Глава 14 Буря миновала
Эл стояла перед Леоном.
– Дайте мне работу. Любую. Я уже несколько суток болтаюсь без дела.
– У тебя отпуск, – пояснил Леон. – А беседы, забыла?
– Я все успею. Я не хочу сидеть без дела, – заявила девушка. – Что мне делать?
Леон поднял одну бровь.
– Ты вовремя. У тебя взыскание по части спасательных действий в космосе. У меня скоро сложиться мнение, что ты появляешься там, где происходят аварии.
Он шутил, Эл прореагировала грустным вздохом.
– Хорошо. Я прикрепил тебя к ремонтникам, но сейчас мне нужен пилот. Смена улетела на Землю, а другая застряла – лайнер задерживается. На орбите крутит станцию, как волчок. Знаешь, такие конструкции, как люстра. Что-то с гравитацией, вращает с большой скоростью. Что надо делать, тебе объяснят на месте. Пилот ты хороший. Справишься. Доверяю. Бери рабочий катер и отправляйся. Учти, работа бессрочная. Задача ясна?
– Да. Только я не ребенок, чтобы так примитивно объяснять, – нагрубила Эл.
Леон пропустил это мимо ушей.
– Значит, это я так тупо объясняю. «Дельту» свою передашь другому пилоту.
– С нее сняли арест?
– Инспекторы там все переворошили. Верден вопил как ошпаренный. Кстати, мозг поврежден, и это объясняет, почему ты летела на ручном управлении. Забыла сказать или не знала?
– Я не акцентировалась на этом. И так понятно.
– Семь суток не поспишь, точно не будешь акцентироваться. Отправляйся.
Вот почему Леон был доволен и простил ей грубость. Инспекторы не нашли ничего, что подвергло сомнению утверждения Эл. Все сказанное подтвердила техническая экспертиза. Башка у девчонки работает, как по программе. Все учла.
Эл вышла на площадку, увидела свою «недавнюю спутницу» и сразу вспомнила, что мозг «Дельты» был в порядке, когда она вернулась.
– А, ну все к лешему. Нет надобности разбираться. Только бы у Альки все было хорошо.
Он покинул базу вчерашним рабочим лайнером, вместе со сменой, ушедшей в отпуск. Летел сейчас на Землю в состоянии анабиоза.
Мысль о происшедшем застряла болью внутри. Ее собственные догадки, подозрения и сомнения слились с тем малым, что она о себе узнала. Этого было достаточно, чтобы ощутить себя в центре разыгрывающейся драмы, о финале которой она сама и окружающие едва догадывались.
Эл не пыталась искать выход, махнув на все рукой, она ушла в работу. Если происходят какие-то события, то между ними либо есть связь, либо нет, все просто. Развязка – только вопрос времени.
Леон ежедневно получал отчеты с места аварии. Он наводил о ней справки. Эл работала, как зверь, демонстрируя все, на что была способна. Через шесть суток прибыла долгожданная смена. Всех заменили, кроме нее, она добровольно осталась. Леон не мог приказать или запретить. Он составил фактический рапорт о происшедшем, сделал свои заключения и послал в совет Космофлота. С глаз долой – из сердца вон. Удивило Леона единодушие членов комиссии во мнении, что Эл не виновна в измене, а ее действия результат молодой запальчивости. Словно какая-то сила подействовала на всех, кто был посвящен в суть дела. Инспекторы с докладами и рапортами удалились, а с ними командор Ставинский, у которого кончился отпуск. Расследование свернули не просто быстро, а стремительно. Все затевалось, как скандал, а закончилось, как досадное недоразумение. Ему разрешили официально выдать Эл капитанские знаки отличия. Леон потирал руки от удовольствия. Девчонка «отделалась» замечанием и дополнительным экзаменом по капитанскому уставу. Возвращение из дальнего космоса на неисправном борту перекроет эту оплошность с лихвой! Леон с удовольствием занес этот пункт в штатную карточку капитана Элли Светловой.
Буря прошла мимо.
Аварию устранили, никто не погиб. Леон думал о том, что плохие времена миновали. «Чужаки» не посещали станцию, не рвались астероиды, бывшие курсанты не сбегали в Галактис. Воцарился прежний порядок. Бурные обсуждения, версии, догадки утихли под грузом повседневной работы.
С одного свободного поселения стартовал корабль и ушел в открытое пространство. Очередная группа безумцев отправилась искать счастья подальше от этой системы. Никто их за это не судил.
