Глава 28 Первый Исследовательский Орден

Палатка неожиданно распахнулась, и это оказалась леди Кира.

— Филин, доброе утро, пора вставать, — немного беспокойно сказала она.

Я открыл глаза, и вместе с её словами мир звуков ожил, и теперь я даже не мог понять, как не проснулся ещё раньше. Топот и разговоры солдат были очень громкими, казалось, что я — единственный, кто ещё находился в палатке.

— Доброе утро, леди Кира. Все уже проснулись? — сонно проговорил я и понял, что совершенно не хочется вставать с этого твёрдого походного матраса, который, однако, обладал собственной гравитацией и не желал меня отпускать.

— Да, практически все в сборе, скоро сюда прибудет Первый исследовательский орден, — и теперь было заметно, как она нервничает: её глаза беспокойно перебегали с точки на точку, пальцы отбивали дробь по ноге.

— А почему раньше не разбудили? — сказал я и быстро поднялся, будто меня окатили холодной водой.

— Для нас, и в особенности для тебя, дни выдались очень сложными, поэтому командующий распорядился не будить тебя рано, — она сдержанно улыбнулась.

Зашнуровывая последний ботинок, я поинтересовался:

— Вы чего-то боитесь?

— В смысле? — лицо её сразу выдало, и оказалось, что её актёрская игра была явно не на высшем уровне.

— Неужели они такие плохие люди? — спросил я. — Дело не в том, хорошие они или плохие. Дело в тебе, в том, куда мы идём, и в том, чего они захотят от тебя, — серьёзно сказала она.

От этой серьёзности, проявлявшейся во взгляде, голосе, мимике, меня уже коробило, поэтому, больше ничего не спрашивая, я пошёл вслед за ней.

Стояла утренняя серость, но лагерь был уже как живое существо: каждый занимался своими делами. Перед костром, который, кажется, горел всю ночь, стояли знакомые и уже привычные мне люди. Среди них был профессор Никола, который, как только завидел меня, помахал рукой, подзывая к ним.

— Двадцать минут, и они будут здесь, — услышал я голос Олсена.

— Хорошо. Филин проснулся? — начал оглядываться командующий в поисках меня и заметно удивился, когда я оказался прямо справа от его руки. — Ох, как незаметно подкрался! Кхм… Доброе утро, Филин, скоро орден будет здесь, так что можешь пока позавтракать. — Голос его хоть и был натянут, но всё же звучал доброжелательно.

— И вам доброе утро, — кивнул я собравшимся, а Энни, которая, казалось, и вовсе не была с нами весь поход, подала мне кружку с ароматным чаем. Я удивился, не почувствовав запаха церицы.

— Доброе утро, — сказала она и улыбнулась своей милой улыбкой.

Я улыбнулся в ответ и кивнул ей.

— Шатёр готов? — заговорил командующий, обращаясь к Элиону.

— Да, командующий, всё поставили и подготовили, — отрапортовал дворф.

— Отлично. Тогда Филин, Кира, Элион, Энни, Дерек — за мной, а Никола и Олсен — возьмите десяток человек и отправляйтесь встречать гостей, — распорядился Эдуард и рукой указал следовать за ним.

Шатёр расположили на краю временного лагеря — тот самый, в котором я провёл довольно много времени, пока отлёживался. Снаружи на входе стояло два караульных рыцаря, и вокруг шатра — ещё десять вооружённых рыцарей. Внутри стоял сборный стол и всего несколько складных стульев. «Похоже, все сегодня устанут стоять», — подумал я, но меня это не касалось, так как Эдуард отодвинул один из стульев и пригласил меня сесть. Противиться я, конечно же, не стал.

— Твоё заклинание всё ещё действует, и не волнуйся, я всё подробно расскажу, когда орден принесёт камень памяти, — нарушила тишину Кира.

— Хорошо, — отозвался я.

