Кастрюля борща

Валентина стояла в прихожей с мусорным ведром в руке и смотрела в глазок.

На площадке Нина возилась с замком тринадцатой квартиры. Замок у нее заедал третий год, об этом знал весь подъезд, потому что Нина всякий раз, закрыв дверь, дергала ручку и говорила вслух: «Ну вот и слава богу». Сегодня она сказала это же самое, поправила шапку и пошла вниз, и было слышно, как она держится за перила и как на площадке между третьим и вторым останавливается перевести дух.

Валентина досчитала до тридцати, потом еще до тридцати, и только тогда вышла.

Вот так они и жили. Двенадцатая и тринадцатая, дверь в дверь, одна лестничная клетка на двоих, общий коврик у мусоропровода, общий подоконник, на котором Тамара из шестой держала свою вечную герань в трехлитровой банке.

Февраль стоял мокрый и черный. Снег сошел до асфальта, потом опять лег, потом опять сошел, и у подъезда была наледь, которую никто не посыпал, потому что дворника в этом году сократили и вместо него приезжала машина, а машина заезжала во двор через раз.