
Вероника — участковый педиатр в Нижнем Новгороде. Женщина, которая умеет за десять минут сбить чужому ребёнку температуру и четыре года не может сбить собственную боль — с тех пор как Максим сказал, что не готов быть отцом, и ушёл из брака, где она хотела детей больше всего на свете.
Дождливым вечером в дверь звонят. На пороге стоит он. Без вещей, без объяснений, без права на её прощение. Она хочет захлопнуть дверь — рука уже тянется к замку.
Но за его спиной, в тени лестничной клетки, стоит маленькая девочка лет трёх. Цепляется за его руку, смотрит мутными от жара глазами и зовёт его «папа» — то самое слово, из-за которого когда-то рухнул их брак. Максим женился через год после развода, стал отцом. Два месяца назад его молодая жена умерла внезапно, оставив его одного с ребёнком, которому сегодня плохо, а до ближайшей скорой — час ожидания.
Вероника впускает их не как бывшая жена — как врач. Но профессиональный долг и старая боль редко умещаются в одной квартире надолго, а связка ключей, которую Максим так и не решился выбросить, красноречивее любых его слов.
История о женщине, которая должна была захлопнуть дверь, но вместо этого впустила в свою жизнь чужого ребёнка, старую любовь и вопрос, ответ на который она не готова себе дать: можно ли выбрать заново то, что однажды тебя не выбрало.
Людмила Тихонова двадцать лет проработала в областном архиве и уверяет, что все её сюжеты пришли из описей: там, где в деле не хватает листа, и начинается детек…
Нравится книга? Угостите автора — это мотивирует писать дальше.
Звонок в дверь застал Веронику с градусником в руке — не своим, служебным, тем самым электронным, что она брала с собой домой заряжаться, потому что в поликлинике розетка в ординаторской третий месяц как выгорела, а заявку на ремонт завхоз обещал закрыть «на следующей неделе» уже двенадцать недель подряд. Вероника поставила градусник на полку, вытерла руки о полотенце и пошла открывать, думая, что это опять соседка снизу — та повадилась одалживать соль вечерами, будто соль имела свойство заканчиваться исключительно после восьми.
За дверью стоял дождь. И Максим.
Она не сразу поняла, что видит именно его — четыре года меняют человека медленнее, чем кажется, но достаточно, чтобы на секунду мозг предложил более безопасное объяснение: обознался, похож, слишком похож. Потом дождевая капля скатилась с его виска ровно туда, где она всегда скатывалась, — по старому шраму над бровью, который сама же Вероника когда-то заклеивала пластырем в приёмном покое, где они и познакомились одиннадцать лет назад, — и никакого «обознался» не осталось.
ЭксклюзивБесплатно
ЭксклюзивБесплатно
Эксклюзив89 ₽
ЭксклюзивБесплатно
Эксклюзив89 ₽
Эксклюзив74 ₽
ЭксклюзивБесплатно
Бесплатно
ЭксклюзивБесплатно
ЭксклюзивБесплатно
ЭксклюзивБесплатно
ЭксклюзивБесплатно
ЭксклюзивБесплатно
ЭксклюзивБесплатно
Эксклюзив94 ₽
Эксклюзив94 ₽Аккаунт нужен, чтобы сохранить прогресс и вашу библиотеку. Бесплатно, без подтверждений и рассылок.