Глава 34 Обоюдоострый меч

Меня вырвали из мыслей рыцари, которые заходили в шатёр и, кивая мне, уносили своё имущество. Элион пояснил, что практически всё оружие и доспехи с разряженными магическими камнями были оставлены здесь. «Так сказать, убили двух зайцев», — произнёс он и довольно загоготал.

— Леди Кира, скажите, а как теперь называются эти вечные камни? — с живым интересом спросил Элион.

— О чём вы, сэр Элион? — недоумённо отозвалась она и приподняла бровь.

— Ну как, смотрите: в нашем понимании к этим камушкам приставлено великолепное словечко «вечные», хах! Чтоб меня! Вечные! Но ведь наш дорогой Филин напитал их такой силой, что теперь-то они точно-при-точно вечные? — залился смехом он.

— Сэр Элион, в ваших словах, на самом деле, есть нечто интересное, — задумчиво произнесла она.

Дворф, не ожидавший такой реакции, чуть не поперхнулся кружкой воды.

— Неужели? — спросил он, вытирая усы и бороду.

— Изучая историю магии, я поняла, почему эти камни называют «вечными», хотя, если судить по законам магии, их не должно существовать в природе. Ведь только Бог может жить и познать вечность. К тому же, когда маги находили такие камни, сперва предполагали, что в них хранится безграничная мощь, но, как оказалось, они обладают тем же количеством магии, что и, к примеру, камни, снижающие вес.

— Серьёзно? — не поверил своим ушам Элион.

— Да, вы всё верно услышали. Но у них есть одно ма-а-аленькое отличие, — она свела большой и указательный пальцы, оставив крохотный зазор, — если обычные магические камни созданы природой и мы лишь совершенствуем их по своему усмотрению, то камни вечности от начала и до конца сделаны людьми.

Кажется, на этом моменте встрепенулись все в шатре.

— Серьезно? — задал тот же самый вопрос, но уже не Элион, а Дерек. Видимо, это очень позабавило Киру, и она слегка улыбнулась.

— Да, вы всё правильно услышали: эти камни сделаны людьми. — Кира взяла один из камней и поднесла ближе к свету, разглядывая его с тихим восхищением. — Нашими, по всей видимости, очень далёкими предками. Поэтому их находят так редко, и наткнуться на них здесь в таком количестве подобно чуду. Но мне нравится мысль одного из профессоров академии, который как-то раз высказался на лекции: «Камни вечности — это послание их создателей о том, что они были и они жили. Вместе с этими камнями они передают не только нам, но и всем грядущим поколениям часть себя и своей мудрости. Королевства падут, империи рассыплются в прах, континенты поменяются местами, но лишь эти камни будут вечно плыть по реке времени». — Она замолчала на мгновение, словно прислушиваясь к отзвуку давно ушедших эпох, и продолжила уже тише: — Если честно, я не знаю, подпитывались ли когда-нибудь камни вечности столь могущественной силой, по крайней мере, мне не встречалось таких исследований. Возможно, мы никогда этого и не узнаем, но теперь-то они уж точно-при-точно стали вечными. — Она подняла глаза и очень странно посмотрела прямо на меня. — А ты как думаешь, Филин? Есть ли в этом мире что-то по-настоящему вечное?

Разговор казался мне сейчас абсолютно абсурдным, но, вопреки всему, захотелось ответить.

— По моему мнению, есть несколько ответов на ваш вопрос, леди Кира. Вам покороче или подлиннее?

— Если у тебя хватит сил, хотелось бы услышать версию подлиннее, — с этими словами она разложила складной стул и села, элегантно закинув ногу на ногу.

В этот миг её образ показался мне по-настоящему неземным. Как говорят в народе, «сам Бог отлил её из золота». И то напряжение, что раньше сковывало меня в её присутствии, куда-то исчезло — или, вернее, затаилось глубоко внутри, словно зверь в норе. И оттого её близость больше не тревожила меня, и даже дух Анзу хранил почти полное молчание.

