Глава 2 Счастливый вечер

Время пролетело незаметно. На кухню то и дело забегали коллеги из других отделов, готовые говорить о чём угодно, лишь бы оттянуть возвращение к рабочим обязанностям. По их глазам было видно, что они загружены под завязку, и я, человек полей, был для них глотком свежего воздуха. Мои рассказы уносили их в совершенно иной мир, где нет бесконечной бумажной волокиты, настойчивых звонков дистрибьюторов и назойливых продавцов сельскохозяйственной продукции.

Последним меня навестил Дмитрий из отдела безопасности. Он сетовал на то, как ему наскучило сопровождать Геннадия Юрьевича на химический склад для сверки и подготовки препаратов. И дело было не в недоверии к Геннадию — протокол есть протокол, и его необходимо соблюдать. Завершив беседу, я направился на третий этаж к кабинету номер 34, где на двери красовалась табличка «Ген. дир. Жуков Алексей Викторович».

Сверив время на настенных часах в конце коридора со своими наручными и убедившись, что не опоздал ни на минуту, я уверенно постучал в дверь. Сердце предательски заколотилось, и всё же я решительно переступил порог.

— Алексей Викторович, ещё раз здравствуйте! — произнёс я, приближаясь к рабочему столу.

— О, Артём Владимирович, тебя-то я и ждал! — отозвался Алексей дружелюбным, но утомлённым голосом. — Присаживайся, нам есть что обсудить.

Его тон не предвещал ничего дурного, и напряжение начало отступать. Я расположился напротив, положив руки на массивный дубовый стол, где царил хаос из выписок, накладных и прочих документов. Мой взгляд скользнул по лицу Алексея Викторовича: глубокие мешки под глазами свидетельствовали о том, что пока я наслаждался зимним затишьем, здесь и пять часов сна считались роскошью. Морщины на лбу выдавали постоянную работу мысли над непростыми задачами. Обычно гладко выбритое лицо теперь покрывала седеющая щетина.

Поймав мой изучающий взгляд, он улыбнулся:

— Мы с тобой почти год не виделись. Думаю, ты бы меня и на улице не узнал, — произнёс он всё тем же добродушным тоном. — Сам понимаю, что выгляжу неважно. — Он усмехнулся. — Но ничего, Артём Владимирович, справляемся как всегда. Правда, для этого мне нужна твоя помощь.

— Как можно вам отказать? Что требуется? — отозвался я с искренним интересом.

— Вот это правильный настрой! — воодушевлённо произнёс Алексей Викторович. Скрестив руки на столе, он подался вперёд и продолжил: — Так вот, Артём, ты уже слышал о покупке земли у Смольникова? Можешь не отвечать, уверен, что в курсе. Работы предстоит море, но оно того стоит, понимаешь? — он пристально взглянул на меня, изучая реакцию.

— Понимаю, Алексей Викторович. Я более-менее осведомлён о ситуации с землями Смольникова, — ответил я серьёзно.

— Это хорошо! Очень хорошо, Тёма! — директор энергично постучал указательным пальцем по столу. — Слушай внимательно, потому что ещё не все знают: мы взяли не две тысячи гектаров, а все пять! — с гордостью произнёс он.

— Пять тысяч? То есть теперь у нас хозяйство в двадцать тысяч гектаров? — изумлённо переспросил я.

— Ха-ха-ха, да, Артём, всё верно. Наверное, думаешь, что я хочу отправить тебя на поля Смольникова как сменного агронома, пока не найдём новых людей? — удовлетворённо проговорил Алексей. — Но нет, у меня к тебе предложение получше! Помнишь, я спрашивал, где ты живёшь? — я кивнул. — Так вот, в трёх километрах от твоего села будет строиться новая станция, которая и будет обслуживать новые поля. Сейчас там, конечно, есть место и для техники, и для хранения, но всё нужно привести в порядок: за лето построить несколько ангаров, сделать ремонт во всех зданиях… Впрочем, это разговор другого дня. К чему я веду: у меня есть работник, который с нами уже почти десять лет, ответственный, знающий своё дело, агроном до мозга костей, как и его дед, да ещё живёт в трёх километрах от новой станции. Ну, так как думаешь, что я хочу тебе предложить? — с довольной улыбкой взглянул он на меня.

