Глава 15 Призрак Тирии
«Вовремя доел», — подумал я, заметив, что к нам быстро приближается группа из трёх человек. Впереди шёл, без сомнения, командующий. В свете костра его можно было рассмотреть во всех подробностях.
Скулы — высокие, заострённые; щёки впалые, словно он давно не ел досыта. Подбородок квадратный, волевой, с небольшой ямкой посередине. Челюсти сжаты, мышцы под кожей напряжены — даже сейчас, у костра, он не позволял себе расслабиться. Волосы короткие, зачёсанные назад, тёмно-коричневые, почти чёрные, с проседью у висков; они казались влажными и чуть взъерошенными — видимо, он только что снял шлем. Глаза — серо-зелёные, холодные, пронзительные — смотрели прямо, без колебаний, мгновенно оценивая обстановку. Брови густые, тёмные, слегка сдвинутые; лоб пересекали три глубокие горизонтальные морщины и одна вертикальная, залёгшая между бровей — следы постоянного напряжения. Нос прямой, крупный. Правый глаз пересекал тонкий шрам: он тянулся от брови, проходил через веко и спускался ниже, к скуле. Старый, давно заживший, но по-прежнему заметный.
Я невольно опустил взгляд на его доспехи — и они говорили о нём не меньше, чем лицо.
Он был облачён в полный боевой доспех. Потёртый, исцарапанный, покрытый следами сражений. Шлем — закрытый, с поднятым забралом — он держал в левой руке, прижимая к боку; тёмный металл покрывали мелкие царапины и вмятины. Нагрудник, повторяющий форму тела, был испещрён отметинами от когтей и клыков — следами десятков боёв. В центре груди темнел выгравированный герб: дракон анфас с распахнутыми крыльями; из раскрытой пасти вырывались языки пламени, а глазами служили маленькие красные камни, мерцающие в свете костра.
Плечи прикрывали массивные наплечники с выступающими рёбрами; они соединялись с нагрудником просто — ремнями и металлическими заклёпками, без вычурности. Наручи — сегментированные, подвижные — защищали руки от плеч до запястий. На правом предплечье темнела глубокая вмятина . Широкий пояс, усиленный металлическими пластинами, охватывал талию; к нему были пристёгнуты длинные ножны. Из них выступала обмотанная кожей рукоять меча с простой круглой гардой — никаких украшений, только практичность. Ноги защищали стальные поножи, а ступни — тяжёлые сапоги с металлическими пластинами на лодыжках. Каждый его шаг отдавался бы глухим звоном.
За спиной спадал длинный плащ — тёмно-красный, почти бордовый, пристёгнутый к наплечникам массивными бронзовыми застёжками. Ткань была плотной, тяжёлой, пропитанной дорожной пылью.
Когда мужчина обернулся к кому-то позади, я увидел спину плаща. На нём был вышит герб — дракон, огромный, во весь плащ.
Затем командующий повернулся обратно. Его взгляд скользнул по обстановке и остановился на мне. Глаза сузились, брови сдвинулись ещё сильнее. Лицо стало ещё более серьёзным, ещё более сосредоточенным.
Он сделал шаг вперёд. Шаги его были тяжёлыми, и с каждым движением доспехи звенели. От стальной брони веяло магией. Сила растекалась по пластинам, словно по жилам, выстраивая невидимую защитную сеть. А из глаз дракона на нагруднике струилась особенно плотная, концентрированная энергия.
— Приветствую! Не вставай, пусть ноги отдыхают. Выглядишь измотанным, — произнёс он. Голос звучал устало, но твёрдо, с командирской ноткой — голос человека, привыкшего отдавать приказы и ждать их беспрекословного исполнения. — Но поговорить всё же придётся.
Мы внимательно смотрели друг другу в глаза, и после короткой паузы я заговорил. Сейчас, в теле маленького мальчика, я должен был бы бояться, но разумом оставался тридцатилетним мужчиной, который умел вести переговоры.