— Я тоже не прочь послушать, — подал голос Дерек. Он просто уселся на пол, с интересом наблюдая за мной.

— Тот, кто верит в вечность, — либо глупец, либо мудрец, — начал я. — Ибо разве может что-то быть по-настоящему вечным? Когда человек впервые видит море, он считает его бесконечным, но так ли это на самом деле? Конечно же, нет. Взгляни на карту, составленную мореплавателями, и ты поймёшь, что море конечно и со всех сторон окружено сушей. То же самое касается и вечности. Как можно постичь её тем, чья жизнь настолько коротка, что длится лишь миг для этой планеты и всего космоса?.. Когда-то люди считали, что и солнце будет сиять вечно…

— Стой, а что с ним случится? — недоумённо спросил Элион.

Я продолжил, даже не обращая внимания на то, что начинаю излагать мысли с точки зрения учёных моего родного мира, — даже чёртова пластина никак не отреагировала на эти слова.

— Через несколько миллиардов лет оно потухнет. Представляете? — Я обвёл взглядом слушателей и чуть усмехнулся. — Миллиарды лет — разве для нас это не есть вечность? Многие уже к сорока годам думают, что полностью познали жизнь. Какой же тогда толк нам от этой вечности? Но речь сейчас не о времени. Мы хотим узнать о другой вечности — вечности Бога, вечности души, вечности продолжения себя. Если же смотреть с материальной точки зрения, то наше тело, по сути своей, и является той самой пресловутой вечностью… — На сей раз никто не перебил меня, и я продолжил: — Мы рождаемся из плоти и крови, которые, в свою очередь, состоят из химических элементов этой земли. Мы — кратковременная разумная единица неживой природы, в какой-то момент ставшая живой. Но когда мы умираем, то становимся частью всеобщего круговорота. Насекомые поедают нас, и полученные питательные вещества идут на продолжение уже их рода; мы делаемся строительным материалом для них и всего их будущего потомства. Когда наши тела разлагаются, мы распадаемся на элементы. К примеру, человек на восемьдесят процентов состоит из воды. Значит, часть её уйдёт в грунтовые воды, а часть испарится. Выходит, прошу прощения за невольную иронию, часть нас в прямом смысле растворится в воздухе, превратится в облако. Это облако рано или поздно соберётся в грозовую тучу, прольётся дождём, и эту воду выпьет кто-то из живых существ — тем самым мы станем частью уже другого продолжения. Таким образом, мы и есть та самая вечность. — Я сделал короткую паузу и понизил голос. — Да, сознания уже нет, мы становимся другой материей. Но кто знает? Если смотреть с такой точки зрения, возможно, соединяясь с природой, мы вновь обретаем себя, и тогда сознание в привычном нам понимании становится просто ненужным.

Я замолчал. В шатре повисла такая глубокая тишина, что, казалось, было слышно, как оседает пыль. Через минуту её нарушила Энни.

— Ты сказал о материальном, а что касается духовного? — с интересом спросила она.

— Тут всё зависит от того, во что вы верите. — Я развёл руками и чуть улыбнулся. — Я не знаю учений вашего Бога Кайроса, но знаком с другими верованиями людей. Одни говорят, что после смерти наступает небытие, а значит, перестаёт существовать всё. Другие же верят, что наша душа перерождается в иной форме, и не обязательно в живом существе. В зависимости от того, насколько праведно вы прожили жизнь, вы можете обрести новую форму, вплоть до камня, и этот круг будет «бесконечным». — Я замолчал на мгновение, собираясь с мыслями, и добавил уже тише: — До определённого момента я не то чтобы не верил в душу, скорее, не имел неопровержимых доказательств, что она есть. Но теперь я знаю наверняка — она существует. И мы действительно являемся частью чего-то большего, его продолжением. — Я поднял глаза на Киру. — А вот вечно ли это продолжение и вечна ли сама душа — это большой-большой вопрос.