— Агроном отделения?! — почти воскликнул я, еле сдерживая улыбку, готовую растянуться до ушей.

— Да, Артём Владимирович! — серьёзно ответил генеральный директор. — Всё именно так! Ты парень молодой, активный, ответственный, поэтому я долго не думал и решил поставить тебя на это место! Но учти, работы будет много, придётся год, а то и два разгребать весь бардак, который там творится. Если согласишься, зарплату подниму в три раза, ну и сам знаешь, какая у агрономов отделения премия при хорошем урожае. Хоть мы всем начальством каждый год твердим о конфиденциальности, а у меня уже кот в подъезде знает, кто сколько за предыдущий год получил. Ну так что, Артём Владимирович, согласишься? — закончил он, ожидая моего ответа.

— Да, я согласен. Не подведу, всё сделаю в лучшем виде, — ответил я без промедления, с сияющей улыбкой.

— Вот и молодец! Правильный настрой! — Алексей Викторович, довольный ответом, протянул свою крепкую руку для закрепления договорённости.

После энергичного рукопожатия он продолжил:

— Значит так: сейчас позвоню в отдел кадров. Ты зайди к ним, уточни насчёт документов. Если что потребуется — подготовь за выходные и в понедельник принеси. Со следующей недели приступаешь к новой должности, а во вторник проведём обстоятельную планёрку, чтобы ты мог быстрее влиться в работу. За выходные постарайся отоспаться за весь сезон! — закончил он; было заметно, как часть груза спала с его плеч. — Всё, не задерживаю, хороших выходных. Все вопросы обсудим в понедельник, а я поеду на отгрузку — надеюсь управиться до шести.

— Спасибо вам большое за доверие, я вас не подведу! — искренне поблагодарил я.

Попрощавшись, я почти вприпрыжку помчался в отдел кадров. Там заверили, что документы не потребуются, если я не менял место жительства, и в понедельник без проблем подпишем новый трудовой договор.

Всё ещё не веря своему счастью, я завёл машину и отправился в магазин за угощениями для Вани и бутылкой хорошего вина для нас с женой — сегодня определённо стоило устроить небольшой семейный праздник!

Все тревоги сегодняшнего дня растворились благодаря предложению новой должности. В голове вихрем проносились мысли: как преподнести новость жене и родным, что сделать в первую очередь на новом месте, как выстроить севооборот, какие операции запланировать…

Подъезжая к своему любимому одноэтажному дому с огромными, словно глаза морского чудища, панорамными окнами, так органично вписавшимися в архитектуру, я понял, что мама ещё не привела Ванюшу из садика: в них не было ни единого проблеска света. Едва откатные ворота начали открываться, в боковом зеркале показался знакомый силуэт белого седана — это мой Ванечка с мамой Ириной как раз возвращались домой.

Я решил не загонять машину, а сразу выйти им навстречу. Когда седан остановился, я весело помахал маме и направился к заднему сиденью, чтобы достать Ваню из детского кресла.

— Ванечка, привет, зайка мой! — ласково произнёс я. — Что делал сегодня в садике?

Он посмотрел на меня своими яркими зелёными глазами, его широкие брови сошлись, придавая лицу серьёзное выражение.

— Папа, мы гуляли на улице, там ещё… ещё… — Ваня старательно подбирал слова, — машинку сломал, когда гулял, — расстроенно закончил он.

— Ха-ха-ха, ничего страшного, зайка! Купим такую же машинку, а может, и получше. Не переживай, это же просто игрушка, — успокоил его я.

