Глава 16 Молчание Солнц

Разведчики отправились следом за мальчиком, и, казалось бы, что тут сложного? Если бы не одно «но» — парень оказался хранителем. Настоящим, не тем, которым бабки пугают внучат: «Ах вы негодники, если не ляжете спать, монстр утащит вас в лес, и даже хранитель не спасёт! А если и спасёт, то утащит с собой, и от вас даже костей не останется!»

Скрытые воины леса — тёмные хранители порога. Это была закрытая группа людей, всю жизнь истреблявших чудовищ и не позволявших им сбиваться в разрушительные стаи. Находясь в лесу, они оберегали сон тех, кто жил за его пределами. Лес был их домом.

И существовало несколько правил для рыцарей на случай встречи с хранителем. Первое — проявлять к ним уважение. Второе — ни в коем случае не мешать им. Третье — никогда не угрожать и не затевать драки. Четвёртое — спросить, нужна ли помощь. В ста процентах случаев последует отказ, но спросить всё равно необходимо, ведь хранители всегда приходят на выручку рыцарям, попавшим в беду.

Именно третье правило навсегда отпечаталось в памяти Дерека, словно клеймо. За всё время своей разведывательной службы в лесу он лишь дважды встречал хранителей. В первый раз они, группой из десяти человек, отправились в глубокую вылазку: от других разведчиков поступила информация, что вот-вот может сформироваться крупная стая монстров.

Спустя многие дни разведки они наконец нашли место, где собралась одна из стай. Но увиденное поразило их: вокруг лежали сотни трупов монстров и стояла большая группа хранителей. И лишь когда их заметили, стало ясно, что воины уже давно окружили разведчиков. Так что, когда они вышли к ним, ловушка захлопнулась.

Страх перед этими людьми оказался сильнее, чем перед всеми чудовищами этого леса. Геро, тогда ещё командир отряда, вышел вперёд с поднятыми руками, затем поклонился и поприветствовал их. В ответ он услышал:

— Детишки, всё закончилось. Идите с Богом домой, — произнёс главный из них.

— Благодарим за вашу работу, уважаемые хранители порога. Нужна ли вам какая-либо помощь? И, прошу, ответьте: все ли монстры на пятнадцать километров впереди уничтожены? — стараясь удержать голос ровным, спросил Геро.

— Ещё нет, детишки. Возвращайтесь: скоро и там будет так же чисто, как здесь, — заверил его хранитель.

И всё должно было закончиться хорошо. Информация получена, оставалось лишь вернуться и доложить командующему. Но в разговор неожиданно вмешался один из разведчиков — Микола. Сын влиятельного барона, которому вскоре предстояло унаследовать титул. Он давно мог бы оставить воинскую службу, но решил, что пока не станет бароном, будет и дальше выходить на зачистки.

Дерек до сих пор не понимал, зачем тот полез с расспросами. Главным был Геро, и без его разрешения, тем более при хранителях, Микола не имел права голоса. Но судьба распорядилась иначе.

— Без доказательств мы не можем вернуться. Пока не увидим всё своими глазами, как можно полагаться на слово таких, как вы? — с вызовом бросил он.

— Микола, молчать! — быстро воскликнул Геро. — Прошу прощения, уважаемые хранители, он молод и ещё неопытен. Прошу простить его!

С этими словами Геро поспешно поклонился, пытаясь одновременно пригнуть и Миколу, чтобы тот тоже склонил голову перед ними.

— На первый раз прощаю, — спокойно ответил хранитель. — А теперь убирайтесь отсюда, детишки. Здесь не место для игр.

— Какие ещё игры? Какие детишки? Ты хоть знаешь, кто мы такие? Ты знаешь, кто я такой? — взревел Микола. — Я сын…

И Дерек увидел то, что не забудет никогда: полсотни стрел одновременно сорвались с тетивы. Одни вонзились в сердца, другие — в голову. Стрел было столько, что через секунду они разбили череп, как гнилую тыкву, упавшую на камни.

Весь отряд застыл в оцепенении. Геро тихо сказал:

— Пожалуйста, простите нас. Прошу, отпустите остальных разведчиков. Я возьму ответственность на себя.