Наступила тишина, и все задумчиво смотрели на меня.

— Молодой хранитель, а все ли хранители становятся мудрецами в столь юном возрасте? — задал вопрос незнакомый мне рыцарь.

Присутствие незнакомцев нисколько не смутило меня. Даже не глядя на них, дух Анзу чётко указывал на каждого, но только сейчас я обратил на них внимание. Один стоял, сжимая в руках меч с красно-бордовым камнем в эфесе, — видимо, оружие тоже оставили здесь для подпитки. Помимо него, в шатре находились ещё один исследователь и тот, кого я мысленно прозвал «покорителем сердец».

— Если бы я только помнил, то непременно ответил бы на ваш вопрос, но, увы, мне открылись лишь тени воспоминаний, — с искренней досадой произнёс я. Сейчас воспоминания мальчика мне бы очень пригодились.

— Вы можете оставить нас? — неожиданно произнесла леди Кира.

После её слов люди без лишней суеты начали покидать шатёр. Едва последний из них вышел, Кира подошла к одной из горок вечных камней и выудила из неё камень, совершенно непохожий на остальные, — бесформенный и шероховатый.

— Ты знаешь, что это? — спросила она.

— А должен?

— Нет, не должен, — спокойно ответила она и протянула его мне.

Взяв камень в руки, я не почувствовал ровным счётом ничего — от обычной придорожной гальки он ничем не отличался.

— Это камень тишины. Повезло, что я забыла вытащить его из дорожной сумки, и повезло, что тебе удалось его зарядить, — Кира забрала камень и положила на стол. Затем она сотворила безмолвное заклинание, и камень засветился — тускло, едва заметно. — Думаю, получаса нам хватит, чтобы спокойно поговорить.

— Без командующего? — недоверчиво спросил я.

— Было бы неплохо, будь он здесь, но, думаю, сейчас это не первоочередная задача для него, — спокойно ответила она. — Итак, — Кира перенесла складной стульчик и села напротив, — ты можешь быть со мной откровенен?

Я внимательно посмотрел ей в глаза.

— Леди Кира, сегодня вы спасли мне жизнь, но уж вам довериться я не могу, — честно признался я.

— Почему? Потому что я, как и все остальные, кажусь вам чужой? — с дружелюбной улыбкой спросила она. — Но, поверьте, никто из нас не желает вам зла.

— Возможно, это и так, — медленно проговорил я, делая глоток воды, — но вот я не уверен, что вы не желаете мне зла. — Мой голос прозвучал холодно и отчуждённо.

— Не понимаю, с чего вы это взяли?

— Если вы хотите откровенного разговора, боюсь, его не получится. Потому что, спроси я вас, леди Кира, кем вы являетесь на самом деле или, точнее, почему мои инстинкты хранителя кричат, что в определённые моменты вы ничем не отличаетесь от монстров леса, — вы бы не дали мне ответа.

Лицо Киры изменилось, но не от гнева или злости, что было бы естественно при разоблачении шпиона. Её лицо стало печальным: уголки губ поползли вниз, прямая до этого спина поникла. Она сделала глубокий вдох.

— Да, не отвечу, но поверьте, моя проблема никаким образом не может повредить другим.

— Что бы вы хотели узнать, леди Кира? — устало проговорил я после небольшой паузы.

— Какого именно цвета поглощённые вами «светлячки» маны? — оживилась она.

— Разного, и отличается от того, что за магия была использована.

— Получается, вы можете поглощать их все, без разбора?

— Да. Практически всегда они сами устремляются ко мне и поглощаются. Кира глубоко задумалась. В какой-то момент я даже подумал, что разговор на этом завершится, но тут она произнесла:

— Молодой хранитель, из наших разговоров вы уже поняли, что существует две различные энергии в этом мире: природная и священная, или, иначе, божественная. Так вот, начну со священной магии. То, что вы можете поглощать её, — это подобно чуду. А скажите, есть ли какой-то лимит поглощения, после которого она не усваивается?

