Глава 8 Часть мёртвых

Мальчика била сильнейшая дрожь. Из сжатых в кулаки рук стекала кровь, оставшиеся ногти вонзались, разрезая и без того изувеченные ладони. Крупные, холодные капли пота выступили на лбу, бешено стучало сердце. Он пытался дышать, но казалось, будто кислород не мог усвоиться организмом. И я никак не мог ему сейчас помочь.

Мне казалось, что я умер. Страх сменился полным опустошением, когда в тебе не остаётся ничего, даже тебя самого. Вся картина, развернувшаяся передо мной, показала мне, что в этом мире нет ничего святого, что Бог отвернулся от этих людей, оставил их в этой бойне. «Почему я здесь? Для чего вы всё мне это показываете?» — безвольно задал я вопрос в пустоту.

Мне хотелось сдаться, лечь рядом с трупами и слиться с ними. Они умерли и сейчас не видят, не пропускают через себя всю эту боль. «Так почему жив я? Почему?» — вопрошал я, не ожидая ответа. «Может, чтобы каким-то образом помочь этому мальчику? А если и получится спасти, что станет с ним? Сойдёт ли он с ума от увиденного? Сможет ли сомкнуть глаза хотя бы на секунду после всего этого ада?»

Из состояния, длившегося, казалось, целую вечность, меня вывел он — бедный маленький мальчик, который сейчас едва справлялся с окатившим его безумием. Я чувствовал, что прямо сейчас он готов рвануть с места, словно бешеный пёс, туда, где по ступеням вверх бежал небольшой отряд выполнять приказ.

«Нет, нет, нет, тихо-тихо, не надо. Успокойся… мы выберемся, обязательно выберемся, только, пожалуйста, успокойся, малыш».

Паника мальчика захлёстывала меня с головой. Его эмоции били через край, и вибрация работала на пределе — но у всего живого есть свой предел. Даже у него.

Мальчик начал медленно подниматься, готовый ринуться вперёд прямо сейчас.

«Нет!!!» — этот крик вырвался из самой глубины моего существа. И мальчика словно припечатало к каменному полу невидимой рукой. Он брыкался, на губах выступила пена. Моя сила таяла, как крупинка сахара в горячем чае, но я не мог сдаться. Не сейчас.

«Приди в себя, пожалуйста», — взмолился я.

«Прошу тебя… Я даже не знаю, как тебя зовут. Ты должен выбраться… Должен сказать мне своё имя!»

Я ощутил невесомость, меня начало отрывать от мальчика, я чувствовал, как ослабляется связь между нами. Я потратил слишком много энергии и понял: если не прекращу вливать в него силы, то навсегда его покину. С трудом, но я остановил связь. Мальчик замер.

После этого его растерянность переросла в тревогу. Он начал оглядываться по сторонам, будто ища меня. Словно знал, что всё это время с ним кто-то был, и сейчас отчаянно не желал оставаться один. Понимая это и осознавая, что нельзя его так оставлять, я стал думать, как восстановить связь, не истратив последние силы. И тут меня осенило: нужно действовать так же, как мальчик, когда он создавал нити, высасывающие тьму. Не обязательно держать поток открытым на максимум — достаточно просто следовать его примеру. И тогда всё получится.

Теперь моей неизвестной силы осталось не так много, поэтому я стал приоткрывать шлюзы. «Медленнее, Артём, медленнее, — говорил я себе. — Самое главное — показать мальчику, что он не один. Что я рядом».

И у меня получилось. Восторг захлестнул меня: «Я это сделал!»

В этот момент парнишка будто расслабился. Дыхание замедлилось, бешеный стук сердца унялся — он приходил в норму, если это слово вообще применимо к его состоянию.

Он лежал на полу, глядя в тёмный потолок коридора и собираясь с мыслями. Затем, так тихо, будто и вовсе не тревожа воздух, перевернулся, снова поднял голову над трупами и стал наблюдать.