Главный хранитель подошёл вплотную к командиру разведчиков и, глядя ему прямо в лицо без единой эмоции, произнёс:

— На первый раз я тебя прощаю. Но второго не будет. Идите назад, детишки.

Всё это глубоко повлияло на Дерека, и он всегда предупреждал молодых рыцарей, как следует вести себя с охотниками. Некоторым из них это спасло жизнь.

И вот теперь Дерек во второй раз в жизни встретил хранителя… мелкого, но всё же хранителя. Если тот не солгал, значит, он был последним в этом лесу. А это означало, что стена, сдерживавшая натиск чудовищ, рухнула. Сколько же людей теперь отправится на тот свет, прежде чем удастся остановить то, что непременно вырвется из леса Алиуса…

— Дерек, — взволнованно спросил Имир, — ты видишь следы?

— Ни-ка-ких, — по слогам проговорил он.

— У остальных есть хоть какие-то зацепки? — оглянувшись, спросил Имир у других.

— Сэр Имир, вы хоть раз видели такое? — спросил один из разведчиков.

— Царке, ты что, думаешь, я хоть раз в жизни выслеживал тёмных хранителей порога? Ты в своём уме? — холодно и грозно бросил он.

«Хранитель — незаконнорождённый сын этого леса. Даже будучи мальчишкой, он сумел привести в ступор первого помощника главного разведчика, самого Имира! Как можно вообще не оставить следов?!» — размышлял Дерек.

— Сэр Имир, сэр Дерек, сюда! Тут кровь! — окликнул их женский голос.

Это была Шарли — опытная девушка из семьи разведчиков.

Все поспешили к указанному месту и обнаружили мелкие кровавые пятна.

— Надо действовать быстро, пока твари не унюхали его. Скорее всего, он скоро вырубится, надо спасать его, — сказал Дерек. Слова прозвучали резко, как приказ, и он сам не заметил, как перешёл на командирский тон.

— Вперёд! — скомандовал Имир.

Разведчики быстро устремились по следу из кровавых капель и довольно скоро добрались до высокого дерева, на коре которого увидели множество следов, оставленных мальчиком при подъёме.

— Лезу. Окружить и следить! — чётко приказал Имир и бесшумно начал карабкаться по ветвям.

Добравшись до нужной ветви, где в стволе темнело дупло, он остановился и пристально вгляделся в него.

Не выдержав, Дерек взволнованно окликнул заместителя главного разведчика:

— Ну что, он там?

— Здесь филин, — коротко ответил Имир, не двигаясь с места.

— Сэр Имир, филин? — непонимающе переспросил другой разведчик.

— Да. Спускаюсь с ним, — столь же кратко произнёс тот.

— С кем — с филином? Сэр Имир, что за шутки? — растерянно спросил Дерек, не веря своим ушам. Происходящее всё больше напоминало розыгрыш, но на шутки Имир был не способен.

Но уже через несколько минут все увидели, как заместитель главного разведчика спускается с мальчиком, который был без сознания. Имир ловко перепрыгивал с ветки на ветку, а когда наконец ступил на землю, на его лице появилась лёгкая улыбка.

— Он сам говорил, что имени нет. Что ж, теперь оно появилось… — произнёс он, пристально разглядывая исхудавшее лицо мальчика.

— Сэр Имир, у вас же есть дети, да? — сдерживая улыбку, спросил Дерек.

— Конечно. А что такое?

— А зовут их случайно не Сокол и Чайка? — тихий смешок прокатился среди разведчиков.

— Ой, да иди ты, — слегка надулся Имир. — Нормальное имя, в самый раз! И хватит языками чесать, отправляемся назад!

— Не тяжёлый? Может, мне понести? — поинтересовался Лока.

— Лока, он будто пустой. Мне походный рюкзак тяжелее таскать, а ты говоришь… — Имир покачал головой, потом вдруг добавил задумчиво: — Как с такими ручонками он вообще тетиву натянул?

И, мотнув головой, скомандовал:

— Выдвигаемся!

