Глава 29 Правдивые воспоминания
Магия чтения камней была обратна той, что использовал я. Молодой исследователь аккуратно, но уверенно вытягивал хранившуюся в этих насыщенно-красных камнях ману. Было заметно сильное сопротивление: то, что хранилось в них, никак не желало выходить наружу. Но, видимо, передо мной сидел поистине искусный маг: его пальцы плели нити из с усилием извлекаемого потока, после чего те превращались в красную дымку, и он втягивал её носом. При образовании дымки мгновенно срабатывали стабилизаторы, и я увидел работу магистра и комтура: они искусно, поочерёдно испускали магические волны, после которых вязкая жидкость, подрагивавшая, словно вода на вибрирующем столе, тут же успокаивалась. Никола и Кира с уважением смотрели на двух исследователей, что уже говорило о многом.
Первую минуту после поглощения первой дымки ничего не происходило, на лице Имана не сходила глупая улыбка, означавшая, что всё идёт по плану. Но с каждой прошедшей минутой кровь понемногу начала отливать от его головы и конечностей, лоб покрылся испариной, а затем и руки задрожали. Войдан беспокойно поглядывал на него, а потом сказал Асуру:
— Я удержу, а ты быстро проверь, сколько он уже успел просмотреть!
Хоть комтур мне и не был симпатичен, нельзя было не отметить чёткость выполнения им приказа. Не мешкая ни секунды, он испустил последний импульс, сразу же встал позади Имана и максимально бережно опустил ладонь на голову младшего исследователя.
— Великий магистр, даже тридцати процентов нет! — взволнованно произнёс он.
— Чёрт! — сквозь зубы выругался Войдан. — Леди Кира, профессор Никола, прошу помочь со стабилизацией, а ты, Асур, помоги ему!
Наши маги встали по обеим сторонам от магистра и принялись за работу, а из ладони Асура, державшего руку на голове Имана, начал исходить кислотно-зелёный свет. Он тут же стал впитываться в чтеца.
Так продолжалось ещё около пяти минут.
— Командующий, — тихо спросил я, — сколько заняла моя передача памяти?
— Около десяти минут, — так же тихо ответил граф. — Но, мне кажется, ты оказался прав, когда не хотел доверить ему эту задачу.
Эдуард смотрел на парня не как на солдата, исполняющего свой долг, а как на юнца, делающего то, чего не должен был. Он потирал ладони пальцами, губы его поджимались, а после того, как Имана начала бить сильная дрожь и он замычал, будто от боли, граф произнёс:
— Магистр, не стоит ли прекратить? Сколько он уже увидел?
Войдан резко кивнул Асуру, и тот, явно нервничая, ответил:
— Шестьдесят процентов!
— Ты уверен?! Почему так долго? — все, кто отвечал за стабилизацию, явно устали: теперь волны импульсов шли чуть ли не каждую секунду, и, помимо этого, сила заклинания становилась всё сильней, так что начали появляться светлячки маны, тут же летевшие в моём направлении и растворявшиеся в моём теле. — Сколько он ещё продержится?! — лицо Войдана напряглось.
— Не больше двух минут, великий магистр! — с досадой ответил комтур.
— Зараза! Через две минуты вытаскивай его! Не хватало ещё, чтобы он истощение поймал.
Но не прошло и тридцати секунд, как послышался хлопок, и всё, что находилось на столе, тут же разлетелось по всему шатру. Увернувшись от летящего круга, я увидел, что бледный как мел Иман с ужасом смотрит на свои руки, в его глазах застыли слёзы, и он тихо шептал:
— Нет, нет, нет, нет… — его тело забила крупная дрожь, он закрыл лицо ладонями и завопил: — ХВАТИТ! УЙДИТЕ ВСЕ!
Кира резко подскочила к нему, готовая использовать заклинание, но это оказалось огромной ошибкой, потому что, как только он её увидел, он вскочил из-за стола и закричал:
— УЙДИ, ТВАРЬ! УЙДИ, ТИРИЯ! НЕ ПОДХОДИ КО МНЕ! — эльфийка ошарашенно застыла, а он, упёршись в балку шатра, повторял: — Уйди, не убивай! ЗАЧЕМ ТЫ ЕЁ УБИЛА?! ЗАЧЕМ?! — безумие охватило его, его начало рвать. Все вышли из оцепенения, Элион и командующий схватили его, и Эдуард рявкнул стальным голосом:
— Чего встали? Быстро используйте магию!