— Филин, не хочу тебе снова говорить одно и то же, но прошу: будь осторожен с этими людьми и… — он замялся, — ты должен понять, они не плохие люди, это на самом деле благородные умы нашей Империи, которые не одну сотню раз вносили значительный вклад в науку и изучение леса. Но нельзя позволить, чтобы ты ушёл с ними.

— Я вас понял, — твёрдо сказал я, и Эдуард облегчённо вздохнул. — Командующий, а почему не вы их встречаете?

Услышав мой вопрос, Элион прыснул от смеха.

— Филин, я, конечно, не герцог, но являюсь командующим армией, ответственной за защиту от угроз леса Алиус, поэтому это ко мне приходят, а не наоборот.

— Я, конечно, не знаю, но разве это не простые правила этикета?

— Верно, но сейчас необходимо провести чёткую и понятную черту, — Эдуард выразительно посмотрел на меня.

Больше вопросов я не задавал, и по прошествии названного главным разведчиком времени мы услышали топот множества сапог приближающихся людей. Эдуард встал за стол. Через вход, который сейчас открыли караульные, я увидел резервные силы армии. Среди них, будто изюм в булочке, находились люди в сияющих доспехах, словно ни разу не видевших битв, и в одеяниях, чей белый цвет был отличительной чертой. У каждого на левом плече висела накидка с золотыми узорами, и сразу можно было понять: это Первый Исследовательский Орден.

Через несколько минут перед шатром показались пятеро. Впереди — двое рыцарей, позади — трое из ордена. Было видно, как они устали с дороги: все в пыли, под глазами — мешки, уже не синие, а переходящие в чёрный цвет.

Седовласый рыцарь выступил вперёд и доложил:

— Ангус Мэйэр, командир одиннадцатой группы, приветствую командующего Эдуарда Лангера и прошу выслушать доклад. — После этого он приложил руку к груди и поклонился.

Второй рыцарь, стоявший позади него, скорее всего, был сыном — они походили друг на друга настолько, что это бросалось в глаза сразу: не чертами, а самой «породой» лица. Оба седовласые, и седина у сына не выглядела ранней бедой — она казалась естественной, будто родовой знак, доставшийся ему с кровью. На этом фоне серые глаза у обоих отливали холодным металлом.

У командира лицо шире и спокойнее, борода гуще, чем у сына: не показная, а привычная, как часть походной жизни. В его выражении читалось счастье человека, вернувшегося с делом, сделанным до конца. Уголки губ приподняты едва заметно.

Сын держался рядом ровно, как положено заместителю, но в нём есть напряжение, которое не спрячешь до конца. Он заметно нервничает: челюсть чуть сжата, взгляд то и дело проверяет отца — не ищет похвалы, а боится промаха. Он старался не выдать слабость, а держать лицо, будто это часть доспеха.

— Рад тебя видеть, командир Ангус Мэйэр. Если ничего непредвиденного не случилось за время похода, заслушаю доклад после. — Командир резервной группы отрицательно качнул головой и хотел уже откланяться, но Эдуард остановил его и жестом указал занять место у стола — ему и второму рыцарю. Видимо, сейчас для них это было неожиданно, но солдатская выдержка не позволила проявить лишних эмоций, и они покорно исполнили немой приказ. — А сейчас, — он сделал небольшую паузу и громче обычного произнёс, — рад вас приветствовать, умы нашей Великой Империи Фронтер, рыцари Первого исследовательского ордена.

В шатёр вошли трое. В центре стоял мужчина, и его лицо, словно высеченное из благородного камня. Его кожа, светлая и матовая, хранила память о годах: на высоком лбу залегли глубокие горизонтальные борозды — следы тяжких раздумий, — а у внешних уголков пронзительно-голубых глаз собрались тонкие, изящные лучики морщин. Взгляд — прямой, ясный. Черты лица отличались строгой, мужественной гармонией: скулы очерчены чётко, нос прямой, губы плотно сжаты, а уголки их чуть опущены, что придавало облику сдержанную, холодную серьёзность. Волосы, отливавшие благородной сединой, были аккуратно зачёсаны назад, открывая широкий лоб и подчёркивая выразительный профиль. Борода и усы — густые, ухоженные, серебристо-белого оттенка — обрамляли нижнюю часть лица.

