Двадцать шестой кадр

Юбилей отмечали в «Сударушке» на Свердлова: там пускали со своим спиртным, брали недорого, и на стене висел телевизор, к которому можно было подключить флешку. Ради телевизора Оля это кафе и выбрала.

Слайд-шоу она собирала две недели. Отсканировала три альбома, коробку из-под зефира с чёрно-белыми карточками, конверт с негативами, завалившийся за книги. Подобрала музыку, вставила подписи мягким шрифтом: «1971. Мама в третьем классе». «1984. Кострома, набережная». Ей хотелось, чтобы мать хоть раз в жизни увидела себя со стороны — красивой.

Тамара Николаевна к юбилею относилась как к неприятной процедуре. «Шестьдесят — не праздник, а справка», — сказала она и до последнего торговалась: может, дома посидим, вчетвером. Всю жизнь такая — сухая, тревожная, с поджатыми губами. В детстве Оля с Женькой звали её между собой Скорой Помощью: при любом кашле она хватала градусник и вела в поликлинику, скандалила в регистратуре, требовала снимок, анализ, направление в область. Женька однажды пошутил, что мама их любит только больными. Мать услышала и три дня не разговаривала.