Глава 21 Последняя цепь

Из тьмы леса разом вывалились с десяток троллей — массивные, пугающие, они нависали над рыцарями, словно живые горы плоти, вдвое, а то и втрое выше человека. Земля вздрагивала под каждым их шагом: поступь была тяжёлой, глухой, будто кто-то бил в гигантский барабан глубоко под корнями деревьев.

Тела троллей поражали непропорциональной мощью: сутулые торсы бугрились мышцами, длинные руки раскачивались в такт шагам, а огромные кисти заканчивались когтями — толстыми, затуплёнными, похожими на сточенные зубила. Их грубая, бугристая кожа напоминала старую древесную кору или потрескавшийся сланец, и цвет её колебался от грязно-серого до болотного. По плечам и спинам расползались пучки жёсткой шерсти, пятна лишайника и мха — казалось, сам лес прорастал сквозь них.

Свирепые морды с массивными подбородками и приплюснутыми широкими носами скалились жёлтыми клыками, выпиравшими наружу, а глубоко посаженные маленькие глаза злобно тлели из-под нависших надбровных дуг. Даже сюда, на дерево, докатывался их запах — тяжёлый дух сырой земли, болотной воды и мускуса дикого зверя.

Они были почти нагими, если не считать обрывков шкур на бёдрах. В руках у половины из них покачивалось примитивное, но сокрушительное оружие — вырванные с корнем деревья или увесистые ветви.

А между их ног уже носились смертоносные зиндры, тогда как гоблины, видимо, опасаясь быть растоптанными, двигались следом. К этому времени я немного оправился и снова открыл огонь по новым врагам.

Тролли с разгона врезались в созданный магами барьер, и это сбило их темп. Но остальные, избежавшие столкновения, тут же ворвались в плотный строй щитоносцев и, размахивая дубинами, принялись подбрасывать рыцарей в воздух, превращая их тела в кровавое месиво.

Один из прорвавшихся троллей устремился к магам. Тогда Эдуард сорвался с места. Энергия, окутавшая его клинок, в несколько раз удлинила меч, и, подбежав, он одним махом перерубил толстую шею тролля, отсекая голову. Затем, мощным ударом щита отбив атаку зиндра, тут же вогнал меч по самый эфес в голову второго, вёрткого зверя.

Быстро вернувшись на свою позицию, Эдуард выкрикнул:

— Плотнее цепь!

И тут же воины начали медленно отступать, сжимая круг и уменьшая диаметр защитного кольца, чтобы выстроить более плотную оборону.

Маги осыпа́ли троллей заклинаниями, но плотные с виду ледяные копья разбивались об их толстую кожу, лишь изредка ломая кости этим чудовищам. Обезумевшие в бою твари, казалось, не чувствовали боли.

Один из рыцарей неудачно провёл контратаку: его корпус ушёл чуть дальше, чем следовало, и этого хватило, чтобы один из зиндров сбил его с ног хвостом. Тролль тут же схватил рыцаря за ногу и, используя его как дубину, с безумной яростью начал молотить по воинам авангарда. Затем он отступил и с размаху швырнул изломанное, окровавленное тело в их строй.

Удар выбил из строя нескольких рыцарей и залил остальных кровью их боевого товарища. Этого оказалось достаточно, чтобы ещё несколько зиндров и два тролля ворвались в образовавшуюся брешь. Когтями, зубами и нечеловеческой силой они рвали людей и безжалостно втаптывали их в землю.

В тот миг, когда один из мастеров меча уже готовился нанести решающий удар, один из зиндров поднял хвост высоко над собой и выстрелил из него чем-то, похожим на дробь.

Произошло ужасное.

Вырвавшаяся энергия сработала как граната, сбив с ног два десятка рыцарей. А от мастера меча осталась лишь стоящая на месте обугленная оболочка.

Но благодаря усилиям магов, а также мобильной группы рыцарей, удалось избежать трагедии.