— Какая именно информация вас интересует, и что можете рассказать мне вы? — мой голос прозвучал хрипло, но ровно. Я не спешил выкладывать всё сразу — нужно было дозировать сведения максимально осторожно.
— Ты ещё щенок, торговаться вздумал? — рявкнул разозлившийся Нилэн.
В ответ командующий резко поднял руку, призывая к тишине, и с угрозой посмотрел на него. Нилэн вжал голову в плечи. Командующий уже собирался что-то сказать, но я опередил его, сам поражаясь своему спокойствию.
— Не я пришёл к вам, а вы привели меня сюда.
Но с каждой секундой становилось всё хуже: силы утекали, желудок принимался за работу, и вся энергия уходила на переработку еды. Похоже, все остальные чувства отступили на второй план — теперь всё внимание было сосредоточено лишь на происходящем и на том, чтобы удержать слова под контролем.
Энни обеспокоенно смотрела то на меня, то на командующего. Он заметил это, уловил её эмоции и тут же постарался говорить мягче.
— Нилэн, больше не вмешивайся, — он сел на бревно напротив меня. — Как тебя зовут и как ты здесь оказался? Знаешь, где люди из поселения Навака? Мы ищем их, чтобы вернуть домой.
— Советуете представиться мне, а сами позабыли, — ответил я. Видимо, он не ожидал такого: по его лицу скользнуло удивление, но я, не дожидаясь реакции, продолжил: — Своего имени я не знаю, как не знаю и того, как здесь оказался. Память оборвалась до определённого момента. А вы… — я подбирал слова, — опоздали, безымянный командующий. Туда, где они, вам лучше не спешить. Не знаю, какова численность ваших войск, но, судя по тому, что вижу, ляжете рядом — и с палачами, и с людьми, и с…
Я осёкся. Про хранителей говорить было нельзя.
Взгляд командующего стал тяжёлым.
— Меня зовут… — медленно начал он. — Граф Эдуард Лангер, командующий рыцарями, ответственный за защиту земель и зачистку леса от чудовищ. Поэтому ты можешь подробно рассказать, что с тобой случилось.
— Эдуард Лангер… — задумался я, пытаясь вспомнить, где слышал это имя. — Эдуард Лангер из Герцогства Праэсидум? Похоже, вы не патруль мучителей, раз вас так боялся Ланос… или я ошибаюсь?
— Ланос?! — его глаза широко раскрылись, он резко подскочил и, повысив голос, продолжил: — Скажи ещё раз: Ланос? А кто ещё был там? Где они?
Его буквально затрясло. От его крика всё тело напряглось. Незаметно сжав рукоять кинжала, я был готов в любой момент дать отпор — и плевать, если это окажется последним рыком в моей жизни.
— Покоятся со всеми своими прихвостнями в своём логове, а также с убитым мной лично лордом Аргоном, — со злобой ответил я.
В этот миг Эдуард подскочил ко мне, опустился на колени и больно впился пальцами в плечи. В его взгляде горела ярость, но как бы быстр он ни был, загнанный зверь всё же остаётся зверем. Молниеносным движением правой руки я выхватил кинжал и приставил к его к сонной артерии, из последних сил удерживая лезвие, чтобы оно не разрезало кожу.
Глаза заволокло алым, и зрение вновь обострилось до предела — теперь я видел не только лицо Эдуарда, но и всех остальных, каждого, кто попадал в поле зрения. Тьма отступила, как тогда, в камере, когда мы с мальчиком могли различать всё даже в кромешном мраке. Командующий замер: было видно — такого исхода он не предвидел.
— Только посмейте причинить вред этому телу, и в ту же секунду никакая магия вас не спасёт! — с угрозой в голосе медленно произнёс я, пытаясь найти выход из ситуации. В измученной голове стучала одна мысль: «Не надо было сюда приходить. Они чужаки».