Энни молнией приблизилась и прочитала заклинание: «Сон свой долгий ты прими, путь покоя ты найди». Тело молодого исследователя обмякло, и его положили на стол.
— Чертовщина! — сжал кулаки Войдан. — Асур, ты всё делал правильно?!
Комтур встрепенулся, видимо не ожидая такого вопроса, но всё же покорно ответил:
— Великий магистр, я полностью уверен, что всё сделал правильно, — и после небольшой паузы продолжил: — Думаю, здесь достаточно высокоранговых магов, чтобы понять это.
Никола встал на защиту Асура:
— Великий магистр, несомненно, его ошибки тут нет… Филин… — его голос дрогнул, — мальчик мой… — он опустился передо мной на колени и посмотрел на меня полными боли глазами. — Что они с тобой сделали? — в горле у него застыл ком. Я смотрел на Николу и так и не смог ничего ответить. Хоть я и пережил вместе с мальчиком часть этого ужаса, я не вправе был отвечать — вся эта боль принадлежала только мальчику, имени которого я так и не узнал. Я не вправе был говорить за него. Но, похоже, моё молчание подействовало ещё сильнее, чем если бы я заговорил. В шатёр будто влетела серая туча: Элион в беспомощном гневе сжимал кулаки, Энни сдерживала накатившие слёзы, боясь посмотреть на меня, а Дерек замер, не моргая глядя на меня. И неизвестно, сколько бы это продолжалось, если бы не командующий.
— Так, проследите за состоянием Имана, а мы с тобой, — он подошёл и протянул мне руку, в которую я неуверенно вложил свою, — сходим прогуляться, хорошо?
— Да, — тихо ответил я.
И под руку с командующим мы вышли из палатки. Было странно держаться так, но, ощущая грубую и сильную ладонь, становилось спокойней — непонятно, оттого ли, что это тело принадлежало ребёнку, или же сейчас я ощутил, что Эдуард — тот человек, на которого можно положиться. Ведь даже вибрации стихли, как только я взял его за руку.
Пока мы шли, все с интересом наблюдали за нами, особенно вновь прибывшие воины и исследователи, но никто не смел первым обратиться к командующему. А мы вышли за границу временного лагеря, остановились и уселись на большое поваленное дерево, покрытое густым мягким мхом.
— Если ты захочешь обсудить всё это, — первым тихо заговорил Эдуард, — я всегда готов тебя выслушать.
— Не хотелось бы обсуждать всё это. Я хочу заткнуть это в самый глубокий ящик сознания и никогда в жизни не открывать его, — честно признался я. — Но сейчас мне грустно не из-за этого. Мне жаль молодого Имана, не нужно было ему этого делать.
— Это наша ошибка, — виновато проговорил Эдуард. — Пойми меня правильно: мы, взрослые, почему-то решили, что слова ребёнка — преувеличение… Думали, что ты, даже будучи хранителем, в силу своего возраста мог невольно приукрасить то, что было… Думали, что пережитые тобой пытки заставили тебя исказить реальность, а Иман как раз должен был точно разграничить, исказилась ли твоя память или нет. Но теперь, думаю, всё очевидно: пережитое тобой — это настоящее безумие. И прошу, прости меня, Филин.
— Прощать? За что? — непонимающе ответил я.
— За то, что мы не успели вовремя вытащить всех вас оттуда и перебить всех этих тварей. — В голосе Эдуарда не было злости или гнева, опустошающая вина сейчас овладела им.
— Думаю, даже если бы вы старались в два, а может, и в три раза сильнее, всё равно бы не смогли нас отыскать, — стал размышлять я. — Вы же до сих пор не нашли вход в логово, хотя мы находимся довольно близко к нему, верно? — решил я озвучить свою догадку.
— Да-а, — протянул он, — ты прав: ни один из разведчиков так и не смог отыскать это место. Как будто его вообще не существует, понимаешь? — Он смотрел на меня, и только сейчас я осознал, насколько сильно он подавлен.