Сейчас в зале все были заняты работой — оттаскивали тела и убирали к стенам. Это было опасно, так как двое несли труп мужчины и быстро направлялись сюда, чтобы скинуть его в ту самую кучу, за которой мы прятались.

«Назад в камеру, пока не поздно!» Но у мальчишки был другой план. Он начал аккуратно приподнимать окостеневшие тела, зарываясь между ними. Шаги приближались, но он успел. Сейчас он словно очутился в братской могиле.

«Не могу поверить…» — только и смог выговорить я про себя.

В этот момент мы почувствовали, как на нас свалили мёртвого мужчину. Нагрузка увеличилась, и локоть трупа впился мальчику в лопатку, вызвав сильную боль. Он прикусил губу.

— Стой! — произнёс чей-то грубый голос. — Он живой ещё, что ли? Чувствуешь?

— Да хватит тебе, мертвее мёртвого, — пробурчал второй. — Даже если жив, скоро помрёт! Пошли уже!

— Ага, конечно, пошли. А если он очнётся и орать начнёт? Хочешь, чтобы и с тобой то же самое было, что с Тирией? — взволнованно проговорил первый.

— Да, блин, сейчас… — Мы услышали быстро приближающиеся шаги. Между нами было не более метра, и тут раздался звук вынимаемого из ножен меча. — Раз! — Звук пронзаемой плоти. — Вот теперь точно не закричит. Пошли уже, дел ещё невпроворот!

Шаги быстро отдалились. Мальчик чуть повернулся, сместил локоть — и боль наконец ушла

«Может быть, просто лежать здесь, пока всё не закончится? Тирия мертва, кто теперь вспомнит про мальчика, запертого в камере? Разве что те двое… но, мне кажется, у них сейчас голова совсем другим забита. Да и если и вспомнят, пройдут по коридору, переступят через трупы, увидят девочку, поймут, что в камере никого нет, — не подумают же, что он сбежал? Решат, что это Тирия здесь побывала, а тело паренька уже лежит где-нибудь среди остальных».

Мысли неслись вскачь, и, похоже, мальчик сейчас тоже не знал, как лучше поступить. В такой суматохе невозможно никому не попасться на глаза.

Он осторожно протиснулся так, чтобы видеть, что происходит снаружи.

Работали все быстро. Ланос стоял и что-то тихо говорил одному из своих прихвостней. За шумом сдвигаемых клеток и шагов невозможно было разобрать ни слова. И вот, спустя всего полчаса, помещение полностью освободили, будто здесь никогда и не было ничего, кроме каменного стола и резервуаров с кровью. Только странные, жуткие существа продолжали сновать туда-сюда.

К этому моменту все остальные столпились вокруг Ланоса.

— Отлично! — довольно произнёс он. — Теперь осталось дождаться патрульных и Лорда Аргона. Майзен, давай, тащи его сюда. Хоть взгляну на него.

Воин по имени Майзен быстро подошёл к деревянному ящику, открыл его и достал свёрток ткани, затем с поклоном передал его Ланосу. Тот аккуратно стал раскрывать его, и показался абсолютно чёрный кусок металла.

— Мда… — протянул он. — Надеюсь, у лорда Аргона получится его привязать, было бы неплохо… Хотя, конечно, самое главное уже сделали — избавились от этих грязных крыс. — Тьфу! — смачно сплюнул на каменный пол. — Ну, а даже если и не получится, значит, это уже никому не под силу.

Держа двумя пальцами чёрную металлическую пластину, он поднял её над головой, разглядывая в стремительно уходящем свете, проникающем через окулус купола.

Послышался топот сапог. В зал, тяжело дыша, вбежали чуть больше пятидесяти человек в таких же доспехах, как у Виллона. Половина воинов была перепачкана кровью и пылью, а доспехи остальных покрывала омерзительная на вид зелёная и белая слизь. Один из них вышел вперёд и поклонился Ланосу.