А для нас, тех, кто пользовался луком, настало самое трудное время. Монстры и рыцари находились слишком близко, их удары были слишком стремительны, и угадать нужный миг для выстрела оказалось невероятно сложно. Поэтому нам оставалось лишь отстреливать тех, кто уже прорвался, или же осыпать стрелами троллей, не имея возможности убивать коварных зиндров, гоблинов и прочих насекомоподобных тварей.

Под гнездом тем временем работали лекари и целители. И с каждым разом количество новых раненых возрастало. Потери были очень велики.

И стоило мне лишь об этом подумать, как из чащи вывалились два рагеника и тут же принялись разбрасывать свои споры. Они дёргались, точно мокрые собаки, и крутили своими древоподобными руками, наводя на рыцарей страшное биологическое оружие.

Маги среагировали мгновенно: одни направили потоки воздуха, другие — языки пламени. Но едва чудища вспыхнули, распространяя огонь вокруг себя, пришлось срочно подключать водную магию и тушить начинавшийся пожар. Однако этого оказалось достаточно, чтобы лишить их самого опасного оружия — их спор.

Но, как бы быстро ни действовали заклинания, часть спор всё же долетела до солдат. Несколько человек оказались парализованы и тут же уничтожены мощными ударами троллей, острыми, как бритва, клыками зиндров и коварными когтями гоблинов. Большая часть мобильной группы ринулась в прорванную оборону и изо всех сил пыталась сдержать натиск.

Боковым зрением я заметил, как Энни и Кира направились к самому опасному участку сражения.

Леди Энни направила на израненных рыцарей мощный поток целительной энергии, но это не переломило ход битвы. Заклинание лишь привело солдат в чувство и вернуло им немного сил. Даже отсюда было видно, как Энни согнулась — её придавило отдачей от сложной магии: лицо побледнело, дыхание сбилось.

В это время к Кире подбежал ещё один маг. Они взялись за руки и начали читать заклинание. Сотни жёлтых цепей вырвались из их посохов и устремились к врагам, сковывая их и замедляя продвижение. Но и этого оказалось мало.

Монстры медленно, но неумолимо теснили оборону. Мест, откуда могла прийти помощь, почти не осталось. Теперь всё свелось к мучительному выбору: либо перенаправить сюда больше бойцов, оголив другие участки и открыв множество новых брешей, либо надеяться, что люди смогут устоять и закрыть пролом.

Эдуард хмурился, оценивая обстановку, и всё же отдал приказ: некоторым мастерам было позволено применить свою таинственную силу.

Во мне всё кипело. Я боялся, что воины не выдержат и случится настоящая бойня — с криками и воплями умирающих солдат. Разумом я понимал, что должен сохранять контроль, но тело, казалось, стремилось вырваться вперёд, ринуться в бой, особенно теперь, когда лук стал бесполезен. Я до боли сжал челюсти.

Я смотрел, как защитники рубят, колют и режут монстров, как они гибнут от когтей и зубов, как их плоть рвут на части.

Элитные войска не могли остановить безумную волну, обрушившуюся на них. Что-то пошло не так — это чувствовалось. Поток монстров не кончался, и казалось, ещё немного, и они прорвутся, заполнив собой всё пространство внутри круга.

Эдуард снова и снова командовал:

— Плотная цепь! Плотная цепь!

Но диаметр круга опасно сокращался. Теперь уже существовал большой риск, что твари обойдут их с фланга и ударят по не столь защищённому тылу. Это могло стать концом для всех.

Я из последних сил сдерживал рвущегося наружу зверя и ненавидел себя за то, что до сих пор стою здесь. Всё внутри кричало: нужно идти в бой, взять в руки кинжал и ринуться туда — убивать, резать этих мерзких тварей. Но я продолжал стоять на месте.

«Что изменится, если я ворвусь туда? — с горечью подумал я. — Я только помешаю. Или меня просто сметут одним ударом дубины тролля. Что я вообще могу сделать?»

Злое бессилие захлестнуло меня.