По правую руку от него была женщина, даже, можно сказать, бабушка, которой перевалило за восемьдесят, но в ней не было заметно и тени усталости от похода. Кожа у неё была светлая, почти фарфоровая, с едва заметным персиковым румянцем, который словно изнутри подсвечивал черты лица. На висках и у внешних уголков глаз уже проступили тонкие, почти незаметные линии — следы улыбок и переживаний, но они не старили, а придавали облику особую, тёплую выразительность. Глаза — большие, миндалевидные, цвета тёмного мёда — смотрели спокойно и внимательно. В их глубине будто мерцали крошечные искры, выдающие живой, наблюдательный ум.

И последним был мужчина двадцати пяти — тридцати лет. У него было нагловатое и смуглое лицо, чёрные, цвета воронова крыла, кудрявые волосы и короткая, аккуратно подстриженная борода. Широкие брови, как арки, нависали над тёмно-зелёными глазами, подчёркнутыми круглыми очками. Завидев меня, он мгновенно, пронзительно и бесстыдно начал изучать меня, словно увидел самую необычную зверюшку на этом свете; на его лице появилась жадная улыбка, а по моему телу прошли волны предупреждающих об опасности вибраций. В нём было что-то отталкивающее, нечто неуловимое для меня, как будто он был пропитан этим лесом. «Может быть, он часто бывал в походах, и это как-то повлияло на него?» — подумал я.

На всех троих была надета одинаковая длинная белая мантия, тяжёлая и мягко струящаяся до самого пола; сейчас она из-за похода стала серой. Рукава широкие, как у накидки, свисали глубокими складками и почти касались земли. «Самое то, чтобы бродить по лесу», — саркастически подумал я. По краям шла тонкая золотая окантовка с ненавязчивым узором.

Поверх ткани лежали элементы доспехов: на плечах — крупные, округлые наплечники с тёплым золотистым орнаментом. На груди и под ними виднелась тёмная кольчуга, а поверх — жёсткая пластина с рельефными завитками, будто сделанная не только для защиты, но и для порядка в образе. Талию стягивал широкий пояс с креплениями по бокам, а спереди свисала узкая декоративная панель, тоже белая, с золотым кантом.

Троица подошла к столу.

— И я рад вас видеть, командующий Эдуард Лангер, — почтительным и ровным голосом отозвался тот, кто находился в центре, и, сделав небольшой кивок, продолжил: — Конечно, хотелось бы встретиться с вами при других обстоятельствах.

— Несомненно, великий магистр Войдан Бассет, поэтому благодарю за ваш, не побоюсь сказать, один из самых быстрых походов по лесу Алиус.

— Миледи Мари Томсон оказала нам большую услугу и помогла добраться сюда, — пожилая женщина легонько улыбнулась и сделала небольшой кивок. Взгляд Эдуарда смягчился, когда он посмотрел на неё, и, похоже, он был рад её здесь видеть.

— Представьте мне нового исследователя и объясните, на каких правах он сейчас находится с нами, и тогда начнём. Времени у нас не так много, как того хотелось бы, — серьёзно сказал Эдуард.

— Комтур Первого Исследовательского Ордена Империи Асур Наган, рад познакомиться с вами, командующий Эдуард Лангер, — он поклонился, и по лицам новоприбывших было видно, что его приветствие вызвало некоторое раздражение. Как мне показалось, представить должны были его, а не он сам.

— А что случилось с Малоком? — не удержался от вопроса Эдуард. Войдан только хотел было открыть рот, как Асур сразу же ответил:

— К большому несчастью, болезнь скосила его, и, боюсь, он не сможет продолжить свою работу, командующий. Поэтому, как один из достойнейших, на эту должность вступил я. Надеюсь, мы с вами сработаемся, — приторно-любезно улыбался он.

