Верстак номер шесть

В мастерской школы номер два посёлка Красная Горбатка пахло горячей стружкой, олифой и немного мышами: под шкафом с заготовками жила семья, и Пётр Игнатьевич её не трогал, только ставил на ночь блюдце с водой.

Верстаков было двенадцать. Шестой стоял у самой батареи, и его никто не хотел: зимой от чугунных секций несло так, что клей в банке из-под кофе брался коркой, а лак сох раньше, чем успеешь провести кистью до конца доски. Поэтому шестой достался Вите Прохорову.

Витю в седьмом «Б» звали Прохор и считали безнадёжным — не злобно, а спокойно, как считают, что февраль холодный. Он читал по слогам, писал «карова» и в четверти имел тройки с натяжкой и двойки без неё. Русичка Тамара Львовна говорила в учительской, что мальчик не тянет, что таким место в Муроме, во вспомогательной, и что она не обязана тащить на себе весь посёлок.

Пётр Игнатьевич на это молчал, дул на чай в гранёном стакане и уходил в мастерскую до звонка.