— Господин, первый и второй патрули прибыли, — отрапортовал он, тяжело дыша.

Лицо Ланоса стало серьёзным, и он проговорил:

— Вайс, где командир второго отряда Мика и почему вас тут только половина? — брови его сошлись на переносице.

— Докладываю, сэр Ланос. Последние два дня наши отряды вели непрерывные бои. Командир второго отряда убит, как и все, кто не вернулся. Десять часов назад атаки тварей пошли одна за другой, мы не успевали проводить ротацию и из-за накопившейся усталости отступили от предписанной границы.

— А где ваша подмога?! Что, мать вашу, здесь произошло, пока меня не было?! И какого хрена вы не доложили об этом раньше?! — взревел он.

— Докладываю, три патрульных остались сбивать след и повели зверей на север. Мы отправляли посыльного за помощью, но с третьего по шестой отряд сейчас сами ведут ожесточённый бой, также с нами вернулся Грег Саган из седьмого отряда. Он доложит об остальном.

Вперёд вышел Грег — представитель той самой расы с серой, каменной кожей. Огромный кровоподтёк расплылся на половине его лица. Кулаки Ланоса то сжимались, то разжимались — было видно, что всё идёт совсем не по плану.

— Помофник командила семого отлада, Глег Самон, докладываю, — похоже, у него было повреждено не только лицо, но и челюсть с зубами. — Фсе мелтвы, кайланы плошли… — выдавил он. Было видно, что ещё немного — и он потеряет сознание.

Лицо Ланоса стало пунцовым, поднятые кулаки задрожали от ярости, и сквозь зажатые зубы он произнёс:

— Ты сказал кайраны? — Грег активно закивал. — А самка, самка там была? — с волнением спросил он.

Серокожий отрицательно замотал головой.

— Ты точно уверен? — сверлил его взглядом сэр Ланос. — Отвечай, точно уверен?! — прорычал он.

— Тофно пловелено, феломоны и полофок не актифилофались. — С этими словами он достал какой-то маленький мешок из бедренного кармана.

— Хотя бы это… — тихо, с яростью произнёс он. — Сука, надо было просто порешать хранителей, и дело с концом, но нет — нужно все тайны выведать, все тропы пронюхать, привязать оружие старосты себе… Говорил же: это удача, что мы нашли хранителей и отравили их. План разрабатывался десятилетиями, надо было просто следовать ему, но нет — притащить столько сил в эти руины… Мы же не в Империи, мы в Алиусе, здесь даже нам трудно выжить, а мы устроили здесь базу на несколько недель.

Он со всей силы пнул каменный стол. От удара откололся увесистый камень.

— Так! Слушай приказ. С минуты на минуту здесь будет Лорд Аргон с магами. Вы его знаете: что бы ни случилось, ритуал он проведёт. Поэтому приготовить всё немедленно. Вайс — привести зал в порядок. Отдыхайте, сколько сможете. Пейте настойки, эликсиры — всё, что угодно. Чувствую, отсюда будем прорываться с боем. Майзен, я иду встречать Лорда Аргона. А ты должен передать вернувшимся отрядам: сразу рассыпать порошок и зачаровать за собой дверь. Всех вести сюда. Как ритуал закончится — сразу уходим. Каждый лишний час промедления для нас — смерть!

Все резко засуетились и принялись выполнять команды, а я заметил, что настроение мальчика становится всё лучше и лучше. Ещё бы — планы врага летят ко всем чертям, они потеряли много людей и потенциально потеряют ещё больше. Только я не мог знать, идёт ли это на пользу нашему с ним спасению, ведь, как оказалось, за одной ловушкой скрывается другая. И если опытным воинам приходится несладко, то что можем сделать мы?

С одной стороны, для нас к лучшему, что они так спешат уйти отсюда: значит, трупы, в которых мы спрятались, останутся тут. Но они говорят о монстрах и зверях леса. Какова вероятность, что эти твари не придут на запах крови и мяса и не сожрут заодно и нас? Значит, нужно как-то незаметно пойти за ними!

