Глава 23 Перед прощаньем

Командир, привыкший за долю секунды принимать верные решения, теперь застыл на полуслове, не в силах пошевелиться. Он смотрел на мальчика и чувствовал, как тот, с опустошённым, мёртвым, совсем не детским взглядом, скользит сквозь него, будто его вовсе не существует. Слова застряли где-то на полпути, дыхание остановилось.

И лишь когда мальчик снова опустился на кровать, закрыл глаза и, погружаясь в сон, затих, командир наконец смог вдохнуть — и этот вдох привёл его в чувства.

— Э… Сансет? — ища спасения, он перевёл взгляд на доктора. — Что делать? — тихо, с трудом подавляя ком в горле, спросил он, сам поражаясь собственному голосу.

Тяжело задумавшись, Сансет горестно произнёс:

— Командующий, я тот, кто может залечить любые раны, оставленные в бою, или вылечить болезнь, подхваченную на холоде, но здесь я бессилен…

— Кира? — спросил Эдуард.

— Не знаю, — ответила эльфийка, стоявшая в углу шатра. Она беспокойно кусала губы и сцепила руки в замок, неотрывно глядя на мальчика тревожным взглядом. — Если бы… — она замялась, но, собравшись, продолжила: — Если бы не его антимагическая защита, я могла бы наложить заклинание блокировки или вовсе стереть память.

— Да… — на выдохе протянул Эдуард. — Ничего не сработает. Раз первая волшебница под моим началом говорит так, значит, так оно и есть.

— Может быть, Первый исследовательский орден разберётся, если мы передадим его им? — спокойно предложил Олсон.

— Первый орден?! — Эдуард резко вспыхнул, но тут же осёкся: не хватало ещё разбудить Филина. Он понизил голос: — Ты что, кретин, Олсон?

Главный разведчик не на шутку испугался: ещё никогда командующий не был таким несдержанным.

— Но как же память? И всё остальное? — всё же решился возразить он.

— Никаких «но!» — гневно произнёс Эдуард. — Ты что, собрался служить Первому Ордену?

Олсон осёкся, не зная, куда деться от гнева командующего.

— Значит так, Филина им не отдадим!

Сансет хотел что-то сказать, но Эдуард резко остановил его жестом.

— Знаю, что ты хочешь сказать: по правилам мы должны передать его им. Но здесь эти правила не действуют. Сейчас мы будем действовать согласно распоряжению императора. — Эдуард потёр переносицу и продолжил уже тише: — Я и сам не знаю всего — герцог посвящён в это дело куда больше. Мне было сказано одно: если хранитель захочет выйти из леса, его необходимо сразу же привести к императору. Однако император Фронтер уже три месяца находится в королевстве Бламент и пытается разрядить обстановку, поэтому сначала нужно отвести мальчика к герцогу Розану… — Он на мгновение замолчал, обвёл взглядом Киру и Олсона и продолжил твёрже: — Молодой хранитель сам попросил помочь вывести его из леса, так что условия выполнены. Да даже если бы и не попросил… — Эдуард покачал головой и закончил глухо: — Мне даже не хочется представлять, на какие ухищрения пойдёт Орден, чтобы выведать все тайны последнего оставшегося тёмного хранителя порога, до возвращения императора.

Возникло напряжённое молчание.

— Командующий, разрешите? — подал голос Дерек, до этого молчавший.

Командующий кивнул.

— Исследовательский орден всё равно потребует использовать Камень Памяти, отдадим мы Филина или нет. Выдержит ли он такое, учитывая его состояние? — беспокойно закончил он.

— Он хранитель, он должен справиться! подробности я сам ему объясню — твёрдо сказал Эдуард. — Сэр Дерек останься с ним и не уходи из палатки. Хотя… подожди, нужно ещё одного оставить. Ты и так уже слишком устал.

— Я останусь, — тут же вмешалась Кира и с беспокойством добавила: — Может, он и хранитель, но всё же ребёнок…

Эдуард метнул в неё взгляд, но Кира с вызовом приняла его. Командующий осёкся, осознав, как много требует от ребёнка, только что прошедшего через ад, и от этого ему самому стало невыносимо тяжело. Он тяжело вздохнул.

— Знаю… Исполняйте. Если что — сразу вызывайте!