— Мне кажется, нет, да и переизбыток маны показал это, разве нет?

— Тогда это можно назвать… благословением Бога!

— Ха-ха-ха! — не выдержал я. — Бла-го-сло-ве-ние Великого Бога Кайроса! Как же рад, — саркастически произнёс я, — получить от такого чудовища его благослове…

— Хранитель! — резко прервала она меня, и сейчас она, кажется, злилась. — Прошу не оскорблять нашего Бога и очень внимательно следить за своими словами!

— Ох, — я поднялся и подошёл к ней, после чего практически вплотную приблизился к её лицу, так что чувствовал на себе её дыхание, и пристально, глазами хранителя посмотрел ей в глаза. — Вы видели Бога, леди Кира? — с тихой злостью спросил я.

— Нет, — напряжённо ответила она, будто сжимаясь под моим взглядом.

Пластина на руке снова дала о себе знать, предупреждая.

— Ха-ха, — тихо засмеялся я. — Хотел бы я рассказать всё, но ваш Божок запрещает, представляете? — Она ничего не ответила. — Скажу так, — после этого я вернулся на своё место. — Я верю в то, что для вас он — милостивый отец, творец и на дуде игрец, возможно, с его силой спаслись сотни, а может, и миллионы людей. Но скажите мне: если этот самый Бог заберёт у вас всё, чем вы дорожите… — она хотела что-то сказать, но я остановил её рукой, — если вы думаете, что это как-то связано со всеми теми, кто сейчас в этом, как вы его назвали, «древнем храме» мертвы, вы ошибаетесь. Это стало лишь ещё большим доказательством того, что нет смысла поклоняться ему, раз он допустил такое. Нет, Кира, именно он забрал у меня всё то, о чём я не могу вам рассказать. Именно он вырвал меня… — пластина опасно нагрелась, так что от неё начали исходить потоки жара. Повернув её к эльфийке, я увидел, что даже она почувствовала этот жар. Вздохнув, я продолжил: — Собака на цепи, ждущая милости своего мучителя… Будь мой разум хоть немного яснее, я, возможно, смог бы придумать аналогию и получше, но ничего другого в голову не приходит. Я прислушаюсь к вашему совету, ведь, похоже, мне придётся прожить долгую жизнь, если не получится найти выход раньше.

Казалось, она не может подобрать слов и всё всматривалась в пластину, поэтому я предложил:

— Давайте представим, что я вам ничего не говорил, и, может быть, тогда вы сможете спокойно продолжить ваше объяснение?

— Хорошо, — после мучительно долгой паузы она глубоко вздохнула и, словно решившись, посмотрела мне прямо в глаза. — Так вот, благословение… Да, ты получил его благословение, и теперь я полностью убедилась в этом. — Её взгляд снова скользнул к пластине, но тут же вернулся ко мне. — Тебе нужно знать, что священная сила исходит из человека, из его души. Но есть те, кто, подобно тебе, не только может использовать эту внутреннюю силу, но и способен собирать рассеянную божественную энергию — те самые светлячки, о которых мы говорим. Эту энергию могут собирать лишь священники, и только единицы из них способны её видеть. Ты должен знать, что священная энергия и божественная — это хоть и часть одного, как мы называем, потока, но совершенно разные по принципу и действию. — Она сделала короткую паузу и коснулась пальцами ключицы. — Когда священники накапливают эту божественную энергию, у них вот здесь появляется знак Бога — чёрная звезда. Чтобы обрести такую звезду, требуется очень-очень много времени, но с её помощью можно сотворить чудо — например, мгновенно прирастить отрубленную руку или ногу, да так, словно ничего и не было. После этого звезда затухает, но не пропадает, ибо это знак самого Бога. Затем священники вновь наполняют её, и со временем это происходит всё быстрее — видимо, божественная энергия сама начинает притягиваться к ней. — Она опустила руку и чуть улыбнулась. — Всего можно обрести лишь три таких звезды, и обычно их удостаиваются архиепископы или великие миссионеры.