Обратный путь оказался простым. К счастью, по дороге разведчикам не встретилось ни одного лесного чудища, но интуиция Дерека подсказывала: крупная стычка с монстрами может спутать все планы. Поэтому он надеялся, что Вилсон уже всё доложил командующему и тот успеет принять меры.

Быстро вернувшись, они сразу же наткнулись на графа Эдуарда: до этого он беспокойно переминался с ноги на ногу, сцепив руки за спиной.

— Жив? Цел? — коротко спросил он.

— Да, наш Филин просто в отключке, — с трудом сдерживая смешок, ответил Дерек.

— Ладно, по дороге расскажешь. Быстро в шатёр, там уже Энни с Сансетом ждут — сказал Эдуард.

Не останавливаясь ни на секунду, все поспешили к шатру. По пути Имир успел коротко объяснить, что нашёл мальчика в дупле, где его, словно птенца, заслонял от посторонних огромный филин.

— Так что с мальчиком? — спросил Эдуард.

— Да без сознания почти был, — нерешительно начал Имир. — А птица эта… защищала его, что ли…

— Чего? — не выдержал Дерек.

— Да вот так: не хотела мне его отдавать, цапнула даже, я спокойным был, вот и она успокоилась. А я решил в честь этой птицы ему имя дать… Филином назвал. Неофициальное же.

Эдуард метнул в него ледяной взгляд, помассировал виски и тихо произнёс:

— Филином назвал, значит… неофициально же, — передразнил он Имира.

Ситуация была напряжённой, и Дерек поспешил перевести тему:

— Граф Эдуард, Вилсон всё рассказал о потенциальной стае?

— Да, я уже отправил разведчиков из третьей группы с Олсоном, — по-деловому ответил он.

Когда они подошли к шатру, оказалось, что возле него собрались почти все в лагере. Не хватало лишь тех, кто отправился в патруль и следил за периметром. Брови Эдуарда нахмурились, и он рявкнул:

— Вы что, базарные торговки? Что я вам говорил? Занимайтесь своими делами, или я быстро найду для вас занятие!

Толпа, поклонившись, начала расступаться.

— Имир, Дерек, как закончим, передайте всем: если кто-то начнёт трепать языком о том, что видел, отрежу язык не только ему, но и всей его семье. Сейчас это — тайна герцогства. Перейдёт ли она в разряд государственной, решит герцог Розан. Понятно? — сказал он так, чтобы его услышали и остальные.

Все дружно кивнули и вошли в шатёр.

— А мне с вами можно? — с надеждой спросил Дерек.

— Пошли. Ты ведь его нашёл, вот теперь и будешь следить за ним.

Не зная, радоваться или огорчаться, Дерек всё же понимал: быть в центре событий всегда интересно.

Энни и Сансет разложили на столе одеяло, заранее приготовили микстуры, мази и большую часть медицинских инструментов.

Сансет был одним из лучших полевых врачей под командованием Эдуарда. Возраст его давно перевалил за шестьдесят, но об уходе на заслуженную пенсию он и не думал. Он говорил: «Пока могу помогать, а не мешать, ни за что вас не оставлю».

Похоже, говорят верно: когда человек занят любимым делом, он не стареет. Именно таким был Сансет — седина так и не взяла верх над его волосами — на вид ему было не больше сорока. Все уважали его и давно сбились со счёта, сколько жизней он спас, владея лишь крупицами магии. Изучение алхимии, лечение болезней и ран были для него куда интереснее целительной магии, ведь со временем именно его руки творили чудо, а не руки священников и магических лекарей.

Но теперь было видно, как он переживает. Ещё бы! Осмотреть и лечить самого хранителя — этим не мог похвастаться никто из ныне живущих, даже долгоживущие эльфы этих земель.

Имир, не медля ни секунды, аккуратно положил мальчика на стол.

Сансет тут же положил пальцы на запястье и шею, проверяя пульс, и его лицо мгновенно помрачнело. Затем он наклонился, прислушиваясь к дыханию мальчика, и напряжённым голосом, не отрывая взгляда от него, произнёс:

— Леди Энни, пульс очень слабый. Немедленно приступите к интенсивному лечению! Он на грани!