Сейчас мы с мальчиком лежали среди трупов людей, успев увидеть все зверства, какие только можно вообразить, и не прошло ещё и часа с того момента, как казалось: лучше погрузиться в кромешную тьму и никогда больше не всплыть, чем продолжать это бессмысленное барахтанье. Но, к моему удивлению, сейчас мой разум успокоился, будто бы в нём произошла какая-то перестройка. Может быть, из-за нашей связи с мальчиком?

Мне кажется, что сейчас я смотрю на мир глазами по-настоящему великого человека. Связан с тем, в ком заключена огромная сила воли, невероятная жажда жизни. Он всё ещё хочет выбраться отсюда и сдержать обещание, данное той девочке, имени которой я даже не знаю. Безусловно, сейчас мы не можем существовать друг без друга. Возможно, он, чувствуя меня, думает, что я — это какая-то невидимая помощь его Бога или что-то в этом роде, и поэтому пытается бороться до конца. А я не знал, что будет, если наша связь с ним оборвётся. Что со мной станется? Я просто испарюсь? Растворюсь дымкой, как те магические черви?

Без него у меня не будет ни единого шанса вернуться домой… Стоило вспомнить дом, любимые черты жены Анны и сынишки Ивана, как всё внутри сжалось от невыносимой тоски. Но я тут же одёрнул себя: если есть хоть один шанс на миллион, я должен им воспользоваться. Должен вернуться к ним, чего бы это ни стоило. Если для этого мне придётся пройти через весь этот ад — я выдержу. Я обязательно к ним вернусь!

Мы продолжали следить за происходящим. К своему удивлению, я вдруг понял, что большинство присутствующих здесь — обычные люди, а не монстры, подобные Тирии. Но едва я вспомнил о ней, как по телу мальчика пробежал холодок, а меня захлестнул липкий, животный страх. «Надеюсь, мои мысли не влияют на него, — пронеслось в голове. — Это будет скверно. Из нас двоих именно он — сильная личность. Нельзя, чтобы тепличный человек, смотревший на мир сквозь розовые очки, сейчас ему мешал. Моя задача — только помогать. И никак иначе».

Снова вернувшись к мысли о различиях между присутствующими, я понял: если рассуждать в категориях фэнтези, то Тирия, несомненно, была эльфийским чудищем. Такими же чудищами, как и она, но человеческой расы, были сэр Ланос, Виллон, Лиц и некоторые другие. Их выдавали глаза — холодные и безжизненные — и рот, заполненный острейшим частоколом зубов. Тирия наглядно продемонстрировала, какую боль причиняет их трапеза. Тело мальчика покрывали десятки укусов — это были рваные, ноющие раны, которые без должного лечения могли загноиться в любой момент.

А когда мы услышали странный голос и посмотрели на говорившего, я понял, что это не просто чудище — он даже не похож на человека. Он был очень высокого роста, руки доходили до колен, кожа покрыта чем-то вроде чешуек какого-то хладнокровного. Вместо носа — небольшой бугорок с двумя отверстиями. Волосы на голове отсутствовали, уши заострённые, как у Тирии, но гораздо больше. На первый взгляд, если вспомнить какие-нибудь видеоигры, я бы предположил, что это кто-то из драконидов. Но хвоста у них не было, так что притянуть за уши драконида оказалось тяжеловато. Я быстро бросил попытки дать этой расе точное название и решил долго не задумываться — для себя я окрестил их ящерами. Здесь таких созданий насчитывалось пять или шесть.

Также здесь были какие-то оборотни, но, к сожалению, все они явились с патруля и сейчас с головы до ног скрывались под доспехами. Отличить их можно было только по шерсти — на открытых руках и возле шеи. Были и несколько недодворфов — почему-то язык не поворачивался назвать их просто дворфами.

Но я так и не сумел рассмотреть всех тщательно, так как послышались быстрые шаги со стороны главного выхода