— Несомненно, — кратко ответил граф и, кашлянув в кулак, продолжи: — Все вы должны были прочитать моё письмо, поэтому кратко подытожим, что мы имеем. Во время поисков людей из Навака мы наткнулись на молодого хранителя…

— А какие доказательства, что он точно хранитель? — резко вмешался Асур, и его взгляд снова приковался ко мне. Мы встретились взглядами. Легко не отводить взгляда от человека, для которого звания и титулы ничего не значат, и я продолжал исподлобья сверлить его, пытаясь найти в этих наглых и жадных тёмно-зелёных глазах ответ на вопрос, почему моё тело так странно реагирует на него.

— Вы смеете меня перебивать и сомневаться в моих словах?! — злобно, чуть ли не рыча, повысив голос, сказал Эдуард, и вены на его шее вздулись.

Мари одарила Асура презрительным взглядом, а лицо Войдана исказили раздражение и гнев, направленные на комтура, и он быстро вмешался, вежливо обращаясь к командующему:

— Прошу простить нашего исследователя, командующий, ему ещё недостаёт манер: всю жизнь он провёл в библиотеке, и поэтому прошу простить ему оплошность. Никто из нас не смеет сомневаться, — с этими словами он быстро посмотрел на Асура, — в словах командующего армией Империи Фронтер по защите людей и земель от леса Алиус, графа и великого рыцаря герцогства Праэсидум, Эдуарда Лангера!

Асур быстро осознал свою оплошность и с глубоким поклоном виновато попросил прощения. Внимательно изучая его движения и голос, я осознал, что во всём чувствовалась фальшь: слишком идеально он держался, казалось, он сейчас вышел с курсов по придворному этикету. Но мои размышления прервал граф.

— Продолжим, — никак не ответив на извинения. — Хранитель поведал нам о том, что всех хранителей и людей держали в логове, пытали, а затем убили, после чего появился всеми нами разыскиваемый лорд Аргон и его подчинённый Ланос и стал проводить неизвестное заклинание, относящееся к классу архимагии. Не закончив его, разрушив потолок, ворвались кайросы вместе с их маткой и уничтожили всех людей из ордена. По словам хранителя порога, именно он убил Агрона во время побега. — Эдуард заметил так и рвавшийся изо рта Войдана вопрос и сразу уточнил: — Оружие мальчика выковано из таноарской стали, поэтому вопрос о том, как ему удалось это сделать, отпадает. Тем более после боя с группой монстров у всех нас отпали сомнения касательно способностей мальчика. Как я указал в письме, Филин потерял память и ничего не помнит, кроме логова, и, к сожалению, она так и не возвращается. Сейчас нам предстоит записать всё на камень памяти, и, возможно, некоторые воспоминания вернутся, и мы сможем выяснить детали, которые, возможно, сам того не осознавая, пропустил молодой хранитель. Кто будет чтецом?

Во время краткого пересказа Эдуарда всё внимание было приковано ко мне.

— Инеер Бокус, командующий Эдуард, — впервые со встречи заговорила женщина. Её голос, как бархат, наполнил всё пространство. — Хоть он и совсем юнец, но способностей ему не занимать. — Медовые глаза с теплотой смотрели на графа, и, казалось, от этого взгляда он успокаивался.

— Хорошо, тогда прошу вас подготовить всё. Леди Кира, как только они закончат, всё объясни Филину.

— Постойте! — подал голос Асур. — Может быть, вы сначала позволите поговорить с мальчиком и изучить его состояние магией?

— Дорогой комтур, — граф опёрся на стол прямыми руками, и его взгляд потяжелел, — поговорить с молодым хранителем можно и во время похода. И скажу сразу: без одобрения императора вы его и пальцем не тронете! — и затем медленным, стальным голосом произнёс: — Я ясно выражаюсь?

— Эдуард, — отбросив титулы и звания, заговорил Войдан, — не могли бы вы объяснить причину? — возмутился он. — Думаю, что вы не имеете права отказывать нам в нашей просьбе!