Эдуард взглянул на мальчика, и сердце его болезненно сжалось. Но сейчас было слишком много неотложных дел, требовавших его внимания. Он быстро вышел из палатки, посмотрел на уходящее солнце и, давая себе рыцарское обещание, сжал кулак.

— Не отдам!

***

Резко открыв глаза, я снова уставился на знакомый потолок шатра. Внутри стоял приятный полумрак, и, похоже, солнце лишь недавно поднялось над горизонтом.

Снова этот мир. Снова это место. К сожалению, желание проснуться дома так и не исполнилось. Зато долгий сон помог привести мысли в порядок, хотя на душе от этого легче не стало: там всё равно скреблись кошки. Этот кошмар оставил после себя глубокую, незаживающую рану. Но раз уж он не закончился, значит, нужно во что бы то ни стало найти способ вернуться. И чем быстрее, тем лучше. Опускать руки было нельзя. Ещё одно подобное испытание — и я сойду с ума. Тогда уже не спасут ни вибрации, ни магическая сила, ни тело хранителя. Пока существуют люди, владеющие нужной информацией, пока я им нужен, я должен использовать этот шанс.

«Ради вас, мои дорогие, я не сдамся. Я вернусь к вам!» — зажмурившись, дал я себе клятву.

Повернув голову, я увидел, что за столом сидели Кира и Дерек; они тихо разговаривали.

— Как думаешь, сегодня будут похороны? — потухшим голосом спросил Дерек.

— Думаю, да, — задумчиво ответила Кира. — Исследовательский орден уже должен был войти в лес, а значит, нам придётся поспешить к месту встречи. Разведчики ведь уже отыскали примерное местоположение?

— Да, следы десятков кайросов обнаружены, но где логово так и не получается найти. Надеюсь, Филин сумеет найти дорогу. Но, Кира, что с ранеными? Что сказал командующий? — взволнованно спросил Дерек.

— Мы установим здесь Пальцы Бога. Кроме того, сюда уже направились две резервные группы: одна заберёт раненых, а вторая прикроет нас, если возникнет такая необходимость, — пояснила Кира.

— Значит, ты останешься здесь? — удивился разведчик.

— Нет. Здесь останется помощник Николы.

— А он справится? — недоверчиво уточнил Дерек.

— Да. Он уже снимал печать, — успокоила его Кира.

Глядя на эльфийку, я испытывал противоречивые чувства. Почему мне захотелось её спасти? Зачем? В ней чувствовалось нечто тёмное — то же, чем пропитан этот лес. Либо она тайный шпион, проникший в ряды рыцарей, либо…

Не знаю. Возможно, я и не разбираюсь в людях, но даже тело мальчика отказывалось дать однозначный ответ. Вибрации будто не решались объявить об опасности, лишь неуверенно предупреждали.

— Доброе утро, — произнёс я.

Компания тут же вскочила, а Дерек сразу приблизился ко мне.

— И тебе доброе утро, Филин, — с заметным беспокойством сказал он, а затем осторожно спросил: — Ты как себя чувствуешь?

— Не так хорошо, как хотелось бы, — морщась, проговорил я. Бок болел ужасно, как и зашитая нога. — А у вас как дела? И можно мне воды?

— Сейчас, секунду, — оживилась Кира и суетливо начала наливать воду из кувшина. Затем она приподняла кружку, протягивая её мне. — Держи, мой спаситель, — нежно улыбнувшись, проговорила она.

Не зная, что ей ответить, я лишь похлопал глазами и кивнул. А ведь и правда: если бы не мой рывок, после атаки чёрной твари она вряд ли осталась бы жива.

Отхлебнув, я подумал: «Находясь здесь, я всегда буду пить воду с церицей?» Конечно, я ничего против неё не имел, но сейчас хотелось просто холодной воды. Однако, чтобы быстрее восстановиться, я осушил настой до дна.

— Долго я проспал? Что сейчас происходит в лагере? Атаки больше не было? — сразу поинтересовался я.

— Ох, какой любопытный хранитель! — Дерек заметно оживился. — Почти сутки. Мы думали, ты пролежишь ещё дольше после истощения, но, похоже, молодой организм делает своё дело, — улыбнулся он. — В лагере идёт подготовка… — Он осёкся. — А насчёт атак не переживай: с оставшимися тварями по периметру уже разобрались разведчики.

