Ласточка

Лодку Тимур нашел во вторник, когда полез за мячом в крапиву за баней. Мяч улетел туда еще вчера – Тимур пинал его у забора, сам с собой, потому что играть было не с кем, а пинать было надо, иначе тоска по поселку становилась физической, как зубная боль, – и мяч перемахнул через банную стенку и ушел в заросли. Тимур долго не полез: крапива там была по пояс, густая, злобная, с толстыми стеблями, как кабели. Но сегодня, на четвертый день скуки, решился – раздобыл у деда старые брезентовые рукавицы, надел поверх куртки, перемахнул через стенку и полез, раздвигая стебли ногами, как кусты в джунглях, которые он видел в документалке про Амазонку.

И наступил на что-то твердое.

Он отодрал крапиву – она цеплялась за рукавицы, за куртку, за штаны, жалила через джинсу, – и увидел. Нос. Деревянный, заостренный, серый от старости, с трещиной вдоль правого борта, как морщина. Дальше – борт, днище, второй борт. Лодка лежала на боку, вросшая в землю, и крапива обступила ее со всех сторон, как будто проросла сквозь, как будто лодка была здесь всегда – не положена, а выросла.