Моя обязанность — сохранить это тело, вернуть его истинному владельцу и вернуться назад, в свой спокойный мир, к жене и ребёнку, забыв этот бесконечный кошмар.

Разве я должен отвечать за этих людей? Разве это моя битва?

Сейчас, пока ещё не поздно, пока в этом теле ещё остались силы, можно воспользоваться той скоростью, на которую оно способно, и умчаться отсюда, пока монстры отвлечены этими людьми.

Да что за безумие… Я ведь человек! Почему я не чувствую к ним должного сострадания?

Будь я в своём теле, сердце сейчас разрывалось бы на части. А сейчас я просто смотрю на терзаемые тела людей и всё равно считаю их чужаками. Важно лишь убивать монстров. Я чувствую гнев — но не от того, что убивают людей, а к самим чудовищам, к самому их существованию. Они должны быть уничтожены!

Но какого чёрта всё это происходит со мной?! Бог Кайрос, это ты всё подстроил?!

Эти мысли вопили во мне, и, казалось, даже вибрация моего тела передавалась ветви, на которой я сидел. Все органы чувств были на пределе. Я всё слышал и видел.

И вдруг мне показалось, что я снова стал лишь наблюдателем — таким же, каким был тогда, когда оказался в камере и смотрел глазами мальчика.

Что-то перемкнуло внутри меня.

Тело обмякло. Я опустился на колени и тихо произнёс:

— Так я просто трус?..

Единственное, чего я хочу, — свалить всё на этих несчастных людей, из последних сил сражающихся внизу. Молить, чтобы душа мальчика вернулась в тело, и скинуть на него эту ответственность, а самому лишь со стороны наблюдать, как он страдает, мучается и испытывает такую боль, какой, останься я в своём мире, не узнал бы за свою жизнь?..

Нет… Ни за что!

Мальчик показал мне, как даже в безумии можно найти выход. Как можно противостоять своему врагу, вырвать секунды своей жизни из пасти чудовищ. И после всего этого, видя этих великих воинов… я буду бежать? Стоять в стороне? Буду всего лишь наблюдателем?..

Да уверен ли я, что вообще вернусь домой, пройдя через бесконечный путь — до самой колыбели моей души?..

Как мальчик посмотрит на меня, когда вернётся? Он — тёмный хранитель порога, машина, созданная для уничтожения тварей этого проклятого леса Алиуса, — всё моё естество говорит об этом. И когда он очнётся, поймёт ли он, что тридцатилетний мужик, испугавшись, использовал его тело и просто сбежал?..

НЕТ!

Я не сбегу.

Внутри снова начало просыпаться что-то дикое, звериное — то, что хотело рвать, убивать. Но я старался держать это чувство под контролем. Нельзя становиться подобным тем тварям, что прямо сейчас рвут плоть рыцарей. Мне нужна другая ярость — холодная, расчётливая. Только такая поможет выжить.

Чтобы вернуться домой тем, кем был раньше, — человеком. Тем самым человеком, который никогда в жизни не должен испытывать этой рвущейся наружу жажды убивать — и убивать снова.

Только так, вернувшись обратно, я смогу с любовью и гордостью взглянуть в глаза своему сыну и сказать, что не сдался, не убежал.

И даже если сейчас я умру, и тело мальчика умрёт вместе со мной, я уверен: он одобрит моё решение. Поймёт меня.

Потому что прямо сейчас его тело зовёт меня. Кричит, чтобы я перестал стоять на месте и ринулся в бой!

— Да! В бой! — со звериной злостью прорычал я.

Перестав сопротивляться, я вновь почувствовал, как во мне разгорается сила. Теперь я был похож на расчётливого зверя, напрягшего зрение до предела. И тут я увидел: командующий занят отражением второй, небольшой прорывной атаки, а в центре этой воронки битвы — Вилсона.

Того самого, кто проявил ко мне доброту. Кто привёл меня в лагерь и сдержал обещание, данное вместе с Дереком: что меня никто не обидит.