— Хорошо, — протянул я. — Тогда что мы будем делать сейчас? Много ли потерь в армии?

— Не думай об этом сейчас, — грустно проговорила Кира. — Может, тебе ещё отдохнуть? — с надеждой в голосе спросила она.

— Леди Кира, как заметил сэр Дерек, мой молодой организм быстро восстанавливается, так что я хотел бы пройтись. Лежать без дела в этом шатре мне не хочется. И ещё… можно задать вам один вопрос, волшебница Кира? — Я с трудом собрался с мыслями, стараясь правильно сформулировать слова. — Вы ведь очень сильный маг, я прав?

— Ха-ха, сильный маг? Бери выше, Филин! — с гордостью воскликнул Дерек. — Наша леди Кира, не побоюсь этого сказать, — лучший маг среди рыцарей Праэсидума и обладательница второго ранга в магической иерархии!

— Мне приятно это слышать, — спокойно ответила Кира. — Я и впрямь стремлюсь быть лучшей. Но не забывайте: профессор Никола, возможно, уже скоро станет архимагом. — Она на мгновение отвела взгляд, а затем вновь посмотрела на меня. — До этого титула мне ещё далеко. Впрочем, отрицать не стану — мои способности действительно очень высоки. Так что ты хотел узнать?

— Если вы сильный маг, значит, должны обладать и знаниями, — осторожно продолжил я. — Но известно ли вам что-нибудь о магии душ?

Сердце у меня заколотилось. Возможно, если она и правда считает меня спасителем, то откроется мне.

— Командующий уже задавал мне этот вопрос, — ответила она и чуть склонила голову, словно извиняясь. — Но моя специализация — боевая магия света, поэтому, к сожалению, я знаю о благодатной магии не так много. А магия души — вопрос и вовсе сложный: она находится на пересечении природной и святой сил. Как и сказал тебе граф Эдуард, в первую очередь об этом следует спрашивать у магов, специализирующихся на подобных искусствах, или у священников.

Моё настроение снова упало, и, похоже, она это заметила.

— Только не расстраивайся, — мягко сказала она. — Я обещаю помочь тебе с обучением. Чтобы постичь магию души, тебе понадобятся огромные знания и силы.

— Буду рад, если великая волшебница возьмёт меня в ученики и поделится своими знаниями. Только вот… — я запнулся.

Возможно, ненадолго, — мелькнуло у меня в голове. Кира вопросительно взглянула на меня. Я и сам не мог знать, когда душа мальчика снова завладеет этим телом и стоит ли сейчас спрашивать о её сердце? Или лучше сперва сблизиться и выяснить это позже?

— Нет, ничего.

— Хорошо, дорогой Филин, обещаю помочь тебе так же, как и ты помог мне, — неожиданно произнесла она на эльфийском. — Только нам нужно вернуться в главный город герцогства — Тумеран. Если с тобой всё в порядке, я пойду.

— Тумеран, значит. Хорошо, благодарю вас, леди Кира, — ответил я тоже на эльфийском.

— Это не так много, чем я могу помочь тебе. И да, почаще говори на эльфийском: ты словно носитель языка, тебя очень приятно слушать, — сказала она и вышла из шатра.

— Тайные разговоры очень режут слух разведчика, — с нарочитым возмущением произнёс Дерек. — Давай тогда одевайся, и выходим. Раз уж хочешь пройтись, там и поедим.

Накинув новую рубашку и штаны, я понял, что они на этот раз были попросту огромными. Впрочем, меня это не смущало: попробуй найди подходящую одежду для ребёнка в лесу. К счастью, штаны сидели неплохо, а обувь кто-то заботливо отмыл.

Когда мы вышли, солнце уже заливало поляну. Мы стояли там, где во время боя находился тыл. Перед нами раскинулось гнездо: там по-прежнему царила суматоха, и всё ещё спасали жизни.

Слева, на самой границе леса, лежали тела рыцарей. Их аккуратно сложили рядом друг с другом, а земля вокруг была чёрной. Несколько магов склонялись над погибшими и наносили на них какие-то знаки.

— Сэр Дерек, что они делают? — спросил я.

Разведчик проследил за моим взглядом, его лицо помрачнело, а голос стал глухим.

