Развод. Точка. Или нет?

Мрамор был холодным даже сейчас, в июле. Аня положила на него ладони так, как делают, когда хотят на что-то опереться, а опереться не на что.

Между ней и Германом лежали документы. Три страницы, скрепка, галочки карандашом там, где нужна подпись. А поверх бумаг два кольца. Ее и его. Она сама вытащила их из шкатулки полчаса назад, положила рядом и не смогла объяснить зачем.

– Ты не обязана решать сегодня, – сказал Герман.

– Обязана. Иначе я не решу никогда.

Подвесные лампы над островом лили теплый желтый свет, и от этого все выглядело почти уютно: кухня, которую они выбирали вместе, плитка, которую она везла из Италии, два человека, семь лет и одна ручка на двоих.

Полчаса назад Аня стояла в спальне перед комодом и держала в руках шкатулку.

Шкатулка была свадебная, деревянная, с плохо подогнанной крышкой, которую надо было приподнимать двумя пальцами с угла. Внутри лежало то, что складывают в такие шкатулки за семь лет: серьги, которые жмут, чек из ювелирного, английская булавка, ключ непонятно от чего. И два кольца, снятых в разное время и по разным причинам.