Пирог с яблоками, тетрадь в клетку

Тамара Петровна умирала долго и неудобно, как жила.

Люба приходила к ней с две тысячи третьего года. Тогда её взяли на два часа в день: подмести, сходить в аптеку, разогреть суп. Платила дочь, Ирина, из Москвы, переводила на карту первого числа, всегда вовремя, всегда без слов. Первые полгода Тамара Петровна называла Любу «женщина» и следила, не ворует ли она сахар.

Потом Люба осталась на четыре часа. Потом на весь день. Потом переводы стали приходить пятого, десятого, никогда. Ирина писала: «Люб, туго сейчас, вы уж как-нибудь». Люба отвечала: «Ничего». Так и осталось — ничего.

Белгородская область, Бирюч, улица Кирова, дом с зелёной облупленной верандой. Люба поднималась на второй этаж, отпирала своим ключом и с порога слышала запах: валокордин, старая шерсть, вываренная курица. Зимой добавлялся запах горячей пыли от батареи, летом — тополиного пуха, который набивался в сетку на окне и висел там седыми клочьями.