— Правда?! А когда за ней поедем, сегодня? — восторженно спросил Ваня. Его лицо мгновенно просветлело, хмурые складочки на лбу разгладились, а маленькие губки растянулись в очаровательной улыбке.

— Ха-ха, нет, зайка. Давай завтра проснёмся, покушаем, а потом съездим в магазин, — пообещал я. — А сегодня я тебе столько вкусняшек купил, устроим праздник!

Я взял Ваню на руки, повернулся к маме и поцеловал её в щёку.

— Привет, мамуля! Как твои дела? Спасибо большое, что Ваню забрала. Я, конечно, и сам мог успеть, но ты нас очень выручила. Кстати, у меня отличная новость! — проговорил я.

Мама была очень ласковой и доброй женщиной. Она всегда помогала нам, но и о себе не забывала: аккуратный макияж и качественная одежда, которой могли бы позавидовать молодые девушки, всегда были при ней. Весенний плащ, перехваченный широким поясом, прекрасно подчёркивал её стройную фигуру, а шляпка с широкими полями делала её похожей на западных звёзд семидесятых. Яркая улыбка озарила её лицо, большие выразительные глаза заблестели от интереса.

— Сыночек мой, а что это за новость такая, от которой ты так светишься?

— Мамуль, в общем, теперь я… — немного помедлив, — агроном отделения, — с гордостью закончил я.

— Ох, батюшки мои, какой молодец, умничка мой, весь в моего папу! — небольшие капельки слёз появились у неё в уголках глаз. Она подошла и обняла нас с Ваней так, словно пыталась передать все свои эмоции и гордость. Постояв секунд десять, отступила на шаг и продолжила: — Артём, ты большой молодец! Я знала, что тебя обязательно заметят и повысят. Это раньше, когда мы с твоим папой молодыми были, твой дедушка, работая агрономом отделения, копейки получал, да и зарплату, дай Бог, деньгами выдавали, а не мясом да молоком. Сейчас же, думаю, и финансовое положение лучше станет. Может, с Аней Ванечке братика или сестрёнку сделаете? Мне бы ещё внучку хотелось, — не переставая улыбаться, закончила она.

— Да, мамуль, дай Бог, всё сложится, — я наклонился и ещё раз поцеловал её в щёку. — Спасибо за твою поддержку! — слегка смущённо проговорил я.

— Ой, ну а зачем ещё мамы нужны? Видит Бог, был бы твой отец жив, гордился бы тобой, Артёмушка мой! — с лёгкой грустью ответила Мама.

— Да, мамуль, я знаю, — с грустью сказал я, но тут же решил не поддаваться печали. — Пойдём в дом? Я вкусностей набрал и вина, посидим все вместе?

— Нет-нет, вы давайте втроём празднуйте, а мне надо ещё к Лидии съездить обязательно, мы уже давно договорились, неудобно будет переносить встречу. А вот в воскресенье ждите меня! — заверила Мама.

— Хорошо, мамуль, спасибо ещё раз, — я снова поцеловал её, теперь в другую щёку. — Езжай аккуратно, к ночи может и минус ударить, а ты, я смотрю, уже на лето успела переобуться, — недовольно заметил я.

— Ах-ха-ха, не переживай, Артём, я аккуратно. Давайте, сладкие мои, — она расцеловала Ванюшу. — Анечке можешь привет не передавать, я уже с моей любимой невесткой успела поговорить, — произнесла она довольным и загадочным голосом. — Ну всё, пока-пока, я поехала.

Загнав машину, мы с Ваней, держась за руки и неся пакет с продуктами, направились в дом, всю дорогу обсуждая детские, но такие важные вопросы.