Взглянув на мелькающее между листьями небо, а затем осмотрев округу, я сказал:
— Думаю, если поспешить, можно к ночи добраться туда, а может быть, и к вечеру. — Дорога к логову была быстрее; мне же казалось, что я бежал оттуда целую вечность, но, как оказалось, ослабленное тело не смогло так далеко уйти. И неизвестно, что было бы, не наткнись я на Дерека и Вилсона. — Кстати, граф Эдуард, скажите, как у Первого ордена получилось так быстро добраться сюда? — задал я мучивший меня вопрос.
Мы относительно недалеко от границы леса Алиуса, — ответил он.
— Серьёзно? Ведь когда я был на верхушке дерева, лес простирался на многие километры и конца ему не было видно.
— Там, где заканчивается граница леса, начинается самый обычный лес, поэтому тебе так и показалось, — пояснил граф. — Всё дело в миледи Мари. — Он тяжело вздохнул. — Жаль, что ей пришлось так быстро уйти. Она Архимаг, специализирующаяся на магии воздуха, а также бывший глава Первого Исследовательского Ордена, герцогиня и мой преподаватель. Конечно, я прошёл только один курс у неё, но это были её последние занятия, и, возможно, благодаря им я так быстро стал мастером меча. — Его голос звучал нежно, когда он говорил о ней; казалось, она — человек, вызывающий восхищение и любовь. — Но ради такого случая она решила помочь и на крыльях своей магии ускорила поход ордена сюда.
— Великая женщина, получается, — ответил я, стараясь переварить полученную информацию.
— Ха-ха-ха, не то слово, Филин, не то слово! О, смотри! — к нам из леса бежала та самая парочка павинов. Они ловко запрыгнули на плечи Эдуарда и свесили хвосты, так что казалось, будто это новая деталь доспехов. Самочка сразу же принялась копаться в волосах графа, а самец — обнюхивать его щёку. — Вот маленькие пройдохи, смылись ночью и только вернулись! Непорядок! — шутливо отчитывал он их.
— Быстро же вы к ним привязались, — улыбнулся я.
— И не говори! Кому расскажи — не поверят! — наклонившись ко мне, прошептал он и улыбнулся.
Мы сидели, гладили павинов, и Эдуард заговорил:
— Филин, скоро всё закончится, и мы выберемся отсюда. Обещаю тебе. Прошу, потерпи ещё немного.
— Эдуард, не только вы дали обещание, но и мне нужно исполнить своё. Поэтому у нас с вами сейчас одна дорога. А теперь давайте вернёмся — может быть, Иман уже очнулся.
Командующий лишь пару раз покачал головой, и мы отправились назад.
Как оказалось, Иман очнулся несколько минут назад и сидел перед шатром в окружении людей из ордена и парочки наших. Бледный как мрамор, с ведром в руках, в которое он периодически извергал всё, что было в его желудке. Увидев нас, он вяло помахал рукой.
— Он сейчас под сильной магией успокоения, — сказала подошедшая леди Энни. — Командующий, предупреждаю: сейчас он не сможет соблюдать хоть какой бы то ни было этикет.
— Ты думаешь, меня это хоть чуточку волнует? — ответил он, и мы приблизились к Иману. Собравшиеся послушно расступились, кроме Войдана, который при виде павинов очень сильно удивился.
— Вы приручили монстров леса? — спросил магистр, удивлённо поднимая брови. — Кто это, командующий?
— Это благодаря нашему молодому хранителю, и сейчас вы ещё больше удивитесь, ведь это павины, — усмехнулся он, но тут же его лицо исказилось от отвращения и жалости, потому что чтеца скрутил очередной позыв.
— Павины?! — Войдан переводил взгляд со зверьков на Имана. — Мы же вскрыли не одну сотню таких монстров, но ни разу не видели таких очаровательных зверьков!