Сейчас он яростно отбивался от тролля. Удары чудовища отшвыривали его назад, но он снова и снова поднимал щит, прикрывая остальных. Его копьё с бешеной силой вонзалось в тела врагов. Но долго ли можно выстоять, когда на тебя обрушивается целый поток из плоти и костей?

Энни и Кира после мощных заклинаний всё ещё не могли прийти в себя. Рыцари изо всех сил пытались защитить их от надвигающихся тварей. Но опасность грозила не только двум магичкам: чудовища всё чаще проникали внутрь кольца, и другим магам приходилось стрелять практически в упор, давая отпор врагу.

Сегодня утром я чувствовал себя застывшей в полёте каплей ливня — не хотел быть частью всего этого. Но увиденное послужило толчком: я решил покорно подчиниться главному закону этого мира — «Убей или будь убитым».

Не знаю, каким было моё лицо в тот миг, но Дерек, поняв, что со мной что-то не так, взглянул на меня, и его глаза расширились. Однако думать об этом было некогда. Не слыша его криков остановиться, я тут же спустился по канату и устремился сначала к леди Энни. Казалось, в тот момент я двигался с такой скоростью, будто сама точка моего назначения притягивала меня к себе.

На ходу натягивая тетиву, я выстрелил и попал гоблину прямо в голову — тому самому, что опасно приблизился к целительнице. И так, один за другим, я сбивал всё новых и новых монстров, вырывавшихся вперёд, оставляя между выстрелами короткие паузы. Остальных уничтожали лучники с деревьев.

Кира посмотрела в мою сторону, и на её лице отразился ужас. Она хрипло закричала:

— Беги отсюда!

Но я не слышал Энни. Мой взгляд был прикован к пилилуму. Тот уже припал к земле, готовясь к прыжку, словно гигантская пантера, и его глаза были прикованы к ней. Но, к несчастью для него, я оказался быстрее.

Закинув лук за спину, я тут же выхватил тёмный клинок. Напрягая до предела мышцы ног, рванулся вперёд и вонзил лезвие кинжала в его череп почти до самой рукояти. Клинок жадно впитал кровь чудовища, словно в моей руке на миг ожило чревоугодие.

Я вырвал клинок как раз вовремя — гоблин уже летел на меня, выставив грязные когти. Уйдя в сторону, я наотмашь рассёк ему горло. Горячая кровь хлынула тугой струёй, заливая лицо.

Едва успев смахнуть с глаз липкую пелену, я ушёл от руки Энни — она пыталась меня остановить. Но вибрация уже вела меня, подсказывая, откуда исходит главная опасность.

Кинжал исчез в ножнах, а в руках снова оказался лук. Я продолжал стрелять на бегу, вырывая один злобный сорняк за другим.

Очередной гоблин прыгнул на меня, целясь когтями в грудь. Я отразил его удар и тут же нанёс колющий выпад. Клинок вошёл точно в сердце.

Мой кинжал был настоящим чудом. Казалось, ему было всё равно, что рассекать — плоть, кости или ороговевшую ткань: ничто не могло устоять перед его остротой.

Когда тело врага рухнуло на землю, а кровь на лезвии ещё не успела впитаться, я увидел то, от чего сердце тревожно забилось в груди.

На моих глазах Вилсон, целясь в шею тролля, сделал выпад копьем. Однако чудовище тут же схватилось за его остриё и рвануло на себя. Рыцарь не успел разжать пальцы и по инерции полетел следом за оружием.

В тот же миг монстр перехватил его своими мощными лапами, поднял перед грудью и попытался раздавить. Лишь щит, выставленный поперёк, не позволял чудовищу расплющить оказавшегося в ловушке воина.

Мысли пронеслись в моей голове с немыслимой скоростью: «Он не может погибнуть! Не может оставить детей без отца!»

— Глаза! — сорвалось с моих губ.