— Имею, — твёрдо ответил граф.

— Но… — начал было Войдан, но граф его перебил:

— Великий магистр, это мы обсудим, когда останемся наедине с вами и миледи Мари.

— Хорошо, но я хочу услышать исчерпывающее объяснение, командующий Эдуард, — чётко произнёс глава ордена, на что граф утвердительно кивнул.

— Кхм, могу ли и я, как второе лицо в ордене, присутствовать в вашем разговоре? — требовательно спросил Асур.

— Асур Наган, вам не кажется, что вы не вправе задавать такие вопросы? — раздражённо и по-учительски проговорила Мари Томсон.

— Прошу прощения! — недовольно проговорил он. — Сейчас всё подготовлю.

Он вышел из палатки и уже через несколько секунд вернулся с большим походным рюкзаком за спиной. Раскрыв его, он быстро начал доставать и раскладывать различные золотые плоские обручи с выгравированными на них символами и словами. На самом крупном из них удалось прочитать не слишком складную фразу: «Стабилизируй-цикл-запри-пространство». Обручей оказалось двадцать три штуки; они были аккуратно разложены на столе, и расстояние между ними тщательно проверялось линейкой. После того как члены ордена остались довольны результатом, из рюкзака аккуратно достали шкатулку из тёмного дерева. Когда Войдан открыл её, наружу вырвался яркий красный свет, заполнивший собой всё пространство палатки, но уже через десяток секунд свечение исчезло, и можно было рассмотреть содержимое. Три крупных камня тёмно-вишнёвого цвета имели бриллиантовую огранку. Они были очень красивы; наверное, любой женщине хотелось бы украсить себя или свой наряд таким камнем, но, к сожалению, цель камней была иной, и прямо сейчас их вытащили и на специальных треножниках поставили передо мной.

Леди Кира, всё время стоявшая около меня, начала говорить:

— Молодой хранитель, сейчас перед тобой разложили стабилизирующие круги, благодаря которым твои воспоминания запишутся без проблем. — Она положила руку мне на плечо и опустилась на уровень моих глаз. — Запомни: всё, что нужно сделать, — это прикоснуться к камням и выпустить немного магии. Камни сразу же, словно воронка, начнут поглощать её. Не выпускай слишком много, по чуть-чуть, иначе, если она закончится, придётся делать всё заново. Вместе с ней будут записываться те воспоминания, которые ты сможешь показать, хорошо?

— Хорошо, — ответил я, и она одобрительно кивнула. — Когда можно начинать и почему их три, а не один?

— Один останется у нас, второй — у герцога Розана, третий — у императора. А теперь одну секунду, молодой хранитель, — Войдан поднял руку над всеми обручами, и из ладони начала выступать прозрачная вязкая жидкость. Она медленно, тонким слоем заполнила весь стол, так что сухим осталось только пространство внутри обручей. — Теперь всё: так мы будем знать, когда нужно усилить стабилизирующий эффект, — пояснил он.

Кира наклонилась к моему уху и прошептала:

— Я думала, что камней будет два, а не три, поэтому постарайся делать всё аккуратно, иначе твоя защита может слететь, — очень беспокойно и быстро сказала она и затем недовольно взглянула на Эдуарда. Но тот чуть качнул головой и стрельнул глазами в исследователей, словно говоря: «Не сейчас».

