Муж по умолчанию

Буква «О» в слове «СРОКОВ» висела криво третий год.

Я это знаю точно, потому что смотрю на нее каждое утро с остановки, пока трамвай отъезжает и открывает наш фасад. Бывший банк, серый камень, шесть окон в ряд и над входом металлические буквы: ПАЛАТА СЕМЕЙНЫХ СРОКОВ. Буквы делал мой муж. Последнюю «О» держит один винт из двух, и в ветер она чуть поворачивается, как будто хочет посмотреть, кто идет.

— Починю, когда будет повод, — сказал Глеб три года назад.

Повода с тех пор не нашлось.

Внутри Палаты пахло мокрыми зонтами и бумагой. Восемь пятьдесят две. Костик за пятым окном уже сидел, уже пил кофе и уже смотрел на меня.

— Сегодня? — спросил он.

— Что сегодня?

— Ничего, — сказал Костик и улыбнулся так, как улыбаются люди, которые все прекрасно знают.

Он знал. Тут все знали. У нас в базе нет ни одной тайны, кроме служебных, а служебные обсуждают в курилке.

Меня зовут Марта Ершова, мне тридцать два, и девять лет я сижу за окном номер четыре. Окно четыре ближе всех к двери, поэтому к нему идут первыми, а первыми идут те, кому страшнее всего. Я считаю сроки. Это моя работа. Я знаю, у кого в городе брак истекает сегодня (сорок один, я проверила вчера), кто из них продлится в последний день, а кто вообще не придет. Я знаю, что люди из Заречья продлеваются на год, а из центра на пять, потому что у людей из центра ипотека. Я знаю, что в дождь приходят чаще. Не знаю почему.