Мурена

Позвонила тетя Валя, отцовская двоюродная сестра, и, как всегда, начала с середины:

– Кирюш, он машину продал. Сам погонит, а он же в сумерках не видит толком. Ты бы съездил.

– Пусть сам попросит, – сказал Кирилл.

– Он не попросит. Ты его знаешь.

Он знал.

В субботу в шесть утра Кирилл выехал из Екатеринбурга в Каменск-Уральский. Отец ждал у гаражей, в куртке, которую Кирилл помнил еще школьником: болоньевая, темно-синяя, с прожженным рукавом. Юрию Семеновичу было шестьдесят девять, и он стал ниже. Это Кирилл увидел первым делом – что отец стал ниже ростом, – и внутри сделалось нехорошо.

– Здорово.

– Здорово.

Шесть лет. В последний раз они разговаривали на девять дней по матери, во дворе, у баков, и отец сказал: «Тебя тут не было». Кирилл ответил тем, чего до сих пор не мог повторить вслух, сел в машину и уехал.

«Четверка» стояла в гараже под чехлом. Цвет назывался «мурена» – зеленый с прозеленью, как вода в Исети в июле. Отец купил ее в девяносто восьмом, и Кирилл, пятнадцатилетний, все то лето протирал ей пороги ветошью, потому что за это разрешалось посидеть за рулем во дворе.