Ожидая Аню, мы успели переодеться, умыться, выложить продукты из пакета и разогреть аппетитное мясо с картофелем по-деревенски — его так заботливо приготовила моя мама, пока мы были на работе. Правда, я понял, что совершил ошибку, когда чуть не началась война за сладкий детский молочный ломтик: Ваня, у которого, кажется, самые быстрые руки на Диком Западе, первым делом выхватил его из пакета и настойчиво требовал открыть прямо сейчас. Я пытался уговорить его дождаться маму, поужинать всем вместе, а уж потом съесть десерт. И чуть было не проиграл спор с трёхлетним мальчишкой, но тут открылась дверь, и в дом вошла Аня.

— Мальчики, я дома! — раздался из глубины коридора её звонкий голос. — Скучали по мне?

Забыв обо всех сладостях, Ваня метнулся навстречу и, старательно, но тщетно пытаясь справиться с коварной «р», восторженно закричал:

— Мама! Привет! Мы с папой кушать готовим! Возьми на ручки! А ещё я машинку в садике сломал, и папа сказал, что завтра поедем новую такую же покупать! А бабушка мне песенку спела, пока мы домой ехали!

Ваня радостно запрыгал вокруг Анны, с нетерпением ожидая, когда она разденется, чтобы при первой же возможности оказаться у неё на руках.

Подойдя ближе, чтобы помочь ей снять куртку, я на мгновение замер, поражённый её красотой. Нежный взгляд небесно-голубых глаз излучал тепло и безграничную любовь — словно в них отражалась вся глубина её светлой души. Мягкая улыбка играла на чувственных губах, придавая лицу особое очарование — так улыбаются лишь те, кто познал истинное счастье.

Золотистые локоны, подобно солнечным лучам, обрамляли её точёное лицо, струясь мягкими волнами по плечам. В каждой черте читалась природная грация и женственность. Изящные руки, нежно гладившие пухлые щёчки счастливого Вани, передавали всё то бесконечное тепло, которое способна дать только мать своему ребёнку.

Естественный макияж лишь подчёркивал её природную красоту: длинные ресницы, безупречные брови и лёгкий румянец на скулах создавали впечатление, будто передо мной не живой человек, а прекрасная фея из сказки.

Она перевела взгляд с Ванечки на меня — и моё сердце ёкнуло. В очередной раз я убедился, как сильно я люблю её, как счастлив, что встретил свою родную душу. Мне захотелось раствориться в этой любви, и я крепко, но бережно обнял её, нежно поцеловал в губы и прошептал:

— Люблю тебя, моя девочка. Я так по тебе соскучился.

Мои глаза были опьянены любовью.

Не ожидая от меня такой щенячьей нежности, Анна зарумянилась и игриво взглянула на меня. Затем рукой обхватила мою шею, притянула к себе и крепко прильнула губами к моим, но до конца не поддалась страсти — ведь не хотелось показывать Ване те чувства, которые обычно остаются за дверью спальни.

— И я тебя люблю, Тёмушка мой, — ответила она, глядя прямо в глаза.

— И я тебя, папа, люблю! И тебя, мама, люблю! — затараторил Ваня, пытаясь маленькими ручками обнять нас обоих.

— И мы тебя любим, зайка наш, — произнесли мы с Аней в один голос и весело рассмеялись.

Постояв ещё полминуты в обнимку, мы начали обсуждать мелкие детали прошедшего дня. Самый важный разговор решил оставить на ужин.

Ваня отправился в гардеробную с Аней, без умолку рассказывая обо всём, что с ним происходило, а я тем временем достал из духовки еду, начал накрывать на стол, открыл не до конца охладившееся вино — чтобы подышало — и наслаждался домашним уютом. Тем душевным теплом, которое создаём мы все вместе и которое не могут побороть даже самые суровые жизненные морозы.

Раскладывая тарелки с аппетитными блюдами и закусками, я услышал шаги: на кухню вошла Аня, ведя за руку Ванюшу.

— Ого, это что у нас за праздник? — удивлённо подняв брови, спросила она. — И даже моё любимое вино купил! — удивление сменилось довольной улыбкой, и она посмотрела на меня, ожидая объяснений.