Она не заставила себя ждать и тут же опустила руки на грудную клетку мальчика. Вокруг её ладоней стало нарастать напряжение, затем появилось лёгкое свечение. Глаза Энни были закрыты, лицо сосредоточено, словно она пыталась что-то найти, но не могла нащупать. Спустя несколько секунд она закусила губу, а ещё через мгновение открыла мутные глаза, и её нижняя губа задрожала.

— Доктор Сансет, я не могу, — в её голосе звучал страх.

— Что значит «не могу»? — резко и недовольно спросил он.

— Не могу, магия не действует! — она снова и снова пыталась нащупать ключ, заставить силу исцелять, но ничего не происходило.

— Отойди, — грубо произнёс Эдуард, и она нехотя убрала руки.

Он, как и она, приложил ладони к груди мальчика и попытался влить свою ману, а затем, по её следу, применить заклинание исцеления. Но ничего не происходило: мальчик не мог воспринимать никакое магическое вмешательство.

— Что за чертовщина? — ошарашенно спросил Эдуард. — Доктор Сансет, как и сказала леди Энни, магия не действует! Что делать?

— Энни, продолжай пробовать, а я займусь эликсиром! — быстро ответил он. — Уберите голову с подушки! Живо!

Отвернувшись к столу, заваленному пробирками и травами, он судорожно смешал жидкости в одном флаконе. Через тридцать секунд обернулся, приподнял мальчика за голову и влил в него резко пахнущую жидкость, после чего вновь принялся растирать травы в ступке.

— Энни, если от магии толку нет, быстро найди в моей сумке концентрированный настой церицы, ахины и муравника! Отмерь по три миллилитра и добавь порошок Маркуса.

— Вы что делаете? Лекарство Хильда? — в её голосе слышалось возмущение. — Он ещё слишком мал!

Дерек застыл. Только сейчас он осознал всю трагичность происходящего: мальчик уже стоял одной ногой на том свете. Лекарство Хильда дают лишь тогда, когда другого выхода нет. После него начинается игра со смертью, и обычно удача оказывается не на стороне пострадавшего.

— Выполняй… либо это, либо смерть. Он хранитель, выдержит… обязан выдержать! — решительно проговорил Сансет.

На глазах у Энни проступили слёзы, но она поспешно принялась выполнять поручения.

Граф Эдуард не вмешивался: хоть он и командующий, в дела врачей он не позволял себе лезть. Перед ним стояли лучшие врачеватели, каких только можно было найти в Герцогстве Праэсидум; они не уступали имперским лекарям, и если сейчас готовили лекарство Хильда, значит, иного выхода не было. Желваки на скулах напряглись, брови сомкнулись и застыли, костяшки сжатых кулаков побелели. И вдруг он сделал неожиданное: подошёл и обеими руками взял маленькую, истерзанную руку мальчика — так осторожно, словно в ладонях держал птенца. В этот миг он казался отцом, бессильным помочь своему ребёнку. Глаза его остекленели, и он с трудом проговорил:

— Выживи, обязательно выживи!

Руки Имира и Дерека похолодели. Опытные воины, повидавшие на своём веку всех чудовищ мира, смерть товарищей, друзей и родственников, не видели лишь одного: как ребёнок, возможно, делает последний вдох в своей жизни. И теперь их сердца тревожно забились, а липкий, холодный страх окутал и тело, и разум.

Имир, не выдержав напряжения, вышел из шатра, а Дерек так и остался стоять и ждать.

Через три минуты все приготовления были завершены. В руках у Сансета была микстура, запах которой заставлял задержать дыхание. Он взглянул на командующего, и тот, кивнув, дал знак влить всё содержимое колбы в рот мальчика.

Энни сцепила пальцы и поднесла их к подбородку. Она уже не раз видела, как после подобного лечения люди умирали в ещё больших муках, но, пересилив себя, подозвала Дерека и коротко сказала:

— Держим!

Она обеими руками ухватилась за одну ногу, Дерек — за другую, Эдуард прижал руки мальчика, а Сансет, зайдя со стороны головы, крепко зафиксировал её в своих ладонях. Имир вернулся и застыл в проходе, не решаясь подойти ближе.