— Филин, теперь не спеши, расслабься и соберись с мыслями, — спокойно проговорил граф. Посмотрев ему в глаза, я кивнул, повернулся к камням, успокоил дыхание, вытянул руку и закрыл глаза. Хоть я и пребывал в этом мире столь короткое время, управлять движением маны было на удивление естественно — то ли из-за того, что я находился в теле мальчика, который, возможно, не один год тренировался в этом, а может быть, все волшебники в этом мире управляют ею легко и свободно. Поток пришёл в движение, проходя через солнечное сплетение, а затем, минуя разум, направился к ладони. Я очень медленно и осторожно выпустил ману, как и сказала Кира, и мгновенно понял, в чём суть: камни, как голодные пиявки, тут же ухватились за этот поток и начали всасывать его. Почувствовав диссонанс, я включился в борьбу, пока не образовалось устойчивое равновесие между поглощением и отдачей энергии. И в этот самый момент защитное заклинание в моей голове вспыхнуло, и все воспоминания, полученные в этом мире, начали проноситься передо мной, словно киноплёнка. Видя всё это, я не чувствовал ничего: никакие эмоции не прорывались наружу, я словно стал бесстрастным, отрешённым наблюдателем, совершенно равнодушным к этому фильму. Но чем дольше камни вытягивали из меня ману и воспоминания, тем сильнее я ощущал, как истончается сила защитного заклинания.

В какой-то момент, снова видя трупы людей, я ощутил, как в голове что-то щёлкнуло. Нет, я не вспомнил их имена или кем они были при жизни; это было похоже на то, как в детстве твои родители общаются со своими школьными друзьями, а затем, уже взрослым, прогуливаясь по городу, ты видишь лицо человека и не можешь понять, где вы могли встречаться, — вроде бы вы виделись, возможно, даже общались, но как ни старайся, не получается вспомнить ни имени, ни обстоятельств.

Заново вслушиваясь в звуки, я сумел отсеять пронзительные вопли и крики людей, сосредоточившись только на словах, и наконец понял, что именно упустил — то, что является очень важным для рыцарей и исследователей. Но об этом потом, когда транс закончится. Ведь в воспоминаниях проступило то, чего раньше не было: тени, или, точнее, силуэты людей. Они были не наложены на воспоминания, а находились позади — как перебитый партак, просвечивающий сквозь новую татуировку и ломающий восприятие картины. Эти силуэты были повсюду; в некоторых из них угадывались движения кого-то до боли знакомого — как бывает, когда ты знаешь ответ, но мысль и слово не могут выйти наружу.

В воспоминаниях уже отгремел взрыв от магии Агрона, и кайросы начали спускаться вниз, когда мгновенно и без предупреждения защитная магия развеялась, и лавина эмоций захлестнула меня. Утопая в них, я не мог сделать и глотка воздуха. «Когда же это место отпустит меня?» — с отчаянием подумал я. В глазах всё начало рябить; я почувствовал толчки чужой магии, и воспоминания начали стабилизироваться, но помехи продолжали проскакивать тут и там. «Потерпи, осталось немного!» — успокаивал я себя, чувствуя, с какой бешеной силой сжимаются мои челюсти и напрягается тело. Вот уже ступеньки, вот уже сам Агрон, вот схватка, вот кинжал и смерть… Вот подъём по лестнице, множество силуэтов движутся мне навстречу вниз… Дверь… Выход… Свет… Шаг, второй, третий… Тьма.

Всё резко закончилось, и наступила тишина. Вернувшись из транса, я безумно боялся двинуться, даже начать дышать, чтобы не спугнуть самое важное — истину, таявшую в темноте. Чувствуя, что вот-вот она растает, я рванулся, физически пытаясь поймать её, но только очень сильно ударился передней частью бедренных костей об стол и тут же открыл глаза.

По лицам магов стекал пот; их груди тяжело вздымались и быстро опускались. Первым нарушил молчание Войдан.

— Благодарю вас, молодой хранитель! — он быстро смахнул пот рукавом и добавил: — Надеюсь, вы хорошо себя чувствуете, потому что в определённый момент даже нам троим было очень сложно стабилизировать магию.

— Всё в порядке, — ответил я с долей разочарования, упустив возможность вспомнить нечто важное.

— Отлично! — улыбнулся Войдан. — Конечно, в десятки раз лучше было бы сделать это вне леса, но обстоятельства у нас не те… Кхм… Молодой хранитель, скажите, вы что-нибудь вспомнили? — с нескрываемой надеждой в голосе спросил он.