— Есть радостная новость, поэтому надо отметить! — заверил я её, предвкушая, как начну рассказывать о новой должности.

— Ха-ха, — засмеялась Аня своим чарующим голосом. — Вижу по тебе, что разговор с гендиректором прошёл лучше, чем ты ожидал!

— Ещё как! — довольно произнёс я. — А теперь давайте сядем и вкусно поужинаем. Ванюша, ты же сегодня всё съешь, что будет у тебя в тарелочке? — обратился я к Ване, который уже взбирался на свой детский стульчик.

— Да! А потом ты мне шоколадку дашь? — радостно поинтересовался он.

— Конечно, дам. А если ещё и брокколи съешь, то вообще целых два кусочка шоколада дам! — с улыбкой пообещал я.

Усевшись за стол, я разлил по бокалам вино. Аня с нетерпением ждала, какую же новость я расскажу.

— Итак, зайки мои, сегодня для всей нашей семьи отличный день! Со следующей недели, а именно с понедельника, меня переводят на новую должность — агрономом отделения! Пять тысяч гектаров и своя станция, всего в десяти минутах от нашего дома! — взволнованно произнёс я.

— Вау! Здорово! Молодец мой! — Аня вскочила, обежала стол, обняла меня, и мы запрыгали, словно маленькие дети, а Ванюша, с интересом наблюдавший за нами и зарядившийся нашей радостью, принялся активно хлопать в ладоши. Немного придя в себя, Аня продолжила: — А работы очень много будет? — с лёгким волнением спросила она.

— Первый год или два точно будут сложными. К сожалению, я буду больше времени проводить на работе, но постараюсь выстроить всё, как на наших старых полях, и тогда, думаю, всё устаканится, — заверил я Аню. — А теперь угадай, на сколько мне поднимут зарплату? — немного хитро улыбнулся я.

— На пятьдесят процентов? — немного подумав, предположила она.

— Бери выше, — я пытался сдержать улыбку.

— Неужели в два раза?!

— В три раза! — не выдержал я. — А премия, ты и сама знаешь, какая у агрономов отделения — бедствовать точно не будем!

— Какой ты у меня молодец, я очень горжусь тобой и рада, что тебя наконец-то оценили и дали то, что ты заслуживаешь! — говорила она, сжимая мои ладони, и лицо её светилось от счастья. — Конечно, жаль, что ты будешь реже появляться дома и проводить с нами время, но я знаю: ты будешь стараться ради нас, мой дорогой! — закончила она.

— Да, Анюта, пока молодой, буду стараться всё успеть! — воодушевлённо ответил я.

Мы снова уселись за стол, чокнулись бокалами и, отпив немного, принялись за еду, обсуждая будущие планы и перемены. Я также расспрашивал, как проходит её работа, не устаёт ли она, и осторожно заметил, что, может быть, теперь ей стоит уволиться — ведь я смогу обеспечить всех, а она сможет чаще проводить время с Ваней. После этих слов у неё заблестели глаза, она смущённо опустила голову, щёчки покрылись румянцем, и она тихо произнесла:

— Артём, помнишь, я днём говорила, что хочу с тобой поговорить? — начала она.

— Да, конечно, я не забыл, — уверенно кивнул я.

— Ну так вот, прости, пожалуйста, что говорю тебе не самому первому — я сначала обсудила этот вопрос с нашими мамами. Но не думай, что это потому, что ты у меня не на первом месте, а потому что они всё-таки люди более опытные и могут дать мудрый совет. Конечно, в таких делах родители обычно в любом случае поддержат, — говорила она, нежно поглаживая мою руку.

Пока она говорила, я старался не пропустить ни слова, потому что уже догадывался, о чём пойдёт речь. Сердце радостно застучало, я нежно взял её руки и терпеливо ждал, пока она закончит. Всё это время Ваня, поедая вкусное мясо и брокколи, с неиссякаемым интересом наблюдал за нами, будто понимая, что сейчас решается вопрос, который внесёт огромные изменения не только в его жизнь, но и во всю нашу большую семью.

