Синяя эмаль

Велосипед стоял посреди двора, накрытый простынёй, и Игорь понял, что это велосипед, ещё из окна: руль топорщил простыню двумя рогами.

Было третье августа девяносто седьмого года, ему исполнялось десять, в посёлке Сосновка вторую неделю не было дождя, и вода в колонке на углу шла ржавая. В леспромхозе не платили с марта, выдавали талонами в магазин, и мать брала по ним муку, сахар и почему-то всегда лавровый лист.

Отец, Николай Иванович, стянул простыню одним движением, как фокусник.

Это был «Салют», взрослый, складной, покрашенный синей эмалью — той самой ПФ-115, которой в гараже красили всё подряд: ворота, скамейку, бачок под умывальником. Краска легла густо, с двумя потёками на раме, и кое-где под ней просвечивала старая, коричневая. Седло было чужое, широкое, с торчащей из шва пружиной. Звонка не было вовсе — на его месте на руле осталось светлое кольцо.

Игорь стоял и смотрел.

Он хотел «Аист». Новый, подростковый, салатовый, из «Спорттоваров» в Слободском, с чёрными крыльями и никелированным звонком, — они с матерью видели его в мае, когда ездили за школьной формой, и он тогда трогал руль и нюхал новую резину, а мать сказала: «Отойди, не дразнись».