— То, о чём другим известно лишь из рассказов, Филин. Они готовят их к последнему прощанию. Кто пал в этом лесу, в нём и остаётся. Мы не можем их вынести.

— Почему? Неужели из-за сложности транспортировки? — спросил я, уже предчувствуя ответ.

— Нет, Филин… — Он покачал головой. — Надеюсь, память к тебе ещё вернётся, и ты вспомнишь всё об этом проклятом месте. Ведь если знаешь — можешь защитить не только себя, но и других. — Он тяжело вздохнул и провёл ладонью по лицу, будто смахивая усталость. — Когда человек умирает в лесу, его плоть мгновенно пропитывается этой скверной. И если вынести тело наружу, оно начнёт разлагаться, оскверняя всё вокруг. Тот, кто при жизни был героем, после смерти может стать угрозой для других.

— Лес будет разрастаться?

— Не только. — Дерек помрачнел. — Лишь тела тех, кто родился в этом лесу, после смерти не меняются. Все, кто появился на свет вне его пределов, могут восстать — стать ходячими трупами или, что ещё хуже, тем же рагеником. Поэтому сегодня будет проведён ритуал прощания, а после тела сожгут. — Он машинально поднёс ладонь к верхней части груди — туда, где под кольчугой, по всей видимости, висел его собственный жетон. — Родным же отдадут лишь жетон человека.

«Хранителей нельзя сжигать, — вдруг твёрдая мысль обожгла разум. — Только хоронить».

Мне было трудно даже представить тот миг, когда тебе сообщают о смерти близкого, а проститься с ним ты не можешь. Каждый воин, отправляясь в лес, знает: возможно, он уже никогда не вернётся оттуда — ни живым, ни мёртвым.

— А как же магия? — спросил я, уже догадываясь, каким будет ответ, но всё равно желая услышать его.

Дерек усмехнулся — невесело, уголком рта — и покачал головой.

— Сотни раз разные волшебники и святые пытались очистить тело от проклятия леса, но всё было тщетно. Святая сила здесь бессильна, а магия, хотя и приносит слабый эффект, не способна отделить скверну от тела. — Он на мгновение отвёл взгляд, будто вспоминая что-то, о чём не хотелось говорить вслух. — Было время, когда три великих архимага и благословенный святой, находясь под полным покровительством предыдущего императора Йозефа, попытались изгнать скверну из тела. Но, как ты, наверное, и сам догадываешься, их ждала полная неудача. Более того, архимаг Фламго получил такую тяжёлую травму, что до конца своих дней уже не мог использовать даже самую простую магию. — Он поднял палец, подчёркивая важность следующего: — И всё же, надо отдать ему должное: он не сломался под ударом судьбы, не наложил на себя руки, а посвятил себя науке. — Дерек чуть улыбнулся. — Кстати, именно по его методике училась наша волшебница Кира.

— Это ужасно, когда твои родные даже не могут как следует попрощаться с тобой… — искренне сказал я и, помолчав, добавил: — Сэр Дерек, а что будет, если проклятие коснётся живого человека?

— Не переживай, такого никогда не было, — заверил он меня.

Но внутри меня жило какое-то непонятное беспокойство, будто что-то не сходилось. Я не помнил, с какого момента это чувство поселилось во мне, но оно не отпускало.

— Не знаю, сэр Дерек, возможно, и ты этого не знаешь, — задумчиво ответил я. — Прости за, быть может, слишком прямой вопрос, но как ты сам с этим живёшь? Зная, что в любой момент можешь навсегда остаться здесь, в месте, где даже Бог не властен?

— Эх… Вот опять я слушаю тебя и думаю: не похож ты на маленького мальчика… Поначалу мне было всё равно. Какая разница, что со мной будет после смерти — останусь ли я здесь или уйду туда? Но со временем я стал об этом задумываться. Как ты и сказал, если Великий Бог Кайрос здесь не властен, то что станет с моей душой?

От этих слов я больно закусил губу. Мне хотелось рассказать ему о его Боге и о том, как Он относится даже к чужим душам, но сейчас было не время и не место для таких разговоров.

— Надеюсь, ты доживёшь до глубокой седины и умрёшь в тёплой постели, — подбодрил я его.

— Ха-ха, да, Филин, так оно и будет! — улыбнулся Дерек.