— Мы с тобой уже говорили, что, может быть, нам пора завести девочку или ещё одного мальчика, чтобы Ване не было скучно и он стал старшим братиком, — волнуясь и пытаясь унять лёгкую дрожь в голосе, продолжала она. — Мы с тобой на ноги встали, Ванечка в садик уже ходит, родители всегда помогают, а тут ещё и должность у тебя такая, что проблем с деньгами не должно быть. Поэтому, может, начнём потихоньку думать о втором малыше? — покрывшись краской, закончила она.

— Да! — только и смог выговорить я. Ком застрял в горле, не позволив выразить всю ту радость, которая наполнила меня. На глазах выступили слёзы, я быстро обошёл стол и обнял свою любимую, шепча ей на ушко: — Люблю тебя, Анечка, моё солнышко, больше всего на свете, очень-очень люблю, — говорил я, не замечая слёз счастья, струившихся по щекам.

Так мы простояли, передавая друг другу свою любовь. А потом снова сели за стол и начали обсуждать, кого больше хочется — девочку или мальчика, кого Ванечка хочет — братика или сестрёнку, на что он весело отвечал: «Сестрёнку, я хочу сестрёнку!» — и какое имя мы бы дали нашему будущему малышу.

Завершив ужин, Ваня попросил спеть ему «Музыкантов» в переводе с детского — песню из мультфильма «Бременские музыканты — Луч солнца золотого». «Ну как тут откажешь, когда настроение такое замечательное», — подумал я, охмелевший не только от бокала вина, но и от событий сегодняшнего дня. «Всё-таки я был прав: сегодня прекрасный день — лучше и быть не могло», — с довольной улыбкой заключил я про себя. Воспоминания о странных приступах остались где-то далеко на задворках сознания — слишком сильные положительные эмоции перекрыли собой неприятное чувство.

Все вместе мы направились в зал. Зайдя в него, я на секунду замер взглядом на пианино, но тут же решил, что сегодня не его вечер, и снял с крючка чехол, в котором находилась моя старая шестиструнная гитара — простая Yamaha F310. Она была словно продолжением руки. Каждый раз, начиная играть на ней, я сразу вспоминал покойного отца. Эту гитару он купил мне в одиннадцатом классе взамен дешёвой подростковой и вручил её со словами: «За отличные оценки и красивые глазки», — а потом рассмеялся и взъерошил мне волосы своей большой, огрубевшей от работы рукой.

Подарок отца, был мостом между ним и мной. Мне казалось, что, когда я играю на ней, мой голос и мелодия проникают через невидимый порог, отделяющий живых от мёртвых, и доходят до его души, из-за чего он знает, что не забыт и всё ещё любим нами.

Мой отец Владимир не пошёл по стопам деда. Дедушка был агрономом до мозга костей, и именно он открыл для меня удивительный мир сельского хозяйства. Проводя с дедушкой летние дни в полях, я восхищался мощью комбайнов и тракторов, а также разнообразием культурных растений. Дедушка щедро делился знаниями и раскрывал главную миссию агронома — накормить людей. В сочетании с моей любовью к биологии это и предопределило выбор аграрного университета.

Но отцу больше всего нравилось помогать механизаторам перебирать вечно ломающиеся трактора. В детстве дедушка часто брал его с собой на работу — возиться техникой. Одно время, ещё школьником, отец даже получал от хозяйства небольшие деньги за помощь в ремонте. Сразу после армии, он женился на моей маме, с которой в школе сидел за одной партой, и пошёл учиться на инженера, после чего занялся ремонтом автомобилей. Постепенно, набив руку и набрав постоянных клиентов, они вместе с мамой арендовали небольшой гараж, который с каждым годом разрастался всё больше. Со временем отец нанял людей и сам перестал крутить гайки и болты, занявшись административной работой. Он обучал маму всему: что и как правильно делать, какие детали заказывать, как вести оценку работы. Мама Ирина влилась в работу и помогала отцу во всём, благодаря чему, когда он умер, она смогла взять всё в свои руки и продолжить его дело. Конечно, у неё не получалось так же эффективно вести дела, как у него, но бизнес не загибался: поток клиентов оставался стабильным, текучки кадров не было.

