Должок

В ноябре девяносто третьего в доме на Пролетарской батареи были холодные с самого начала месяца, и весь подъезд об этом знал наизусть, потому что на первом этаже висело объявление от ЖЭКа: «Отопление будет подано после устранения аварии на теплотрассе». Объявление висело с двенадцатого числа. Аварию никто не видел, теплотрассу тоже.

Ира вернулась со смены в половине восьмого, в темноте, поднялась на свой четвертый и еще на лестнице услышала, как у Светы внизу орет младшая. Орала она не капризно, а тем ровным гудящим ревом, каким плачут дети, которых уже полчаса никто не берет на руки, потому что руки заняты.

Дома было пятнадцать градусов. Ира знала точно, потому что термометр висел в кухне на оконной раме, и она смотрела на него каждый вечер, как смотрят на плохие анализы.

Настя сидела за столом в пальто, в шапке и делала уроки. Перед ней стояла кружка с кипятком, в кипятке плавал ломтик лимона, купленный на прошлой неделе и с тех пор разрезанный на восемь частей.