— К сожалению, никаких воспоминаний до логова нет, но мне кажется, что самое важное сейчас — то, что вы должны немедленно… Нужно спасти Героя Мансена! — я был взволнован, хотя и сам не знал почему. Какое мне дело до какого-то там героя? Или мне просто хотелось навредить ордену, сорвать их планы, чтобы они были растерзаны в камере пыток?

— Мансена?! — глаза графа загорелись тревогой. Он подскочил ко мне, опустился на колени и взял за плечи. — Прошу, расскажи всё, что удалось вспомнить!

Я рассказал о том, что маги отправились на перевал Хьюгорта, где должно состояться покушение на героя Мансена.

В палатке стояло тревожное настроение. Первый человек ордена ходил взад-вперёд, кусая большой палец до крови, и, казалось, совсем не замечал сочащуюся из ранки небольшую струйку крови. Первым заговорил командующий:

— Филин, скажи, ты точно ничего не упустил? — граф опёрся на стол и нервно застучал пальцами.

— Да, уверен на сто процентов, что рассказал всю информацию касательно героя. Возможно, подробности найдёте при обыске трупов, — ответил я.

— Так, дамы и господа, вы всё слышали. Нужно немедленно отправить послание, и как можно скорее! — тревожно сказал Эдуард. — Миледи Мари Томсон, как бы мне ни хотелось, чтобы вы остались с нами, боюсь, придётся снова просить вас об услуге, — проговорил он и тяжело вздохнул.

Мари задумалась, и в этот момент заговорил Элион, доселе ни разу не подавший голоса:

— Командующий, позвольте сказать!

— Разрешаю, — кивнул он.

— Послания будет мало, вы же сами знаете! Нужно отправить рыцарей Праэсидум, да и саму Елену Прашер с грифонами — времени в обрез! — на его лице отразилась тревога, а предательский пот начал покрывать лоб.

— Не нужно говорить очевидных вещей, сэр Элион, — сказал граф, раздражённо протерев лицо рукой, и после небольшой паузы добавил: — Королевство Тунгер, куда и отправился наш герой Мансен, будет стоять в стороне, а герцогство Ватрог, как обычно, скажет: «Мы совершенно не успели подготовиться!». Поэтому — да, нужно поднять всех, кого можно, и, если потребуется, даже императорских рыцарей, — вполголоса размышлял командующий. — Кира!

— Да, командующий! — мгновенно ответила она.

— Весь поход идёт не по плану. Сейчас с резервной группой можно связаться и послать сообщение?

— Если немного вернуться назад, расстояние позволит, — отчеканила она.

— Дорогой Эдуард, — наконец заговорила Мари спокойным и бархатным голосом, — не переживай. Назначь в мою команду своих людей, и вы, Войдан, также выделите мне сопровождающих и поделитесь камнями маны. Отправляйте сообщение, а я начну собираться к герцогу Розану как можно скорее. Достройте цепи, и, если что-нибудь выясните в логове, тут же отправляйте послание!

— Благодарим вас, миледи Мари! — сказал Эдуард и поклонился ей.

— Молодой хранитель, — обратилась она ко мне и посмотрела своими медовыми глазами, — мы ещё с вами обязательно встретимся.

— Если вам это так необходимо, — сказал я и заметил на её лице лёгкую улыбку.

— О да, ещё как!

Все быстро засуетились: Асур копался в рюкзаке в поисках камней, Кира и Никола принялись проделывать различные манипуляции с камнями связи, а Эдуард начал писать на бумаге послания и раздавать приказы, кто отправится с Мари. Не знаю, кто из ордена исследователей отправился с ней, но из нашей команды — Имир, один маг, три рыцаря и три разведчика.

Спустя жалкие пять минут быстро сформированный отряд отправился на новую миссию. А я так и остался сидеть на стуле в палатке, размышляя, получится ли у них остановить магов нелюдей или всё же опоздают. Да и ещё грифоны? Серьёзно? Конечно, после всего увиденного и услышанного удивление должно было закончиться, но, услышав о них, мне очень сильно захотелось увидеть, такие ли они, какими я их себе представляю, или нет. Впрочем, сейчас это не имело значения.