Устроившись поудобнее в кресле, я перехватил гитару, проверил и настроил струны на слух, прокашлялся и начал играть одну из любимых мной и Ваней песен. Аня сидела на диване и смотрела на меня сияющими глазами, с нежной улыбкой на лице. Ваня, закончив прятаться в чехле от гитары, вылез, подбежал к Ане и, взяв её за руки, потребовал начать танцевать.

Наверное, если бы кто-то взглянул на нас сейчас через окно, можно было подумать, что в соседней комнате сидит съёмочная команда, готовая через секунду крикнуть: «Снято!» — настолько в этот момент всё казалось идеальным. «Что ещё можно просить у жизни?» — подумал я, умиротворённый этим моментом. Податливые струны продолжали издавать приятный, ласковый звук, а сказочная песня объединяла наши голоса.

Когда мелодия окончилась, мы немного безобидно поспорили, какую песню выбрать дальше. Я сыграл ещё пару любимых композиций, а завершили мы нашим с Аней исполнением песни «Немерено». Аня, держа на коленях и поглаживая по начинающим кудриться волосам уже сильно уставшего Ваню, произнесла, обращаясь к сыну:

— Ванечка, сейчас мы с тобой пойдём и почистим зубки, а затем папа пойдёт тебя укладывать спать, а я… — она стрельнула в меня игривыми, с блеском глазками и продолжила: — а я в это время сама буду «готовиться ко сну», да, Артёмка? — закончила она, подмигнув мне.

Предвкушая сладостный момент взрослой близости, сердце застучало от волнения, будто сейчас я был не опытным тридцатилетним мужчиной, а тем молодым студентом, приглашённым в гости на «чай» к смущённой и оттого ещё более желанной Анне, и глупая улыбка никак не сходила с моего лица.

Когда Аня закончила обязательный вечерний ритуал умывания, я уже подготовил детскую: убрал разбросанные по полу игрушки, взбил подушку и откинул одеяло. Ванечка лёг в кровать, и мы с Аней расцеловали его в милые щёчки. Она пожелала ему сладких снов, а мне тихо шепнула на ухо:

— Надеюсь, наш малыш быстро уснёт, потому что мне уже не терпится оказаться в твоих объятиях, — легонько шлёпнула меня по пятой точке так, чтобы Ваня не заметил, выключила свет и, закрывая за собой дверь, ещё раз пожелала сыну сладких снов.

Глядя на сына, такого сладенького, который сейчас тихо сопел во сне, я вспомнил, как впервые взял его на руки в роддоме. Тот день — день рождения нашего ребёнка — стал самым счастливым в моей жизни. Моя любовь преобразилась, стала теплее, нежнее, глубже — порой я не верил, что такое возможно.

Аккуратно поднявшись с кресла, я легонько поцеловал его в щёчку и, стараясь не шуметь, представил себя ловкой дикой пумой. Прокрался к двери, медленно приоткрыл её, вышел в коридор и, взглянув на моё маленькое чудо, сладко сопящее в кроватке, так же медленно закрыл дверь. Моя миссия была выполнена, и я с нетерпением отправился в спальню.

Подходя к двери спальни, я увидел слабое тёплое свечение. Зайдя внутрь, заметил, как Анна, слегка наклонившись, зажигала свечи на прикроватной тумбочке, наполняя комнату романтикой.

