Глава 5 Прошлое

Возвращение к людям далось Эл тяжело.

Отправленный капитаном "Тобоса" рапорт стал причиной дополнительных обследований. Время реабилитации увеличили. Психических отклонений у Эл не выявили. Катастрофа закалила ее, заставила повзрослеть. Космос повлиял на развитие не дальше аномалий допустимых земной наукой. Изменения затронули кроветворную и нервную систему. У чувствительности к датчикам нашлась пара объяснений. Врачи посчитали, что мутации пройдут с возрастом, а если закрепятся, то не повлияют на поведение.

Ее не вернули на Землю. Реабилитацию Эл проходила в клинике на Марсе. Она выделялась юным возрастом среди пациентов, поправлявших здоровье после дальних рейсов. К нелюдимой девочке отнеслись с теплотой, Эл немного оттаяла после травли в экипаже. Подслушивая разговоры взрослых, впитывая ленивую атмосферу отдыха, Эл осознала, что ее случай с конфликтом скорее исключение. Когда окружающие узнавали, что в ее экипаже все погибли, мало кто спрашивал о подробностях. К ней относились с уважением и на равных. Неудачные дальние полеты не редкость в Крсмофлоте. Если ты выжил, то скорее – герой.

Расследование гибели экспедиции длилось год. Инспекторы Космофлота опирались на показания Лондера и информацию с корабля. Врачи марсианской клиники выступили буфером, защитили Эл от допросов. Лондер признал, что поведение экипажа относительно курсанта было неправильным, что конфликт – результат неверной оценки ситуации. Часть вины он взял на себя. Эл временно оставляли в покое. Потом под видом выяснения подробностей и всестороннего исследования инспектор появлялся снова и снова.

Чтобы не скучать без дела, она продолжила учебу на параллельном курсе Академии. Эл закономерно заинтересовалась космобиологией и выживаемостью человека в космосе. Она изучила уставы Космофлота в этом же направлении и законодательство. Юриспруденция оказалась поучительнее уставов. Поведение службы безопасности Космофлота относительно нее подвигло Эл применить уставные правила. У нее нашлись законные основания не встречаться с инспекторами.

В середине курса реабилитации Эл подала запрос на капитанский статус. Академия с подачи командора Ставинского поддержала ее инициативу, настояла на продолжении дистанционного обучения и выдала Эл пакет заданий на капитанский минимум. Ее считали деятельным и перспективным курсантом, статус выжившей повлиял на решение академического начальства. Работу для получения звания капитана приравняли к полезной для здоровья после стрессовой терапии.

Так она получила контракт пилота-навигатора на орбитальной базе Плутон-6, еще дальше от Земли. Работа не для курсанта – сложная и достойная.

На момент вылета на топографическую разведку Эл оставался месяц до завершения академического курса.

Ковер индикаторов светился на экране, огоньки перемигивались, опытный глаз ловил в цветовых комбинациях состояние систем катера.

Она задавала полетную карту, сверяясь с заданием, тоже часть академической тренировки. Эл могла сунуть карточку в паз над головой, и система считала карту сама, но полет последний, и данные о нем пойдут с завершающий академический тест. Ручное управление системами – часть тренировки. Мысли периодически скакали в прошлое, а пальцы набирали заученные комбинации. Она не отслеживала, что делает. Очнулась, пожурила себя за автоматизм. Нельзя так делать, не вникая, за этим крылась безошибочность и точность. Воспоминаний не больше, чем всегда, но они отвлекают ее от реальности.

Податливая «Дельта» безукоризненно слушалась ее. Звук двигателей. Плавное покачивание. Фигурка Вердена за ограждением. Реальное освещение стало меркнуть, ему на смену система смоделировала виртуальные образы. Тело пирса стало подсвеченной иллюзией, а потом станция исчезла из поля зрения.