Тридцать секунд ничего не происходило, но все понимали: вот-вот начнутся судороги. Однако в этот миг произошло то, чего за всю практику Сансета ещё не случалось. Все одновременно ощутили сильную вибрацию, исходящую от тела. Шокированный полевой врач не понимал, что происходит, и посмотрел на Энни, но та лишь покачала головой, тоже не в силах объяснить происходящее.

Через десять секунд вибрация стала настолько сильной, что, казалось, стол с телом вот-вот сорвёт с места. И лишь после этого началось то, чего все ждали: резкая судорога скрутила всё тело.

Сила непроизвольно сокращающихся мышц оказалась так велика, что требовалось огромное усилие, чтобы удержать его. Руки и ноги так и норовили вырваться из хватки, и со своей задачей справлялся только Сансет, закалённый горьким опытом.

Через несколько минут тело обмякло, став подобным текучей воде. Все отступили в сторону, и лучший врачеватель герцогства Праэсидум склонился к лицу мальчика, прислушиваясь. Пальцы легли на запястья, ища пульс, а взгляд ловил малейшее движение грудной клетки. Казалось, само время замерло, растянувшись, словно вязкий песок, медленно проходящий сквозь узкое горлышко нехитрого прибора для отсчёта мгновений.

Не отрывая взгляда от пациента, Сансет произнёс опустошённым голосом:

— Пульса и дыхания нет… Хранитель мёртв.

***

Я сидел на изумрудной траве, и руки мои утопали в её мягкой, согретой жизнью зелени. Лёгкий свежий ветерок трепал волосы, не позволяя ласковым лучам перегреть тело. Небо было словно в сказке: по голубому небосводу медленно проплывали белые сугробы облаков, но даже они не могли затмить сияющий лик солнца.

Куда ни взгляни — ни деревца, ни кустарника, и оттого казалось, будто на горизонте небо и бескрайнее поле сочной травы почти неразличимы.

Мыслей не было — хотелось лишь созерцать эту невообразимую, нереальную картину. Не думать, иллюзия это или нет, а просто отдыхать, вдыхать полной грудью и смотреть. Но, как бы ни хотелось раствориться в этом покое, предательские мысли уже заполняли собой сознание, и в какой-то миг меня отрезвило: неясно, конец это или начало.

Подняв голову к родному солнцу, я ощутил его тепло: оно, словно отец, обнимало мягким светом. Но тут же заметил на небосводе ещё одно — такое же, но с лучами, внушавшими отвращение. Его свет ослеплял, заставлял зажмуриться; он будто обжигал плоть, причиняя мучительный дискомфорт.

Казалось, только я не мог его перенести — только я противился этому чужому светилу. Не хотелось впустить в себя даже каплю того, что оно несёт, тогда как трава подо мной с радостью принимала и впитывала его энергию, наслаждаясь оказанной щедростью и благодарно принимая дары небесных тел.

«Смогу ли теперь вернуться к жене и сыну?» — эта мысль прокатилась в тишине, но ответа не последовало. «Хоть бы раз услышать их голос…» — слёзы стекали по щекам, приоткрытые губы впускали в себя эту печальную соль, и ком боли застревал в горле.

Словно услышав просьбу, отозвался далёкий, беззаботный смех жены и сына. Он окутал всё пространство. Казалось, они шли впереди, держась за руки и наслаждаясь прекрасной погодой, а я немного отстал, потерял их из виду. Но я знал: они там, за поворотом. Только я оказался в месте, где, сколько ни иди вперёд, не было никакого угла — лишь бесконечная дорога в бесконечном мире.

— Я хочу к вам! Я вернусь к вам! — шептал я, а потом выкрикнул в полный голос: — Я люблю вас! Дождитесь меня!

В этот миг весь мир стало затягивать в воронку, центром которой был я. Палитра цветов захлестнула меня, и я снова погрузился во тьму.

***

— Ты… уверен?! — спросил Эдуард безжизненным голосом.

— Да, — печально ответил Сансет.

Все стояли над телом мальчика, не зная, что делать дальше. Эдуард взял его за руку и хотел что-то сказать, но вмешался твёрдый голос Имира:

— Да он же дышит! Вы видите? Глаза меня не обманывают?