Всем телом ощущал, как на меня нацелены десятки стрел — отовсюду исходили тревожные сигналы, предупреждая о смертельной опасности. Спустя мгновение граф Эдуард пришёл в себя, очень медленно поднял руки и, пристально глядя мне в глаза, уважительным и примирительным тоном произнёс:
— Прошу прощения, уважаемый хранитель, мы на вашей стороне!
По лагерю тут же прокатился громкий перешёптывание. Я не опускал кинжала, но внутри что-то дрогнуло.
— Боюсь, кроме меня, наших не осталось: всех сгубили проклятые мучители, — с трудом, стараясь взять голос под контроль, ответил я.
Лицо Эдуарда побледнело, брови взметнулись вверх, губы сжались в тонкую бледную линию, и всё, что он сумел выдавить из себя, было:
— Что случилось?
В этот миг послышались приближающиеся шаги десятка человек.
«Патрульные возвращаются. Плохо», — мелькнуло в голове.
И всё же медленно убрал острие от горла командующего и взглянул на пришедших. В то же мгновение сердце ударило так сильно, что сбилось дыхание; волосы на голове зашевелились, пальцы задрожали. Отшатнулся на шаг от ничего не понимающего Эдуарда и до боли сжал кинжал. Челюсти сомкнулись с такой силой, что зубы, казалось, вот-вот обратятся в пыль.
Безумные мысли начали медленно застилать разум, потому что сейчас, в десяти метрах от меня, в отблесках костра, навстречу мне шла Тирия. Та самая эльфийка. Её уши, выступавшие из-под волос, не оставляли сомнений: это была она — наша мучительница, истинное чудовище этого мира.
Судя по её недоумённому взгляду, она не узнала меня, а затем беспокойно спросила:
— Что происходит, командующий Эдуард?
— Нет, нет, нет… Тебя сейчас должны обгладывать кайросы… — взгляд сам приковался к ней, отсекая всё остальное вокруг. — Так вы — палачи? Ловушка? Мразь, ты должна быть мертва! Мертва! Как ты выжила, злобная тварь! — сорвавшимся, хриплым голосом выкрикивал я.
Она продолжала смотреть непонимающе.
Внутри всё вспыхнуло. Потоки маны, словно нагнетаемые мощным насосом, бешено заструились по телу. Подобного не приходилось испытывать никогда. Сейчас хотелось уничтожить, дезинтегрировать, стереть в порошок этого монстра. Энергия начала собираться в ладони правой руки; тело само подсказывало, что нужно делать.
— Умри же ты! — злобно крикнул я, резко взмахнул рукой в её сторону, и поток тёмно-оранжевой энергии сорвался с ладони, отбросив всех, кто находился рядом.
Насколько это было эффективно, увидеть я не мог: словно сливаясь с пространством, я резко рванул к единственному более-менее безопасному проходу. Всё произошло настолько быстро, что ветер в ушах заглушил крик Эдуарда:
— Стой, парень! Это не Тирия! Имир, все разведчики, догоните его, но не смейте навредить! Чтобы и волоска с него не упало!
Я сжигал крохотные остатки своей силы в этом безумном бегстве. Сердце билось с такой скоростью, что у обычного человека давно бы остановилось, а ноги несли так, словно я и не касался земли — почти как в логове. Но сейчас я был хранителем, я должен был выдержать.
«Я хранитель? Кто я сейчас? — ударила в голову мысль. — Мальчик был хранителем, а я кто? Если я занял его тело — то кто теперь?»
В голове всё начало расплываться. Несколько раз я едва не оступился, едва не рухнул.
«Укрытие. Срочно нужно укрытие».
Я начал судорожно осматривать деревья вокруг. Уже понимал, что за короткий миг успел убежать от лагеря на большое расстояние. Гнилостный вкус вернулся, аура леса снова сомкнулась вокруг, но здесь был дом. Здесь можно было укрыться — нужно лишь знать как.
