Ласточка

Лодку Тимур нашёл во вторник, когда полез за мячом в крапиву за баней. Мяч улетел туда ещё вчера — Тимур пинал его у забора, сам с собой, потому что играть было не с кем, а пинать было надо, иначе тоска по посёлку становилась физической, как зубная боль, — и мяч перемахнул через банную стенку и ушёл в заросли. Тимур долго не полез: крапива там была по пояс, густая, злобная, с толстыми стеблями, как кабели. Но сегодня, на четвёртый день скуки, решился — раздобыл у деда старые брезентовые рукавицы, надел поверх куртки, перемахнул через стенку и полез, раздвигая стебли ногами, как кусты в джунглях, которые он видел в документалке про Амазонку.

И наступил на что-то твёрдое.

Он отодрал крапиву — она цеплялась за рукавицы, за куртку, за штаны, жалила через джинсу, — и увидел. Нос. Деревянный, заострённый, серый от старости, с трещиной вдоль правого борта, как морщина. Дальше — борт, днище, второй борт. Лодка лежала на боку, вросшая в землю, и крапива обступила её со всех сторон, как будто проросла сквозь, как будто лодка была здесь всегда — не положена, а выросла.