— То есть полученный переизбыток маны не может быть ею? — уточнил я.

— Не будь того, что я видела, я бы сказала «да». Но та мощь выходящей энергии была настолько сильной, да ещё и смешанной с природной, что, возможно, она просто не успела усвоиться душой и дала такой эффект, — задумчиво, напрягая лоб, сказала она. — Если вкратце, вот что из себя представляет священная энергия. Но…

— Но? — поторопил я её.

— С природной энергией, или маной, всё обстоит иначе. Если сказать просто, то природная разлита повсюду, и мы, как часть природы, тоже имеем её. Мы учимся увеличивать её объём внутри себя и подпитываемся из окружающего мира. Однако то, что описываешь ты, совершенно иное. Ты, по всей видимости, поглощаешь не только природную энергию, рассеянную в самом воздухе, — ведь ни один маг не способен её даже увидеть, мы лишь чувствуем её, — но и концентрированную… как бы точнее выразиться… третью — первородную энергию, о которой обычный маг даже и не знает.

— А это плохо?

— Боюсь, что да, — тяжело вздохнула она.

— Почему?

— Мне кажется, ты не сможешь нормально её использовать.

— Но с виролом…

— Именно! Понимаешь, возможно, первородная энергия в какой-то степени и наполняет тебя природной энергией, но по самой своей сути она является для нас разрушительной. Ты не сможешь её контролировать. То заклинание, что ты использовал, — это и есть предел твоих возможностей в обращении с ней.

— Значит, поглощая эту силу — что происходит против моей воли, — я должен либо постоянно выпускать это огненное нечто, либо мучиться от переизбытка маны?

— Примерно так.

— Но почему я не умер, когда использовал её?

— Возможно, дело в том, что ты использовал её практически сразу после поглощения.

— Хм… но моя магия… — голова загудела от попытки осмыслить услышанное.

— Что насчёт твоей магии?

— Я имею в виду другую магию, не ту, что у вас, как выразился Никола.

— Это направление придётся изучать отдельно, потому что это… — Она запнулась, не в силах подобрать нужное слово. — Это непонятная сила. Она кажется и благодатной, но в ней… — Кира покачала головой и вздохнула. — Признаться, я не знаю, хранитель, но всё же мне кажется, что объём силы, который ты способен использовать, в сотни раз меньше того, что можешь поглотить. Молодой хранитель, — она наклонилась ко мне и понизила голос, — лес Алиус в корне отличается от обычного мира: природной магии здесь в сотни раз меньше, а уж про священную я вообще молчу. Поэтому я не знаю, что произойдёт с тобой за его пределами. Твоя способность — обоюдоострый меч, который может принести больше страданий, чем силы, — подытожила она. — Но думаю, мы найдём выход из твоего положения, сколько бы времени на это ни понадобилось.

— Леди Кира, совершенно не понимаю, почему же сейчас я смог спокойно выпустить ману… твою мать, — раздражённо выпалил я. — Не понимаю ничего.

— Успокойся, молодой хранитель. По всей видимости, сейчас в твоём теле было меньше всего первородной энергии, поэтому всё так удачно сложилось.

— Тогда почему с виролом была именно первородная?

— Мне кажется, дело в причине её выброса. Огромное количество маны словно взорвалось, что и привело к её появлению.

— Мне кажется, этот мир состоит из одних вопросов, и ваше объяснение не только не уменьшило их число, но и прибавило новых, — закрыв лицо руками, сказал я.

— Да, мне тоже порой кажется, что наша жизнь — это одни сплошные вопросы. Но ты не переживай, на многие из них мы уже знаем ответы. Просто тебе нужно время, чтобы узнать и понять их.

— «Смотри — и разумей, слушай — и различай», — процитировал я слова с пластины.

— Да, отличная фраза, — кивнула Кира.