И в этот момент заметил на высоком дереве большое дупло.
«Влезу. Нужно туда!»
Царапая и разбивая кожу на руках и ногах, вмиг взобрался на дерево. Перепрыгивая с ветки на ветку, нашёл в стволе тёмный проём, из которого на меня смотрели два больших тёмных глаза. Вглядевшись в темноту, смог разглядеть, кто это был.
Глаза оказались огромными — размером с кулак, круглыми и широко распахнутыми. Зрачки — чёрные, узкие, вертикальные, будто щели. Вокруг них — ярко-жёлтая радужка, почти золотая, светившаяся в темноте.
Они смотрели прямо на меня.
Это был филин, сидевший у входа в дупло. Но не обычный. Ростом с крупную собаку, а может, и больше. Голова огромная, круглая, с плоским лицевым диском. На макушке торчали рога — настоящие, костяные, устремлённые вверх, словно маленькие оленьи. Клюв короткий, крючковатый, тёмно-серый, почти чёрный. Он был слегка приоткрыт, и в нём виднелся кусок ещё не проглоченной плоти.
Тело покрывало густое оперение — тёмно-коричневое, с рыжими и чёрными полосами. Перья, длинные и мягкие, топорщились во все стороны, отчего филин казался ещё крупнее, чем был на самом деле. Крылья, даже в сложенном состоянии, выглядели устрашающе — из-за спины выступали их длинные полосатые кончики.
Лап у него было четыре. На концах красовались длинные, изогнутые, серые когти. Двумя лапами он удерживал кусок мяса, на третьей стоял, а четвёртой, намертво вцепившись когтями, прижимал маленькую ободранную тушку с длинным хвостом. Крыса или белка — уже не разобрать. Мясо было обнажено, мех содран. Казалось, ещё секунду назад он терзал добычу, но при моём появлении замер, так и не выпустив её из лап.
Глаза смотрели пристально, не мигая, но угрозы в них не было.
Мы смотрели друг на друга. Секунда. Две. Три.
Филин не двигался. Не нападал. Не кричал. Он просто смотрел: его огромные жёлтые глаза изучали меня, словно пытаясь понять, какое существо вторглось в его дом.
Затем филин наклонил голову — резко, под прямым углом, словно сломали шею. Перья на загривке взъерошились, рога дрогнули.
Я медленно выдохнул: угрозы не было. Филин был… удивлён? Любопытен? Возможно, даже раздражён незваным гостем, но не агрессивен. Он просто ужинал и не собирался делиться. Тишину нарушил мой тихий голос:
— Сегодня мне придётся потревожить тебя своим присутствием.
Медленно начал протискиваться в дупло, стараясь не задеть и не наступить на его еду. Птица продолжала следить за каждым движением: голова всё так же была наклонена, глаза не мигали, а взгляд, словно камера, неотрывно сопровождал меня.
Забравшись внутрь, я спрятался за филином и стал прислушиваться. Сознание плыло, в ушах шумело, и где-то на границе слышимости уже раздавались голоса преследователей. «Ещё немного — и отключусь», — мелькнула мысль.
Филину было всё равно: он отвернулся и продолжил отрывать куски тушки клювом и когтями.
Дыхание не приходило в норму, грудная клетка уже болела, по всем мышцам накатывалась ломота, а затянувшиеся раны снова закровоточили. «Главное, чтобы не нашли. Нужно отдохнуть…»
Сил не осталось. Зрение вернулось к обычному, слух уже не улавливал ничего за пределами дупла, а мышцы расслабились. Кажется, я перешёл ту грань, за которой в организме больше не оставалось энергии — последние искры угасли.
Как сквозь пелену, я увидел силуэт того самого лысого мужчины.
— Ха-ха-ха… — через силу, со смертельной грустью, рассмеялся я. — Всё-таки нашли…
После этих слов в глазах потемнело, и я в очередной раз отключился.