И вот – полет. Звезды плыли медленно. Движение казалось заторможенным. Плутон-6 отпустил не сразу, заставляя терпеть неприятные ощущения при ускорении. Переменная гравитация была особенно сильной здесь – в зоне станции. Эта база старая, создана специально, чтобы изучать это явление. Искусственная до последнего винтика. Она разрослась в размерах до приличного астероида, несколько городов: научный, припортовый, медицинский, свободные платформы с поселенцами и фермерский городок.

Обычно она всегда оборачивалась и любовалась базой, а сегодня забыла. Мысли Эл были сконцентрированы на полете, воспоминания исчезли.

Миновав первые навигационные маяки, она снова сверила программу с заданием. Дальность достаточно большая для катера. «Дельта-31» хороша для разведки, но энергии только-только хватит, возможно, будет остановка для ее набора, придется сделать петлю. Эл наметила запасные варианты возвращения. Она поняла. Это не совсем разведка, топография – повод проверить ее в последний раз. Для такого рейса нужна капитанская подготовка.

Начинается рабочая часть полета. Заниматься топографией – скучное дело. Беспилотный аппарат сделает такую работу не хуже. Причин три. Командующий сектора Леон Дантел давал ей налетать часы, а опыт топографии дополняет штурманскую подготовку. На тот случай, если Эл не утвердят в звании капитана, штурманские знаки у нее уже на рукаве рядом со знаками пилота, до окончания Академии, она штатный навигатор базы и член пилотажной группы.

У Дантела была забота посерьезнее карьеры Эл. «Дельта-31» – мощная и весьма ценная система навигации для дальних полетов. За год по статистике беспилотные корабли пропадали как никогда часто, пилотируемые всегда возвращались. Леон подстраховался. Его тревожили соседи – Галактис. Последние годы корабли и станции союза галактических цивилизаций все чаще дежурили на границах Солнечной системы. Маленький Плутон со своими спутниками, с разбросанными по орбитам планетарными станциями, транспортными модулями, заводами и жилыми комплексами привлек внимание галактожителей, когда оказался в дальней точке орбиты.

Плутон-6 – головная база в четырнадцатом секторе – по зоне охвата граничил с территориями влияния Галактиса. Соседи по космосу изучали вышедших за пределы своей системы землян. К Галактису Земля не примкнула.

Из скудной информации, которая долетала до ушей Эл, отношения нельзя назвать дружественными. Среди участников дальних полетов укоренилось негласное правило: не вступать в контакт с галактожителями. Опасаться чужаков не было никаких причин, они выглядели вежливыми соседями. Однако, как показала практики, если протянешь конечность собрату по космосу, вернешься домой, вместо отдыха ждет тебя неизбежное и неприятное объяснение с парочкой инспекторов службы безопасности Космфлота. Вдруг ты – уже не ты.

Эл за год ни разу не повстречалась с соседями. Представляя непредвиденную встречу, она полагала, что не преодолеет любопытства. Чего боялись люди? Чем так опасны граждане Галактиса? Земляне у них большим уважением не пользовались, считались агрессивными, почти варварами. Такое отношение породило недоверие и обиды со стороны молодой космической цивилизации. Система устройства Галактиса, как слышала Эл, была строго иерархической, каждый вид разума занимал свою позицию в общей схеме. Ее миру такое место тоже отвели, и космическому командованию землян место в системе не понравилось.

После полета на Тобос Эл критично относилась к соплеменникам. Галактис имел прямое отношение к возвращению ее и Лондера домой. Капсулу подобрал чужой спасательный корабль и доставил до границы Солнечной системы. В контакт с двумя землянами галактожители не вступили. Эл оценила заботу и осторожную вежливость спасателей. Кто знает? Возможно, ей и Лондеру повезло. Все были разными, в том числе на Земле. Они проспали спасение.