С этим выкриком я пулей сорвался с места и устремился к великану. Ловкость позволяла без труда уклоняться от злобных тварей: их гниющие зубы клацали совсем рядом, а я на бегу успевал точными и быстрыми ударами убивать гоблинов. Вскоре я оказался в самой гуще сражения.

Лёгкое тело взмыло вверх и приземлилось на массивный щит рыцаря, отбивавшего натиск чудовищ. Не задерживаясь ни на миг, я оттолкнулся от него и запрыгнул на руку тролля, словно на ветвь дерева. Но тот даже не обратил на это внимания — и именно это стало его главной ошибкой.

Грубая, шероховатая кожа тролля помогала быстро двигаться к цели. Забравшись на плечо, я вцепился в его толстую, грязную шею, а другой рукой глубоко вонзил клинок в плоть с противоположной стороны и начал тянуть на себя.

Кожа тролля казалась прочнее костей иных тварей, но кинжал не подвёл. С трудом, но лезвие всё же продвигалось, вспарывая шею. Густая кровь хлынула мощным потоком, источая резкий кислый запах. Она заливала всё вокруг и впитывалась в клинок

Руки тролля ослабли, и только теперь он посмотрел на меня — на мелкую, ничтожную букашку. В злобных глазах чудовища мелькнуло дикое удивление. Но было уже поздно.

Вытащив кинжал, я дважды вонзил его в глаза, ослепив тролля. Чудище, откинувшись назад, в приступе отчаяния резко схватило меня за ногу и с силой швырнуло в сторону.

В полёте я чудом успел вернуть кинжал в ножны, чтобы не напороться на собственное оружие, больно ударился о землю и ещё несколько метров прокатился по ней, сдирая кожу Затем перекатился на живот.

На адреналине, под оглушительной, болезненной вибрацией, я тут же снова выхватил клинок. Понимая, что враг за спиной, мгновенно перевернулся и вонзил лезвие в челюсть обезьяноподобного существа. Но этого оказалось недостаточно. Оно вцепилось мне в плечи, вдавило в землю. Кровь заливала лицо, а дикие челюсти уже тянулись к горлу, как вдруг чей-то клинок разрубил морду твари надвое.

Тяжёлая туша рухнула на меня, но рыцарь с полуторным мечом помог выбраться из-под неё.

Охваченный боевым ражем, он даже не обратил внимания на то, что я ребёнок, и лишь указал на приближающуюся группу монстров. Затем двинулся им навстречу, а я последовал за ним. Главное сейчас было — помочь ему, подстраиваясь под его стиль боя.

Размашистыми ударами он рубил и кромсал врагов, а моей задачей было добивать раненых и уничтожать тех, кто пытался зайти ему за спину.

И надо сказать, мы справлялись отлично. Благодаря расширенному зрению я мог следить сразу за несколькими целями, а ловкое, быстрое тело позволяло мне уходить от ударов, делать обманные финты и пируэты. Один за другим противники падали под нашими ударами.

Но их не становилось меньше.

Дикая свобода накрыла меня с головой. Ум оставался холодным и расчётливым, сдерживая ярость. Поддавшись кровавому куражу, я обрывал жизни этих существ — порождений леса Алиуса.

Пару раз в меня летели стрелы и магические заклинания, и я чудом успевал уворачиваться. Весь перепачканный грязью и кровью, я снова сошёл за гоблина. Когда мы отбились от очередной волны, рыцарь левой рукой прижал меня к себе и сказал:

— Хранитель, отходим к магам, иначе тебя свои же завалят.

Тут мы увидели яркую, испепеляющую всё на своём пути вспышку. Это граф Эдуард выпустил из клинка свою мощь на волну тварей, и теперь гниющий участок прорыва очистился, а строй начал быстро смыкаться.

— Последняя плотная цепь! Ни шагу назад! — прогремел он.

