Глава 3. Полёт сквозь галактику
Много дней корабль летел сквозь бескрайние просторы звёздной Вселенной. Марсик научился жить на нём как настоящий член экипажа, хотя экипажа никакого и не было — корабль вели одни только приборы.
Котёнок нашёл в грузовом отсеке ящик с сухими пайками и научился поддевать когтем уголок упаковки. В стенном кране капала вода, и Марсик подставлял под каплю язык. Спал он в круглом углублении для шлема — там было тесно, зато уютно, почти как в его корзинке дома. По вечерам, когда лампы в коридоре сами собой пригасали, котёнок сворачивался клубочком и тихонько мяукал, вспоминая Аню, Гришу и запах маминой оранжереи.
А ещё Марсик каждый день обходил корабль, как когда-то обходил станцию. Так он и нашёл в конце узкого коридора небольшую круглую дверцу с крупной жёлтой надписью и нарисованной стрелкой. Что там написано, котёнок прочитать не мог, но за дверцей пахло чем-то новым, и Марсик на всякий случай запомнил это место. Дверца эта была спасательной капсулой, только Марсик пока об этом не знал.
Скучать в полёте было не с кем, и котёнок придумал себе занятие. Он выбирал в иллюминаторе самую яркую звезду и провожал её глазами от одного края стекла до другого. Одну звезду он даже назвал Аней, а другую Гришей, и разговаривал с ними по вечерам, рассказывая, как прошёл день. Звёзды, конечно, молчали. Но слушали они очень внимательно.
Иногда мимо проплывали удивительные вещи. Однажды корабль обогнал комету, и её хвост несколько часов светился в иллюминаторе, как громадный распушённый кошачий хвост. В другой раз Марсик увидел целое облако мелких камешков, и они постукивали по обшивке так уютно, будто по крыше барабанил дождик, которого котёнок никогда в жизни не слышал.
На седьмой день полёта гул двигателей вдруг изменился. Корабль начал приближаться к таинственной неизведанной планете, которая издалека напоминала огромный фиолетовый мраморный шар, обвитый белыми нитями облаков.
Марсик прижался носом к иллюминатору, разглядывая открывающиеся взору удивительные виды. Планета росла и росла, пока не заняла собой всё стекло целиком.
Войдя в плотные слои атмосферы, корабль начал снижаться. Внизу мелькали невиданные прежде фантастические пейзажи — бескрайние фиолетовые леса, переливающиеся розовыми бликами моря и голубые горные хребты. Марсик даже забыл, что он тут один: так красиво было за окном.
Но вдруг раздался пронзительный скрежет, и вся конструкция корабля задрожала. Что-то громко хлопнуло в глубине корпуса. Лампы мигнули и погасли, а вместо них по всему коридору зажглись тревожные красные огни. Приборы захлебнулись писком, системы одна за другой выходили из строя, и звездолёт начал стремительно снижаться, уже не слушаясь никого.
Марсика подбросило и покатило по накренившемуся полу. Он вцепился когтями в решётку и замер, прижав уши. Ему было так страшно, как не было ещё никогда в жизни.
«Настоящий путешественник не сдаётся, даже когда очень страшно», — снова сказал в его голове голос Гриши.
И Марсик перестал цепляться. Он отпустил решётку, съехал по наклонному полу в тот самый узкий коридор и что было сил помчался к круглой дверце с жёлтой надписью — единственному месту на корабле, которое он не успел исследовать до конца.
Дверца поддалась от удара плечом. Внутри было тесно, мягко и пахло новым. Марсик прыгнул на кресло, и от толчка его лапы что-то щёлкнуло.
Люк капсулы захлопнулся за секунду до крушения.