«Так вот зачем меня послали. Шпионить», – думала Эл равнодушно и вздохнула. Она будет обязана доложить обо всем, что увидит. Эл улыбнулась, есть куча способов «ослепить» технику и человека. После контакта с тобосцами Эл эту предосторожность землян сочла бы забавной.

Она отогнала мысль о шпионаже, уверила себя, что ей дают налетать необходимое для стажа время. Бесполезный полет. Эл откинулась в мягком кресле пилота и погрузилась в дальнейшие размышления, далекие от топографии астероидного пояса.

Скоро она станет самостоятельной. Капитан на корабле, далеко от Земли, – царь и бог на борту, самая уважаемая фигура. Эл снова улыбнулась. Ей летать одной. Уважать ее будет некому. Какая жизнь ее ждет? Одиночество – хороший способ прятать тайны, но оно тяготит. Ее жизнь после катастрофы напоминает десятую палубу «Тобоса». Бортовой мозг корабля не заменит придирчивого «Олли», который обыгрывал ее в шахматы. Она вышла из того возраста, чтобы дружить с роботом.

Эл пошарила глазами по доступному для обозрения кусочку звездного пространства.

Ее друг на Тобосе не давал бесполезных наставлений. Приступы бывают все чаще. Сдаться врачам означает прикончить себя, как капитана. Притворяться нормальной нельзя, так она пропустит изменения и столкнется с последствиями. За год она научилась не портить технику. Она спалила однажды систему наблюдения внутри катера. Это был приступ. Потому Верден ее и точит перед каждым вылетом, как древесный жучок, боится аварии, гибели подопечной. Причину так и не выпытал. При посадке, было дело, сбилось автоматическое управление. Она чуть не рухнула на пирс, села «вслепую». Опасаясь повторений, Эл научилась пилотировать «руками». С тренировками на взлете и посадке все давно смирились. Эл, как курсант, получила официальное разрешение.

Ей пока удавалось утаить иную сторону своей жизни. На Плутоне-6 режим экономии энергии приводил к тому, что отключали защитные купола, регулировали гравитацию, за частной жизнью следить – роскошь.

Ее «Дельта» стараниями инженера-техника не будет заниматься тотальной слежкой за единственным членом экипажа.

На Земле с этим будет сложно, за последнее время Эл сочла удачей, что она не оказалась на родной планете сразу после Тобоса.

Начался простой отрезок полета, и мысли опять метались от настоящего к прошлому и обратно.

Ее друг с Тобоса каким-то образом узнал о перемещениях во времени. Эта тайна закопана глубже катастрофы. До Земли далеко, в космосе скачки иного рода, временные аномалии и петли научно объяснимы. С этой особенностью она сталкивалась редко, помнила детское состояние беспокойства и предощущения, но ничего подобного перед скачками в космическом пространстве она не чувствовала. Детское состояние не посещало ее в космосе.

Друг с Тобоса был прав, чем больше времени проходило, чем взрослее она себя чувствовала, тем больше ее пугала мысль об аномалиях собственной природы. Будто странностей до Тобоса не было. Еще какие! Она не думала о них, не придавала этому значения, как это умеют делать дети. Катастрофа заставила ее повзрослеть и осмыслить себя.

Если бы знали те, кто учил ее в Академии, кто отправлял на Тобос, кто спасал и допрашивал… Эти способности тестами не выявить! Лондер в экспедиции залез в ее разум после контакта с тобосцами, и ее сразу заперли. Очевидно, что этот факт не оказался в отчете капитана и рапортах Лондера после возвращения. Эл догадывалась, что ее тело ведет себя странно в случае медицинского обследования или кризиса, она всерьез допускала, что оно временами ведет себя не по-человечески. То, что простили бы ребенку из колонии, не простят взрослому капитану Космофлота.

Эл назвала бы единственную причину, в которой была уверена – она из прошлого. Ее аномалии могла породить смена пространств. Потребность признаться временами мучила ее. Несколько человек на Земле знали, но ни один по веским причинам не нарушил до сих пор молчания.