Книги: Психологическая проза

Начало двухтысячных, глухая российская провинция, лютая зима. Двенадцатилетний Максим возвращается с каникул у бабушки и ждет на заснеженной остановке старый рейсовый автобус. В том же стылом салоне едет Катя, девочка, которая спе…

Я знаю, что он мне не подходит. Знаю это с первой минуты, с первого взгляда, с первого раза, когда он говорит одно, а делает другое. Но Дэн Ларин – это как черная дыра: чем дальше стараешься держаться, тем сильнее затягивает. Мы р…

Их посадили за одну парту в первом классе просто по росту – а вышло так, что эта случайность обернулась самой прочной дружбой в жизни обоих, в которую подолгу отказывалось верить.

Двадцать лет Ирина не могла простить матери, что та слишком быстро впустила в дом чужого мужчину после смерти отца. Разбирая сарай во дворе родительского дома, она находит вещь, которая заставляет пересмотреть все, что она думала …

Мать всю жизнь считала выбор дочери-кондитера позором семьи и восемь лет не спрашивала о ее работе. Пока не оказалась в больнице, а дочь, собирая ее вещи, не наткнулась на папку, которая все объясняет.

Восемь лет Марина ухаживала за парализованной матерью в глухой деревне, и единственное, что не давало ей забыть, что она еще живет, – это звонок подруги каждую среду ровно в восемь вечера.

Одиннадцатилетний Матвей никогда не видел бабушку по маминой линии – о ней в доме просто не говорили. Найдя в старой коробке связку неотправленных писем, мальчик решает исправить это сам, не спрашивая разрешения у взрослых.

Пятнадцать лет назад мать ушла из семьи, и Катя перестала для нее существовать – все ее открытки складывались в коробку нераспечатанными. В ночь перед очередным переездом Катя впервые берет в руки нож для бумаги.

Разбирая антресоли в квартире умершей матери, Ирина находит свой школьный дневник за восьмой класс – тот самый год, когда ушел отец и мать работала в две смены. Весь дневник подписан ее собственной детской подделкой. Она тридцать …

Полина Реутова – единственная, кто остался в живых в паркинге на Заречной в ту ночь, когда убили ее лучшую подругу. Она смотрела убийце в лицо с расстояния вытянутой руки. И не помнит ни черт, ни голоса – память заблокировала моме…

Развелись четыре года назад. Марина уехала в Москву и научилась жить без него. Егор остался и научился делать вид, что счастлив. Она возвращается в родной город не по любви – по нужде: продать бабушкину квартиру и наконец занять д…

Аркадий Львович тридцать четыре года преподавал историю в школе номер шесть и был уверен, что помнит всех. В хозяйственном магазине на окраине к нему подошел седеющий мужчина в рабочей куртке и назвал его по имени-отчеству. Учител…

Медсестра Нина Петровна сорок один год учила молодых не запоминать больных: запомнишь одного – надорвешься. Одного она все-таки запомнила – мальчишку с мотоцикла, которому в жаркую ночь восемьдесят седьмого пообещала, что он дожив…

В школьной мастерской поселка Красная Горбатка Витю Прохорова считали безнадежным, и учитель труда не жалел его громче всех. Через тридцать семь лет Виктор Николаевич приезжает в закрывающуюся школу за старым верстаком и получает …

После смерти матери Ирина впервые берется печь тот самый капустный пирог, рецепту которого ее так и не научили. В нижнем ящике под клеенкой находится тетрадь в клетку, обернутая в обои, – 1985 год. На полях рядом с рецептом идут п…

Люда возвращается в родительский дом в Мичуринске спустя двенадцать лет – с сыном, чемоданом на одном колесе и разводом за спиной. Мать встречает ее сухо, будто дочь выходила в магазин. И только утром, за чужим пирогом, выясняется…

К шестидесятилетию матери Оля собрала слайд-шоу из старых альбомов и включила его в кафе после третьего тоста. Двадцать пятый кадр гости встретили смехом. На двадцать шестом за столом стало тихо – потому что снимок сделан за четыр…

Женя выросла с уверенностью, что в девяностые мать бросила ее ради заработков в другой стране. На похоронах бабушки, разбирая старые вещи, она находит жестяную банку с доказательствами того, что вся ее обида держалась на чужой лжи…

Тридцать один год дружбы кончился в июле, из-за веток смородины, свесившихся через межу. Двенадцать лет две соседки прожили по разные стороны зеленого профлиста, слыша друг друга, но не здороваясь. А когда на воротах появилась бум…

У девятилетней Насти из детдома было все имущество в пакете из «Магнита» и кукла Катя без правой руки. Новые родители купили ей другую, красивую, в коробке с ресницами – она вежливо поблагодарила и ни разу не открыла. Тайна отлома…

Десять лет Валентина и Нина не здоровались, встречаясь на одной лестничной площадке, – пока беда не решила за них то, на что не хватало ни гордости, ни времени.