На ней был лёгкий короткий халатик, явно надетый не для того, чтобы согреться после душа, а чтобы свести меня с ума. Со своей задачей он справился отлично. Я тихо подошёл сзади, нежно обнял жену за талию, уткнулся носом в её сказочные волосы и принялся покрывать поцелуями её шею, аккуратно спуская халат с плеч.

Наше вожделение перерастало в настоящий ураган, сердце готово было вырваться из груди. Аня податливо повернулась ко мне, её томный взгляд говорил сам за себя, а приоткрытые губы обещали поцелуй такой страстный, что слова здесь были не нужны — начинался язык любви и желания. Не сдерживая себя, она притянула меня за шею и впилась в мои губы. Этот поцелуй ознаменовал начало долгой ночи наслаждения.

Мои руки ласкали её нежную кожу. Мне хотелось быть тёплым океаном, стремящимся разом покрыть всё её тело, и я, не переставая, вёл ладонями вверх и вниз, сжимая то упругую грудь, то округлые бёдра.

Затуманенная наслаждением голова не уловила миг, когда мы оказались на кровати. Наши тела сплелись, души открылись друг другу, сердца начали биться в унисон. Мои губы покрывали её нежную шею чувственными поцелуями, затем проложили тропинку до горячей груди и ниже, к животу. Она положила ладони на мои плечи, притянула к себе и обожгла поцелуем. А я, легонько раздвинув её ноги и сдерживая бешеный порыв страсти, медленно, боясь причинить боль, слился с ней в одно целое.

Неизвестно, сколько длилось это слияние души и тела. Нас накрывало волнами страсти, которые сменялись мягким ветром нежности, уносившим в другую реальность — туда, где есть только мы. В этот миг нити судьбы ещё крепче сплели нас, сделав невозможным биение одного сердца без другого.

Принимая и посылая друг другу вспышки эйфории, кругами расходящиеся по телам, мы не желали прерывать этот долгий, страстный поцелуй. Медленно и чувственно мы растягивали его, наши языки сплетались воедино, не готовые расстаться, будто боясь никогда больше не встретиться.

Но ничто не может продолжаться вечно. Уставшие и опьянённые от удовольствия, мы аккуратно, словно боясь разрушить волшебство, закончили наш безмолвный разговор губ. Пьяными от любви глазами мы улыбнулись друг другу. Я ещё раз нежно поцеловал её и аккуратно лёг на бок, не в силах заставить себя убрать руку с её живота — сегодня хотелось быть одним целым, не хотелось ни на секунду, даже на мгновение создавать расстояние между нами. Лёжа на спине, она поправила волосы так, что пряди слегка прикрыли её грудь. Она снова посмотрела на меня — этот взгляд словно проникал в каждый уголок моей души, нежно разливаясь в ней тёплым светом. Первой прервала тишину Анна.

— Люблю тебя, Артём, с самой нашей первой встречи, — прошептала она с тихой улыбкой, глядя в мои глаза.

— И я тебя очень сильно люблю, моё солнышко, — ответил я и ласково поцеловал её в губы.

Сейчас я был самым счастливым человеком на свете. Тепло дома и любовь моих самых дорогих людей, наполнило моё сердце безграничным светом. Оно медленно билось в такт с сердцем самого близкого человека — моего сокровища, моей судьбы. Я хотел всю ночь пролежать рядом с Анной, любуясь её аккуратными губами, милыми щёчками, длинными ресницами, изящным носом, сказочными золотистыми волосами. Она — самая прекрасная, женственная, любящая и желанная женщина на свете. Та, которая всегда останется рядом, выслушает, поддержит и поможет выкарабкаться из любой ситуации.

С этими мыслями сознание начало меркнуть. Полудрёма окутала меня, стирая границу между явью и сумбурными образами, что, переплетаясь, застилали разум и уносили в умиротворённое, сладкое забытьё. Последнее, о чём я успел подумать, уже соскальзывая в эту мягкую бездну, было: «Вместе с вами, мои любимые, невозможно не быть счастливым. Я сделаю всё ради вас».