Мне казалось, что сейчас не время обсуждать новую находку, но, видя состояние чтеца, я понял, что, пока он хотя бы чуть-чуть не придёт в себя и не выдаст информацию, мы никуда не двинемся. И, к счастью, стоило мне об этом подумать, как он заговорил слабым голосом:
— К… кх… коман… командующий! — его речь звучала как у пьяного. — Маг… истр… — его снова скрутил позыв, но на этот раз он сдержался. Одна из исследователей откупорила какую-то склянку и почти насильно влила её содержимое ему в рот. Его лицо скрючилось так, будто он откусил лимон, но к лицу стал возвращаться румянец, и дыхание выровнялось. — Спасибо, леди Паус, думаю, минута — и тело придёт в норму… Командующий Эдуард, великий магистр Войдан, — не поднимаясь с места, начал говорить он, — всё в точности, как и описал хранитель, я не обнаружил… не обнаружил… несостыковок. — Он многозначительно посмотрел на меня, но этот взгляд не означал подозрительности или враждебности. — Молодой хранитель, Филин, мои искренние соболезнования, что вам пришлось это пережить. Я восхищаюсь тем, как вы выбрались оттуда и сохраняете рассудок! Но прошу, скажите, что это за чувство… ммм… «соединения»? Нет! Точнее, чувство, будто всё встаёт на свои места? Я… я совершенно не понимаю, что с вами происходило. — Все собравшиеся уставились на меня.
— Хм… на свои места, говорите? Как это — на свои места? Обычно, когда всё встаёт на свои места, это положительный итог. Разве то, что вы почувствовали, хоть как-то на него похоже? — со всей серьёзностью спросил я.
— Да! Несомненно! — уверенно закивал он.
— Филин, Иман, о чём вы говорите? Можете объяснить? — с огромным интересом спросил магистр, а Асур, словно пёс, учуявший дичь, подался вперёд, и даже кончики его ушей покраснели.
— Великий магистр, это вам нужно спрашивать не у меня, а у своего Бога, — отстранённо ответил я, и после этих слов пластина отозвалась, но на сей раз не обжигающей болью, как обычно, а просто теплом.
— Как это понимать? — жёстко спросил Асур.
— Комтур Асур, есть вещи, которых вам не узнать, пока вы не умрёте, поэтому больше ни на один вопрос на эту тему я отвечать не стану, — я почему-то был абсолютно уверен в этих словах, но вырвались они с нескрываемым раздражением.
Моё раздражение вызвал не его вопрос — это было самое что ни на есть естественное желание познания. Меня выбила из колеи именно эта фраза: «всё встало на свои места». Что именно встало? Как? Почему? Одни сплошные вопросы, без единого грёбаного ответа. Мою душу, меня самого — варварски вырвали, отняли у семьи, искалечили, швырнули сюда, и теперь, когда я заперт в теле этого мальчика, вы говорите мне, что «всё встало на свои места»? Да это больше похоже на «что за чёртов бред тут происходит?!».
Из раздумий меня вытащил Эдуард.
— Думаю, это не тема для сегодняшнего дня. Поэтому, Иман, если вы в состоянии, можете рассказать чётче? Может быть, есть какие-то детали, не уловленные Филином?
— Командующий, воспоминания довольно «штурмовые», если можно так выразиться, но уверен: ничего значимого не было пропущено. А то, о чём Филин не рассказал, лучше и не описывать, — с глубокой печалью закончил он.
— Понятно. Тогда, команда: полчаса на еду, полчаса на сбор — и отправляемся в логово. Все услышали?
— Так точно! — по-армейски выдали воины командующего.
Всё это время командующий не отходил от меня и не позволял ордену сильно беспокоить. Он говорил такие фразы, как «Ему нужен отдых перед походом» или «Всё обсудим, когда выберемся из леса», но самым забавным было, когда назойливый Асур попытался аккуратно взять с плеча самку павина, а Эдуард кинул на него гневный взгляд и произнёс: «Ещё одно движение — и вы останетесь без руки, комтур». Последнее слово было сказано с неприкрытой злобой, и этого хватило, чтобы остудить исследовательский пыл Асура.
Благодаря Эдуарду мне удалось нормально поесть и остудить голову от бесконечного наплыва новых событий и информации. Когда подошло время выдвигаться, граф отдал похожий приказ, как и раньше: мы идём впереди, остальным выстроиться в нужном порядке и выдвигаться. Разница была лишь в том, что теперь в нашей компании находился великий магистр, и двигаться мы будем в два раза быстрее. Видимо, даже у командующего не было таких прав, чтобы полностью отстранить его от нас.