Леон не видел Эл с тех пор, как послал работать. Он не сомневался, что она не останется под его началом, не мог не отметить себе, что эта девушка – человек другого масштаба. Спокойная, размеренная жизнь не для нее.
Эл прожила на Плутоне-6 еще три месяца. Время не принесло облегчения. Она стала замкнутой, меньше общалась с прежним окружением, предпочитая одиночество. Кто-то списывал это на усталость, кто-то на гордыню после триумфального возвращения.
Эл ощущала, как медленно между нею и людьми растет стена. Она оправдывалась, что не следует заводить новые связи или обнадеживать уже знакомых, что она останется.
Она согласилась с фактом, что правда о ее прошлом выйдет наружу. Эл обдумывала стратегию, но подготовиться к такому невозможно.
Душевные муки усугубляло странное поведение ее тела. По совокупности всех происшествий, к прежним проблемам добавилась гамма обостренных ощущений, мир стал богаче, что не радовало Эл. Ей несколько раз внезапно становилось плохо, с телом творилось непонятно что. К великому везению, ее получасовые конвульсии никто не видел. Это были приступы, каждый из которых сопровождался бурей внешних ощущений, а потом кратким забытьем. Потом ничего, тело, как новенькое. Несколько дней между приступами протекали в покое, напряжение нарастало снова, мир менялся, превращаясь в букет энергий и вихри сил. Эл быстро сообразила, чем грозит подобное состояние, менялась сменами и пряталась от людей.
Полезной стороной изменений стали новые ощущения, иное качество контакта с окружающими и пространством. Эл гнала отчаяние и пыталась извлечь пользу. Коммуникативные навыки способности не улучшили, наоборот, рутинная жизнь и простые эгоистичные заботы окружающих, заставляли Эл все больше погружаться в себя. На базе ей негде применять новые навыки. Она упустила единственный шанс исследовать себя на борту крейсера чужаков, предвзятость и подозрительность стали поводом для отказа. Напутствия торнианцев, советы зелененького доктора из экипажа спасательного крейсера оставались единственными маяками в этом океане неизвестности.
Темную сторону новых навыков Эл осознала, когда предугадала смерть. Верден! Это был Верден! Понимание оглушило ее.
Эл подошла к Вердену, он суетился вокруг все той же «Дельты-31». Первый человек за последние десять дней, к которому Эл обратилась не по служебному делу.
– Как дела? – услышала она свой голос.
– На редкость хорошо, если ты заговорила со мной. Могу узнать почему? Других не балуешь.
– Просто не хочется, – Эл сказала так и попыталась улыбнуться.
– О, взошло Солнце, – отреагировал Верден.
– Как это?
– Ты улыбаешься.
Эл посмотрела на него. «Неужели его не станет? Когда?»
– Ты словно первый раз меня видишь. А ведь я твой техник. Правда, к «Дельте» своей ты и не подходишь. Взгляни последний раз. Завтра ей в рейс. Ждешь назначения?
– Нет. Думаю, что делать дальше.
– Ты же теперь настоящий капитан. Реши сама.
– Верден, ведь это ты распотрошил память корабля?
Они сели около опоры «Дельты – 31», прямо на полу площадки.
– С чего ты взяла? – возмутился Верден.
– Я знаю. Все было исправно, несколько неполадок в навигации. Выяснилось, что мозг вышел из строя только здесь.
– Странная ты. Кого винить?
– Верден, не отпирайся, я тебя насквозь вижу.
Верден засуетился, делая вид, что садиться поудобней.
– Давай пооткровенничаем, – предложила она. – Ты расскажешь, как все было, а я расскажу тебе кое-что о себе. Мне очень надо кому-то выговориться. Очень.
– Ты стала какой-то другой после последнего инцидента. Я уже задаюсь вопросом, не подменили ли тебя?
– Ну, будешь говорить?
Верден признался. Эл еще больше огорчилась, потому что замешан Алик.
– Значит, вы наврали? Выгородить меня решили? – с досадой сказала Эл.
– Что ты заладила? Кому от этого плохо? Тебе бы, спасибо, сказать. И другу своему скажи. Он тебя любит, иначе, не сделал бы. Риск большой.
– Верден, если узнают, не предполагаю, что будет. Высылки не миновать.
– Да, не боюсь я, и так немного осталось.
Эл посмотрела на него, а Верден заметил тревогу в ее глазах.
– Я же старик. А ты копию найди и либо уничтожь, либо спрячь. А теперь давай, выкладывай свой секрет.