Войдан и Эдуард за палаткой тихо и напряжённо разговаривали друг с другом, но я никак не мог услышать, о чём. По небольшим всплескам маны я понял, что в этом замешана какая-то магия. Через десять минут, когда все заняли свои места, заговорил заискивающим голосом и с таким же лицом Асур, в нетерпении потирая ладони:

— Великий магистр, командующий, может быть, нам пригласить чтеца? Может быть, он ещё что-нибудь выяснит?

Ответом был короткий взмах руки Эдуарда, означавший: «Пусть заходит». Через минуту в палатку зашёл парень на вид лет двадцати, с голубыми глазами, короткой стрижкой и глуповатой улыбкой, в более скромной мантии, чем у первых лиц ордена. Его взгляд метался от человека к человеку. Заметно было, как он нервничает, находясь в одном шатре с такими людьми.

— Прошу представить вам… — начал комтур, но я перебил его:

— Вы издеваетесь? — недовольно и громко сказал я.

Все как один уставились на меня, а молодой исследователь, кажется, только сейчас заметив меня, потерянно перевёл взгляд.

— Хранитель, вас что-то не устраивает? — медленно спросил Войдан.

— Парень, сколько тебе лет? — быстро спросил я.

— А-а… Кхм… Кхм… В этом году исполнилось двадцать лет, — с непониманием ответил он.

— Вы реально хотите, чтобы… Кстати, во сколько у вас становятся совершеннолетними? — я посмотрел на Эдуарда.

— Семнадцать лет, Филин. Так, теперь поясни, в чём проблема? — нахмурившись, сказал он.

— Скажи, парень, ты участвовал в допросах, пытках, вскрытиях, был свидетелем убийства детей и взрослых? — холодно поинтересовался я.

Кровь отхлынула от лица молодого исследователя, и он отрицательно замотал головой.

— Тогда обращусь к вам, великий магистр Войдан: не кажется ли вам, что изучать мои воспоминания лучше… ммм… более подготовленному человеку?

На лице Асура выступило явное раздражение, и он хотел было высказаться, но Войдан заговорил первым:

— Понимаю ваше беспокойство, но не переживайте, — успокаивающе сказал он. — Сэр Иман Струцкий прошёл всю необходимую психологическую подготовку и защитит свой разум от переданных вами эмоций. Он превосходный чтец, и его умение сейчас позволит нам как можно тщательнее изучить произошедшее.

— Великий магистр, — обратился я к нему, — не хочется нагнетать, но мне кажется, сейчас вы делаете глупость, доверяя это дело такому юнцу.

— Юнец? — вспылил Асур. — Молодой хранитель! — слюна полетела из его рта. — Кажется, вы перег…

— Замолкни! — резко рявкнул я, снова перебив его, и лицо комтура побагровело от злости.

Командующий и Войдан переглянулись, а затем Иман Струцкий произнёс:

— Уверяю вас, молодой хранитель порога, что бы ни было в этих камнях, я стойко перенесу это! — неторопливо проговорил он.

— Ваша воля, сэр Иман. Только потом не говорите, что я не предупреждал, — с этими словами я поднялся со своего места, приглашая молодого исследователя присесть.

Как только он уселся, то дружелюбно посмотрел на меня и тут же вздрогнул: сейчас я пронзал его взглядом всеми своими раскрытыми зрачками. Сердечные удары злости разгоняли кровь. Мне было жаль этого парня; даже самое жестокое изображение не могло сравниться с тем, что находилось сейчас в камнях памяти. Мне не хотелось, чтобы он даже мельком увидел часть этих воспоминаний, но я осознавал, что никак не могу на это повлиять. Я бессильно наблюдал за ним.

— Удачи! — сказал я, и он кивнул в ответ.

— С вашего позволения, я начну, — и, увидев утвердительные кивки руководителей, он приступил к заданию.