Под прикрытием рыцаря мы добрались до группы магов, читавших заклинание. Сейчас, на пределе своей чувствительности, я видел, как по их сосудам движется мана: вырываясь наружу, она создавала почти идеальный круг, в котором клубилась разноцветная дымка. Но было очевидно, насколько тяжело им даётся это колдовство. Казалось, их сосуды вот-вот начнут пульсировать сильнее, энергия — разорвёт оболочку и вырваться наружу.

Почти сразу по полю разлилась волна света. Воины, попавшие под неё, встрепенулись, их движения обрели новую силу — слабость отступала. Глядя на это, я лишь с досадой подумал: «Жаль, на мне это не работает!» Однако столь сложное заклинание дорого обошлось магам: двое из пяти рухнули на землю, а остальные, истощённые, тяжело хватали воздух. Увидев это, трое рыцарей тут же выстроили защитную стену, ограждая их от монстров. За их спинами я заметил Дерека, бегущего со всех ног.

— Малой, ещё увидимся! — тяжело, голосом, полным усталости, бросил рыцарь и направился на помощь к щитоносцам.

Дерек подбежал ко мне и тут же принялся отчитывать:

— Ты что, сдохнуть захотел, герой хренов?! — На его лице смешались волнение и гнев.

— Не сдох — и хорошо, — рыкнул я, доставая лук и сразу же выискивая цель.

— Твою мать, пошли отсюда! Если тебе твоя жизнь не мила, то о моей голове побеспокойся. Ты на моей полной ответственности! — зло продолжил он, но всё же встал рядом и тут же отправил стрелу в голову прорвавшемуся гоблину.

— Тело хранителя не должно прятаться. Мы здесь ещё не закончили, — будто в трансе отозвался я, выпуская стрелу в паука, засевшего на стволе дерева. Следом в чудовище вонзились ещё несколько стрел, и оно, уже мёртвое, рухнуло вниз.

Дереку было не до моих слов, как и мне — мы продолжали, словно части одного механизма, исполнять свою работу.

Рыцари, находившиеся в круге, разделились на группы по три и пять человек и быстрыми, слаженными движениями истребляли прорвавшихся монстров. Кризис миновал, бой стабилизировался, и теперь железная цепь рыцарей не отступала ни на шаг. Лучники, спустившиеся с деревьев так же, как и я, вновь поднимались на них и обрушивали губительный шквал стрел на постепенно редеющих монстров.

— К тому дереву, Филин! Стрелы на исходе! — резко крикнул Дерек.

Мы как можно быстрее бросились туда. У ствола каждый из нас схватил по колчану стрел, и мы снова продолжили стрельбу.

После схватки с троллем адреналин понемногу начал спадать. Наваливались боль и усталость, но боевой раж всё ещё не стихал.

«Отдохну потом, когда увижу океан мёртвых тварей!» — сказал я себе.

Моё обострённое зрение уловило суету на правом фланге. Резко обернувшись, я увидел, что туда спешит большая часть магов, и сразу понял почему: рыцари начали быстро отступать.

“Что происходит? А как же приказ?” — подумал я.

И тут я понял, почему приказ здесь больше не действовал.

На поле появились два отвратительных вирола — абсолютно чёрные, осьминогоподобные твари размером со взрослого бегемота. Из-за длинных щупалец, они казались огромными кляксами чернил, медленно ползущих по земле. Часть щупалец была приподнята, и из них вылетали такие же чёрные капли, размером со страусиное яйцо. Стоило капле упасть на землю или на ствол дерева, как она тут же начинала разъедать всё.

Эти твари были самой страшной угрозой для воинов ближнего боя, а стрелы, попадая в них, тут же разъедались и, казалось, не причиняли никакого вреда. С деревьев мастера лука выпустили в них несколько магических стрел. Это их задержало, но не убило. Они медленно продолжили свой путь и, словно копья, выбрасывали вперёд свои щупальца, удлинявшиеся втрое.