Эл словно прорвало. Боль и отчаяние вырвались наружу. Голос дрожал и срывался, перехватывало дыхание, тело трясло. Она рассказала все, начиная с того, как попала в будущее и в Академию, рассказала то, что случилось с планетой Тобос и ею самой. Перед ее глазами снова прошли эти годы.
Верден обдумывал ее рассказ, поводил густыми бровями, поджимал губы и хмыкал, мотая головой.
Эл устала, безучастная сидела рядом, ей стало легче от собственной откровенности. Тайна перестала быть тайной и не так сильно тяготила ее. Она не ждала, что Верден быстро выскажется.
– Ну и история. Не знаю, во что тут верить, – протянул он.
– Во все верь. Я рассказала чистую правду.
Верден неуверенно покачал головой.
– Так ты у нас кто? И что ты теперь будешь делать?
– Я не знаю, – призналась Эл.
Верден всегда считал ее очень умной девушкой. Редкий человек сочетал в себе такие достоинства. А вот и угадай, кто она? Было очень жаль ее. Едва ли она придумала мудреную историю. Вердену очень хотелось ей верить, особенно в такую редкую минуту, когда она казалась беззащитной.
– Жалко, что я ничего не могу для тебя сделать, разве что помалкивать обо всем, – он замолчал, подбирая нужные слова. – Знаешь, наверное, будь я на твоем месте, я вернулся бы домой, ни что так не лечит душевные раны, как возвращение в детство.
Вот теперь он заметил на ее лице подобие улыбки, что видел раньше, потом она превратилась в усмешку и ногасла совсем.
– Спасибо, что выслушал меня.
– Все-таки я дам совет, хоть ты его не просишь, – начал Верден. – Для того, чтобы понять людей, надо самому стать человеком. Чтобы понять других, тех, надо забыть, что ты человек. Тебе дано и то, и другое. Люди тебя любят, я давно за тобой наблюдаю. Отвечай им тем же. Больно ты колючая, как ежик.
– Сначала стоит понять, кто я. Не хочу обманывать чужие надежды.
– У-у-у, – протянул Верден, – боюсь, что на это у тебя уйдет вся жизнь. Лучше подумай о том, какая от тебя будет польза. Ты пытаешься понять обе стороны. Несколько пространств сразу, несколько времен. Что-то мне говорит, что тебе это под силу. Далеко же ты зашла, чтобы назад поворачивать.
Эл молчала. Верден положил ей на затылок свою иссушенную годами руку и потрепал светлые кудри. Эл искоса посмотрела на него. Вдруг она почувствовала, как по щеке, оставляя прохладный след, скатилась слеза.
– Вот тебе и ответ, – пояснил Верден, глядя ей в глаза и вытирая пальцем каплю. – Жизнь наделила человека способностью плакать и смеяться, сострадать и радоваться вместе с другими, совершать дурные и хорошие поступки, любить. Да, человек умеет любить, с любовью в сердце он способен на очень многое – это песня его души. Вот я люблю корабли. Ни одного здесь нет, к которому бы я не приложил руки. Если завтра я умру, обо мне будут помнить все капитаны и пилоты, потому что, вступая на борт, они вспомнят старика Вердена, чудака и острослова, потому что я люблю эти машины, они как дети для меня. И вовсе не важно, что я никогда на них не летал далеко, зато они хранят следы моей работы, той, что дала им еще и еще шанс полететь. Тебе не скоро подводить итоги, но раз уж наделила тебя природа талантами, позаботься о том, чтобы было на что оглянуться. Отыщи такую любовь, человек это будет или дело, не важно, чтобы от этого ожил целый мир вокруг и тогда совсем неважно будет – человек ты или нет. А для меня ты была и будешь отважной девчонкой, которая умеет жить, улыбаясь, но при случае, не побоится показать зубы. И я не стану разбираться какая у тебя кровь. Ты для меня – человек. Я очень рад, что был твоим техником.
– Почему был? Ты и сейчас мой техник.
– Уже нет. Час назад мне дали согласие на отставку. Мое время закончилось. Но я все равно – твой техник.
Эл неожиданно кинулась ему на шею, обняла и сильно прижалась. Она плакала, не стыдясь слез, не пытаясь их сдержать. Верден, будто факел сунул ей в грудь, внутри все жгло, словно на старом пепелище снова начался пожар. Она ненадолго забыла о смерти.
Верден посмотрел на нее и подумал, что видит ее в последний раз. Он умер от сердечного приступа через три дня после разговора, отказавшись от помощи врачей, объяснив тем, что ему давно пора отдыхать.