Марина приехала к отцу в Копейск без предупреждения и обнаружила в прихожей чужие тапки и детские сапожки. Она сделала ровно то, что сделала бы любая дочь: потребовала ключи и в тот же день сменила замок. Отец не сказал ни слова п…

Доктор дал ей восемь месяцев. Я считал дни. Вся семья собралась в доме: мать, которая не простила ее за то, что та замужем не вышла; сестра, которая завидовала ей всю жизнь; брат, который любил ее и никогда это не признавал. А она…

Город пустеет. Каждую ночь еще одно окно на улице светится розовым. Те, кто смотрит в розовое окно, на утро не приходят на работу.На днях я тоже увидела одно. И мне стало казаться, что это окно смотрит не на меня, а ищет. И оно на…

Двадцать два года Люба ходила в чужую квартиру на улице Кирова – сначала за деньги, потом просто так. Она знала эту старуху лучше, чем собственную мать. И только на девятый день после похорон нашлась тетрадь, которую Тамара Петров…

Шесть лет Кирилл не разговаривал с отцом – с того самого дня у баков, на девять дней по матери. Теперь надо перегнать в Багаряк старую «четверку», которую отец продал за сорок тысяч. До деревни шестьдесят километров щебенки, дождь…

Валера прилетел из Сургута делить отцовскую квартиру и был готов к скандалу – сестра Оля не разговаривала с ним одиннадцать лет. Они разобрали шкафы, поругались из-за сервиза и уже почти все поделили, когда из-под линолеума в мале…

Марина двенадцать лет чинит чужие обручальные кольца – вправляет камни, наплавляет золото по свежим сколам, слушает истории людей, которые приносят в ее мастерскую под сводчатым потолком старого ярославского дома то немногое, что …

Восемь лет назад Люда уехала из Кинешмы, оставив мужу и дочери только записку и пакет с недовязанной шерстью. Теперь она стоит у знакомой двери с коробкой в руках и не знает, откроют ли. А в шкафу до сих пор лежат те самые варежки…

Люба умерла в феврале, и Сергей Дмитриевич всерьез собирался свести ее сад: два последних лета жена провела на коленях в земле вместо обещанной поездки к морю. В июне он находит в теплице тетрадь в клетку – сухие записи о посадках…

Андрей женился на Свете, когда ее сыну было пять, и через два года дал мальчику свою фамилию. Еще через четыре года Света уехала в Сочи, и все вокруг говорили: отвези ребенка матери, он тебе никто. История о том, кем на самом деле…

Старики продают дом в Кинешме и уезжают к сыну в Иваново – все правильно, все разумно. Покупательница почему-то не ходит по комнатам, а стоит в дверях кухни, у косяка с карандашными черточками детского роста. Одна из отметок сдела…

Сорок лет Нина Сергеевна помнила один майский урок и одного мальчика с третьей парты – и считала это своей единственной настоящей виной. В ноябре к ней в квартиру пришли ставить пластиковые окна. Бригадир вытер ноги о коврик и ска…

Мать умерла в феврале, и брат с сестрой делят ее вязниковскую квартиру вежливо и кисло, как в очереди: гараж, «Зингер», холодильник – все разошлось без единого лишнего слова. А потом на стене остались дедовы часы, привезенные из К…

Все считают их семью идеальной. Красивый дом на Рублевке, успешный муж, взрослые дети из лучших вузов, безупречные рождественские фотографии у камина, которые местные журналы охотно печатают в рубрике «Успешные семьи региона». Нат…

Сергей приезжает в Кинешму продавать материну квартиру и тридцать лет спустя сталкивается с той, из-за которой всю жизнь считал себя виноватым. Он привез с собой покаяние, которое готовил три десятилетия. Оказывается, помнят их со…

Нина Алексеевна приносит в ржевскую библиотеку книгу, взятую в марте 1985 года, и просит посчитать, сколько она должна за сорок лет. Молодая библиотекарша лезет в подсобку за старым формуляром – и находит там запись, сделанную чуж…

Каждое утро без четырех минут семь Петр Аркадьевич выходил к остановке на Заводской и кормил рыжую собаку с рваным ухом. Он делал это одиннадцать месяцев подряд, в любую погоду, и никому об этом не рассказывал. Однажды на остановк…

Нина умерла в августе, а кот пришел в декабре – серый, с рваным ухом, сел на крыльце и не ушел, сколько ни топай валенком. Виктор Степанович всю жизнь не терпел кошек и сорок лет держал дом в идеальном порядке, по тетрадке с расхо…

Все лето двенадцатилетний Тимур и его дед Равиль Хасанович шкурят, конопатят и красят рассохшуюся лодку в поселке под Астраханью. Дед обещает: в августе пойдут на ерик за судаком. Лодка почти готова, и остается один слой краски.

Луна убывает. Это мой третий такой цикл в этом городе, и я знаю правило: в убывающей луне люди уходят. Вчера уехал мой муж, не оставив записки. В позавчерашний день – моя мать. Сегодня встала с ощущением, что уходить должна я, но …

В девяносто седьмом отец подарил десятилетнему Игорю подержанный «Салют», перекрашенный в гараже синей эмалью, и услышал в ответ: «Он же с помойки». Через двадцать девять лет Игорь приехал разбирать этот гараж перед продажей дома.