Собравшиеся маги тут же принялись за заклинание. Щитоносцы изо всех сил пытались прикрыть их, но кислотные капли всё равно падали на щиты, а разлетавшиеся брызги попадали на доспехи. Раздавались крики боли. Часть целителей уже готовилась к новым пострадавшим, а из сундуков, стоявших у стволов деревьев, доставали пятилитровые фляги.

Но был и один плюс: виролы разбрасывали свою кислоту, а безмозглые монстры, стремясь прорваться в образовавшийся проход, наступали на неё, тут же начинали вопить на весь лес и медленно погибали. В нос ударял резкий запах разъедаемой плоти.

Среди магов я заметил Киру. Сейчас именно она принимала на себя всю силу заклинания от окруживших её магов. И спустя минуту из её посоха вырвался яркий поток света, от которого пришлось зажмуриться.

Цель была выполнена лишь наполовину: от одной из тварей не осталось и следа — так же, как и от деревьев примерно в сорока метрах позади неё Но второе чудовище успело выбросить в сторону свои щупальца, схватилось за дерево и мгновенно притянулось к нему, избежав смертоносного удара.

Почти половина магов рухнула без сил, и их тут же подхватили разведчики, унося в безопасное место. Оглянувшись назад, я понял, что подкрепления ждать не приходится. Тролли и остальные монстры, хоть и не могли пробиться, но стоило хотя бы десятку солдат уйти отсюда, как всё снова рухнет.

— Амбарная гниль! Плохо дело, Филин, плохо! Почти все мастера потратили свои силы! — с горечью сказал Дерек.

И он был прав: во время сражения то и дело возникали ослепительные вспышки, гремели взрывы — это была сила ауры. Почти всегда она использовалась в самые критические мгновения битвы.

— Хотя… вон, бегут ещё двое!

Он указал туда, где с дерева спустились двое лучников и направились к магам.

— Подойдём поближе, — предложил я разведчику, словно предчувствуя, что вот-вот что-то случится.

— Поближе, к виролам? Ты что, ты как… — Дерек от негодования даже забыл слова.

— Ближе! — твёрдо сказал я и резко рванул в сторону магов.

Чёрное существо снова медленно поползло к ним, на ходу разбрасывая смертоносные капли. И тут я наконец понял, в чём было дело. Дело было в магах.

Те, кто остался, снова принялись за заклинание. Оно было не таким мощным — судя по потоку силы, вливаемой в Киру, — но всё решал крайний маг. Казалось, я вдруг заглянул ему в душу и увидел, что его сеть в любой момент может взорваться, так же, как и у самосожжённого мастера меча. И если это должно было повториться снова, то сейчас.

Снова не слушая Дерека, я рванул вперёд изо всех сил. Двое мастеров лука выпустили в чудовище свои стрелы, но всё, чего удалось добиться, — лишь тяжело ранить его: четверть тела монстра разлетелась в клочья, а его кровь, подобно яду, разъедала всё вокруг. Чтобы добить тварь, требовалась либо сила магов, либо ещё несколько мастеров.

Рыцари уже кричали магам, чтобы те отступали. Даже Эдуард, не сдержавшись, прорычал приказ об отходе, но было слишком поздно: сила пришла в движение — совершенно неустойчивая, не поддающаяся контролю. И причиной всему был один-единственный человек!

«Нужно спасти эльфийку!» — неожиданно подумал я.

Но момент был упущен.

Прогремел взрыв маны, сбив всех в радиусе двадцати метров. Кира отлетела в сторону вирола и чудом упала на землю, не покрытую кислотой. И тогда произошло то, чего не случилось даже при смерти мастера меча: наружу вырвались десятки тысяч светлячков маны. Они заполонили всё поле боя, и это было странно — словно они находились по ту сторону какой-то невидимой грани, в другом пространстве, не мешая при этом видеть всё вокруг.

«Впитать и использовать — так же, как мальчик использовал мою силу!» — внезапно пришло мне в голову.