Сансет резко опустил ухо к груди мальчика и, будто не веря сам себе, произнёс:

— Да… Да, пульс есть, и дыхание тоже! — радость озарила его лицо. — Ну ты и заставил нас поволноваться, парень!

Энни заплакала: слёзы градом покатились по её щекам. Она была очень сильной девушкой, не раз проходившей через такой ад, который и рыцарям империи не снился, но сейчас, глядя на этого мальчика, встреченного в лесу, и переживая за его жизнь всем сердцем, она не могла остановить слёз.

Эдуард и Дерек облегчённо вздохнули, но лекарь вдруг резко сказал:

— Так, Имир, прикажи снова принести тёплой воды. Тряпок должно хватить. Дерек, Энни, помогите мне снять одежду и отмыть его: нужно осмотреть тело и обработать раны.

Работа закипела быстро. Ловко стянув лохмотья, Дерек безопасными ножницами принялся разрезать бинты, а Энни и Имир уже смачивали тряпки и смывали грязь с тела. Сначала из-за въевшейся грязи, казалось, впитанной кожей, словно частица того ада, который он прошёл, никто не тревожился. Но чем больше открывалось участков чистой кожи, тем явственнее проступала страшная правда: под руками холодно блестела и алела кровь.

Картина того, что перенёс этот мальчик, не могла уместиться в сознании опытных воинов и целителей. Они привыкли к разорванным телам, к обглоданным останкам, но не к телу истощённого ребёнка, пережившего пытки.

Лицо командующего потемнело, словно серые тучи, нависшие перед бурей. Он, не отрывая взгляда, рассматривал последствия зверств, которым подвергся мальчик, и внутри него с каждым мгновением разгорался клубок гнева и ярости. Чем дольше он смотрел, тем сильнее хотелось выйти и крушить всё на своём пути. Но он на то и командующий, чтобы держать эмоции на коротком поводке и не давать им воли.

Энни была совсем бледной; казалось, она собрала всю свою волю, чтобы продолжить работу, но тихие всхлипы всё равно были слышны.

Над Дереком, всегда жизнерадостным, теперь сгустился плотный туман печали.

Никто не решался заговорить: все чувствовали в происходящем какую-то неправильность, какую-то несправедливость.

— А что это за пластина у него на руке? — неживым голосом проронил Имир.

Все принялись рассматривать странную серебристую пластину, не понимая, что это такое.

Сансет, как самый опытный, первым нарушил гнетущую атмосферу.

— Так, собрались. Сэр Имир, передайте своим, пусть разыщут и приведут сюда Эша, Гульберта и Фиону. Работы будет много. Леди Энни, разделим обязанности: вы пока займётесь ранами на ногах… Постойте, вы чувствуете запах? — принюхавшись, спросил он и тут же опустился к руке, вдыхая запах раны. — Мазь акана… и эти раны от зубов? Командующий, вы понимаете, что это значит?

Сансет и Эдуард серьёзно посмотрели друг на друга.

— Понял, — его лицо исказил гнев, но голос остался ровным. — Делайте всё, что в ваших силах, с остальным разберусь сам. Дерек, теперь ты отвечаешь за мальчика. Охраняй его, не подпускай никого, кроме лекарей. Вилсон, спать будете по очереди.

Резко развернувшись, он вышел из шатра, и почти сразу снаружи послышались приказы.

— Доктор Сансет, я вот не понял, — честно признался Дерек.

— Эх, где уж тебе понять… — вздохнул Сансет. — Ты слышал, что говорил мальчик перед побегом? — Дерек кивнул. — А теперь посмотри на этот укус. Понял, чей он?

Дерек перебрал в уме множество чудовищных челюстей, но так и не смог определить. Он лишь отрицательно покачал головой.

— Изменённые, Дерек. А ещё мазь акана. Вот её-то ты и не знаешь, потому что такую мазь производят южные Инкосы вместе с оборотнями, и нигде просто так не достанешь… Теперь понимаешь?

— Орден нелюдей? — напряжённо произнёс Дерек.

Сансет утвердительно кивнул.