорее забыть происшествие. Молодой человек начинает работу в Космофлоте, а подобный случай подпортит ему карьеру. Мне придется зарегистрировать происшествие в его личной деле.

– Доктор, пожалуйста, не надо. Занесите головокружение. Нет. Обморок. Он раньше не был на орбите Плутона. Простой обморок. Такое часто тут бывает. Доктор, я умоляю.

– Вы подбиваете меня на обман?

– Да, – обречено выдохнула Эл. – Вы же сказали, что случай необычный. Это из-за меня. Я себе не прощу. Он перенес психическое воздействие, но сейчас он в норме. Посоветуйте ему тренировки.

– Он весьма неадекватно перенес внушение для подготовленного курсанта Академии, – усомнилась Катрин.

– В том и дело. Он невиноват. Он крепкий парень, я его с детства знаю. Я ручаюсь, с ним все будет хорошо. Все дело в том, кто внушал.

После пяти часов совместной работы Катрин все равно посмотрела на Эл, как на наивного ребенка.

– Вы не врач, откуда такая уверенность? Ваши доводы не больше, чем эмоции.

– Хотите, я на колени встану? – Эл сложила руки в мольбе. – Пожалуйста, доктор.

Катрин с минуту смотрела на Эл, потом повернулась к экрану и в графе «диагноз» набрала: «приступ летаргии».

– Устроит? – посмотрела она на Эл. Та в ответ со счастливой улыбкой часто закивала. – Сообщить, когда он очнется?

– Да. У меня будет много работы. Оставьте сообщение.

– Что же побудило вас так бороться за него? – спросила Катрин и улыбнулась.

– Наверное, любовь.

Доктор улыбнулась еще шире, ей понравился ответ.

– Честный ответ. По-капитански. Рассказать ему?

– Ни в коем случае. – Эл в знак протеста замотала головой.

– Вы хороший человек, Эл, обаятельный. И преданный друг.

– Хотелось бы в это верить, – сказала Эл. Лифт пошел вниз. – Только, кажется, не совсем человек.