— Да… отличная…

— Прости, что мы не даём тебе нормально отдохнуть, — сказала Кира, вставая. — Но на сегодня точно хватит. — Она потоком магии отключила камень и с улыбкой протянула его мне. — Это мой подарок. Зарядить его ты и сам сможешь. При полном заряде действует около получаса.

— Спасибо, — я принял от неё камень и положил его в кармашек. — Скажите, сколько потребуется времени, прежде чем я смогу увидеть тела?

— Думаю, не меньше двух дней.

— Хорошо, тогда в моих планах за это время попытаться проветрить голову.

— Это правильное решение, оставь работу нам, взрослым, — улыбнулась она мне.

— Так и сделаю.

Она попрощалась со мной и вышла наружу, но и я не задержался в шатре. Выйдя из него, понял, что день уже клонится к вечеру, но так было даже к лучшему — чем быстрее он закончится, тем лучше.

Снаружи меня встретил Дерек.

— Ну что, Филин, как ты? — его лицо излучало абсолютно искреннее беспокойство за меня.

— Хм, даже не знаю, хорошо или плохо, — ответил я. — А ты как? Прости, мне кажется, я даже ни разу не задавал тебе этот вопрос.

— Ха-ха-ха, а что у меня спрашивать? У меня-то всегда лучше всех! — расправил он грудь.

— Это хорошо.

— Ты что-нибудь хотел бы?

— Пожалуй. Только скажи, мы можем уйти из лагеря ненадолго?

Немного подумав, он ответил:

— Думаю, небольшую прогулку устроить можно, но только с дополнительным сопровождением.

— Тогда давай согласуем и сходим до ручья.

— До ручья? — переспросил Дерек.

— Да, хотелось бы освежиться.

Вечер прошёл хорошо. Искупавшись в ручье, мы вернулись обратно в лагерь. Во время ужина Элион рассказывал различные истории, и, на удивление, они были интересны: он говорил о быте дворфов, об их традициях и разных героях прошлого их расы. Когда он рассказывал, было ощущение, что я, находясь в полном погружении, слушаю аудиокнигу. Компания Элиона помогла немного прийти в себя. Конечно, практически всё время я только слушал, но его рассказы замещали назойливые тяжёлые мысли. Вот только, к сожалению, перед сном снова и снова, подобно ударам молота, в голове бился вопрос: «Что делать дальше?». Хоть я и понимал, что сейчас необходимо просто ждать, выбраться из леса и тогда находить ответы на все вопросы, — но что будет дальше? Что будет после того, как покину лес? Где буду жить, чем буду заниматься? Пластина практически прямым текстом говорила: хочешь вернуться домой — нужно возвращаться в лес. Но что значит «познай тайны мира»? Я что, какой-то герой или гений? Благодать? Путь острия меча… Уже понятно, что тело хранителя, да и способности, данные мне, необычные даже для этого мира, тем более оценку дал не абы кто, а, как выразился сам командующий, — элита. Тогда что, необходимо познать свои возможности, и тогда найдётся путь выхода? А если ничем из этого не заниматься, просто сбежать, найти средневековую деревушку где-нибудь в глуши? Будучи агрономом, прокормить себя смогу, да и теперь из лука стрелять умею, мясо тоже смогу добывать — ведь неизвестно, останется ли срок в сорок девять лет таким же, несмотря на то, чем я буду заниматься, или нет. Но что, если сбежать, дождаться своих шестидесяти лет, вернуться домой — и тогда что? К кому мне вернуться? К жене, которая с большой вероятностью будет мертва? От этой мысли по телу пошла дрожь страха. Или же к сыну, который уже давно забудет меня, и когда я к нему приду, он примет меня за сумасшедшего? Возможно, если выполнять своего рода указания этого Бога, то, возможно, минимальный шанс изменится и станет хотя бы средним? А может, даже высоким?

Полночи мне никак не удавалось заснуть, а когда я наконец провалился в сон, кошмары накинулись на меня с небывалой яростью. Воспоминаний не было — лишь вопли, крики и море крови, по которому я бежал и всё время падал, падал, падал.