В следующую секунду я пулей пронёсся мимо эпицентра, и вся мана устремилась ко мне. Тело легко принимало её, сосуды без усилий вбирали в себя поток силы. Душа, испытавшая, казалось, сам «дефибриллятор Бога», за несколько секунд, почти играючи, завершила свою работу.

Сейчас я видел, как несколько рыцарей бросились за Кирой, но расстояние было слишком большим. Ближе всех находился я — и я, не сбавляя темпа, ринулся к эльфийке.

Время словно замедлилось. Сверхчувствительность и вибрация показали мне, как одно из щупалец летит прямо ей в лицо. Я прыгнул на него, словно дикий зверь. Вся собранная мана, как молния, устремилась в левую руку. В тот миг, когда я поравнялся с Кирой, а щупальцу оставалось всего несколько метров, я вскинул ладонь.

Из неё с дикой болью вырвалась вязкая, словно смола, струя жёлто-красной лавы. Эта сила целенаправленно окутывала и сжигала только чудовище, но жар был таким сильным, что мне пришлось прикрыть лицо рукой.

И в считанные секунды не осталось ничего — ни лавы, ни чудища.

— Леди… — сухим, едва слышным голосом выдавил я, но тут же осёкся, поняв, что без глотка воды не смогу вымолвить ни слова.

Почти сразу к нам подбежали целители и лекари. Дерек опустился передо мной на колени.

— Ты меня в могилу сведёшь, куда же ты, а? — Его голос дрожал, как и руки. Было видно, что в этот миг он совсем не думал о себе — он искренне испугался за меня.

Я попытался правой рукой показать, что хочу пить.

— Воды? Сейчас, сейчас. Давай уйдём отсюда.

Закинув меня на спину, он побежал к ближайшему дереву — туда, куда указали лекари. Опустив на землю, он быстро снял с пояса флягу, сорвал крышку и поднёс её к моим губам. Я жадно пил, пока фляга не опустела, и тут же попросил ещё

Тогда лекарь протянул мне бутыль. Я сделал глоток, но тут же закашлялся, едва сдержав рвотный позыв — жидкость оказалась не просто водой, а горьким лекарственным настоем.

— Нет, нет, пейте, обязательно пейте! — взволнованно сказал молодой лекарь.

Я не стал сопротивляться, с трудом подавляя рвотные позывы, и до конца выпил предложенную жидкость. К моему удивлению, состояние стало быстро приходить в норму: постепенно отступало головокружение, а боль в левой руке, которая до этого буквально разрывала её, понемногу стихала.

— Что это, доктор? — спросил я, помотав в руке бутыль.

— Иссудник манинский — коктейль из магических трав, помогающий при истощении маны! — засуетился лекарь. — А теперь скажите, где вас нужно осмотреть?

— Ступайте, со мной теперь всё в порядке, — уверенно ответил я. — Сейчас есть те, кто нуждается в вашей профессиональной помощи больше, чем я.

Доктор перевёл взгляд с Дерека на меня. Дерек закусил губу, но всё же ответил:

— Идите, идите, я сам разберусь.

Трижды повторять доктору не пришлось: он пулей бросился к раненым.

Сейчас было трудно что-либо разглядеть, но, к счастью, ночное зрение уже не требовалось — солнце начинало подниматься над горизонтом. Окинув взглядом поле битвы, я понял: ещё немного, и победа будет за нами. Командующий Эдуард уже отдавал приказы, распределяя силы для последнего, решающего удара.

Рыцари авангарда добивали последнего тролля, а правый фланг почти полностью избавился от остатков монстров. По приказу туда уже отправлялись десятки воинов на подмогу. Левый фланг и тыл сражались с врагом, однако было видно, что ситуация находится под контролем.

— Ещё немного, — сказал Дерек. — Давайте осмотрим твои раны, молодой хранитель порога.

Он посмотрел на меня с большим уважением, а я в ответ лишь улыбнулся.

Спустя полчаса первые лучи солнца пробились сквозь кроны деревьев, ознаменовав великую победу людей — великую, но в то же время трагичную.