Карандаш на нитке

Дом в Юрьевецком переулке продавали второй месяц.

Аркадий Семёнович выносил из сарая всё лишнее: рубанки, банки с болтами, детский велосипед «Школьник» без седла. Зоя Тимофеевна мыла окна, хотя риелторша Марина говорила, что можно не мыть, что берут всё равно землю, а дом или снесут, или обошьют сайдингом.

— Пусть чисто будет, — говорила Зоя и шла мыть.

Она мыла так, словно не окна отмывала, а прощалась. Каждой створкой, каждым шпингалетом, каждой трещиной в подоконнике, куда Митя в шесть лет запихнул горошину, и она, горошина эта, проросла на следующий год, и Аркадий Семёнович не вырвал, а подвязал к штапику бечёвкой, и вырос стебель, и были три горошины, мелкие, но настоящие. Аркадий потом говорил: «Вот видишь, и подоконник плодит». Зоя смеялась. Это было смешно. Это было давно.

---

Дом был не ахти: пятистенок пятьдесят второго года, обшитый вагонкой, печь, вода в колонке через два двора. Зато Кинешма, зато до Волги пятнадцать минут пешком, зато четыре вишни и куст жасмина под окном.