Проснулся я совершенно разбитым, но, к счастью, на следующий день от меня ничего не требовалось. В компании Элиона и Дерека мы провели спокойный день: я ел, наблюдал за рыцарями и спал при любой удобной возможности. Вибрации — а точнее, кем бы он ни был, дух Анзу — стали реже и мягче. Возможно, это было связано с тем, что большинство людей находилось в храме и лишь необходимый минимум всё время оставался в лагере, а может, «чужаки» перешли в разряд «чужаки-но-вроде-терпимо», отчего моя тревожность уменьшилась.

Так день пролетел незаметно. Заснув, я снова мучился от кошмаров, просыпался от каждого шороха, всё время пребывая в полудрёме. И вот так, в очередной раз выныривая из ужаса, я услышал разговор двух людей. Они говорили шёпотом, но благодаря телу хранителя я мог спокойно подслушать их.

— Я уж подумал, драка начнётся, ей-богу, — сказал незнакомый мне голос.

— И не говори, мне казалось, что Эдуард голову этому комтуру снесёт, — взбудораженно поддержал второй. — Но гнев командующего я полностью разделяю! Останки хранителей для исследований забрать собрался, идиот! — почти срываясь с шёпота на полный голос, произнёс он.

— Да-а-а, — протянул первый, — я, конечно, всё понимаю: исследователи, да и дай бог им здоровье, но предлагать такое — это уж слишком. Сидят они в своём дворце, носа в лес не кажут, и, мне кажется, для них все мы — лишь очень интересный эксперимент. Да и вроде бы знают, что для всех нас делали хранители… Да как вообще язык повернулся! — негодовал он.

— А что думаешь насчёт молодого хранителя?

— А что тут думать? Праэсидум для него — лучшее место, прав командующий. Кстати, видел, как великий магистр побагровел, когда Эдуард про императорское распоряжение сказал?

— Хи-хи-хи, — еле сдерживал смех второй, — да, и не говори! Но всё же тоже считаю, что ему лучше, по крайней мере пока император не вернётся, оставаться с нами. В обиду мы его точно не дадим, да и герцог, уверен, тоже.

— Это да, но, если честно, у меня от него мурашки по коже, особенно этот взгляд… Бр-р-р.

— Мурашки мурашками, зато как сражался, да? — с уважением в голосе сказал второй. — Ты, наверное, в его возрасте ещё сиську у матери сосал!

— Да иди ты! — сказал первый, и послышался глухой удар.

— Зараза, тише ты!

— Ладно-ладно, прости, погорячился, признаю.

— Кстати, а что там за история про мудреца, я так и не понял? Первый вкратце пересказал ему моё понимание вечности. Похоже, этот разговор уже разлетелся по всему лагерю.

— М-да… Конечно, не думаю, что всё это его собственное умозаключение. Хоть он и потерял память, но, вполне возможно, сам того не осознавая, повторил то, что когда-то услышал от другого хранителя.

— И такое исключать нельзя, но всё же на ребёнка он похож только телом.

— Ох, Войд, если бы ты сам пережил такое, думаю, твоё детство тоже закончилось бы в один момент. Ты же видел, что творится внизу. Да и то, как он ту девочку вынес… У меня до сих пор сердце щемит, — еле слышно, с грустью прошептал он.

Поговорив ещё немного, они ушли. Было странно подслушивать, когда говорят о тебе, но услышанное точно не походило на коварный план по обману мальчишки. А это значило, что, по крайней мере, в герцогстве Праэсидум я буду в какой-никакой безопасности. Но вот то, что вызвало во мне вспышку гнева, заставившую до боли сжать кулаки, — это их слова насчёт останков хранителей. После того как я увидел воспоминания и на пластине проступили письмена, эмоции мальчика — или мои, или наши общие — постепенно сплетались в один тугой узел. И сейчас я не мог с уверенностью сказать, чей это гнев: его, мой или наш общий.