Я себе не писала, но почта настаивает

Посылки у нас выдают по последним четырем цифрам, и это единственное в моей работе, что за восемь лет не поменялось.

— Ноль-два-девять-семь, — сказала женщина в желтом дождевике и сразу добавила: — Мерить не буду, мне некогда.

— Мерить никто не просит, — ответила я. — У вас чайник.

— Какой чайник?

— Электрический, два литра. Так в накладной.

Она посмотрела на меня так, как смотрят на человека, который от скуки вскрывает чужие коробки. Я привыкла. Женщина забрала чайник, расписалась пальцем по стеклу, и стекло, как всегда, записало вместо подписи кривую молнию.

Пункт выдачи на Кузнечной, шесть. Двенадцать квадратов, две примерочные из плотной шторы, стеллаж до потолка и я. Меня зовут Ника Ершова, мне тридцать четыре, и я целый день отдаю людям то, что они сами себе заказали. Работа честная, как таблица умножения: человек нажал, человеку принесли.

В час дня зашла тетя Люся из четвертого подъезда, взяла тапки и осталась стоять у стеллажа, чего она просто так не делает никогда.