Казалось, его душевную, светлую энергию не способна была затушить даже буря. И всё же сейчас он смотрел на безжизненные тела — и где-то там, среди них, лежал его друг. Печаль уже клеймила его лицо.

Мы молча отправились к скоплению людей, находившихся по другую сторону. И было в этом что-то тягостное: живые люди разговаривали, ели и пили, тогда как их товарищи уже умерли. Они продолжали жить, они отдали многое, чтобы сейчас наслаждаться солнцем. Между ними и мёртвыми пролегала нерушимая граница, существовавшая, казалось, целую вечность, но действовавшая лишь в одном направлении.

Глядя на всё это, я снова перевёл взгляд на гнездо. Там решалась судьба: кто перейдёт эту границу, а кто останется позади.

Подойдя ближе к рыцарям, я заметил Великого Элиона Корзена. Он громко о чём-то разговаривал с огромным мужчиной. Подойдя ещё ближе, я увидел рядом с ним огромный меч и сразу узнал его: он принадлежал тому самому рыцарю, с которым мы сражались после того, как тролль отбросил меня в сторону.

Дворф сразу заметил меня.

— О-о-о! Наш Филин, ночная тень леса Алиус!

«Ещё одно прозвище?» — недовольно подумал я, но его искренне радостное лицо и лучезарная улыбка мгновенно развеяли все неприятные чувства. Он тяжело поднялся и обнял меня своими мощными руками.

— Вот он, настоящий герой битвы! Ха! Отжёг ты, конечно, знатно! Как рубил! Как кромсал! Настоящий воин! Маленький, да удаленький! Если бы все детишки умели так ловко держаться в бою, мы бы на пенсию уже лет в двадцать уходили! — не переставал нахваливать меня он.

— Сэр Элион, мне кажется, вы чересчур нахваливаете меня, — смущённо заговорил я.

Наверное, в этом мире он был единственной душой, которая казалась мне по-настоящему родной. Рядом с ним мне становилось спокойно: постоянные, но не слишком сильные импульсы вибрации окончательно утихли, лишь едва заметной волной расходясь от груди. «Стоп…»

— Сэр Элион, пожалуйста, можно вашу руку? — почти понимая причину своего состояния, попросил я.

— Хо, пожать руку — дело мужское, — усмехнулся он и протянул мне свою мозолистую, жилистую ладонь.

Я вложил в неё свою.

И тотчас понял: вот почему он казался мне родной душой. От его ладони исходила ответная вибрация — слабая, едва уловимая, но совпадающая с моей собственной. Я удивлённо посмотрел на него.

Элион наклонился к самому уху и прошептал так тихо, что мне с трудом удалось разобрать слова:

— Это подарок, сделанный мне Хранителями. О, знал бы ты, как тяжело было его получить…

Затем он выпрямился, и, глядя на его лицо, я невольно отметил, как оно светится таким дружелюбным, благожелательным светом, что и солнечные очки не помогли бы от него укрыться.

— Спасибо вам! — сам не понимая, за что благодарю, произнёс я.

— Всегда пожалуйста, мой дорогой друг! Ха-ха! Знакомься: сэр Тортул Фогуль, мой друг и напарник.

Он был огромен; теперь казалось, что доспехи его стройнят. Плечи — как у профессионального пловца, мышцы выпирали из-под рубашки. Казалось, напряги он их, и вся одежда разорвётся. У него были короткие каштановые волосы и нос картошкой, видимо, переживший пару-тройку переломов. Квадратная челюсть, широкие брови, под которыми прятались карие глаза. Крупные губы сейчас были воспалены и разбиты — видимо, прилетело во время сражения.

— Рад вас видеть в полном здравии, сэр Тортул, и благодарю за помощь! — искренне сказал я.

— Ха-ха, кто кому ещё помог! — басовитым голосом произнёс он, подошёл ещё ближе и стиснул мою ладонь крепче, чем того требовалось. Я ожидал, что он поостережётся сжимать руку ребёнка, но тут же услышал хруст собственных сухожилий.

— Эй, дубина! — вскрикнул Элион. — Ты ему так руку сломаешь, дурак! — возмутился он.

— Ох, прости! — резко, но беззлобно сказал рыцарь. — Ну мы с тобой и устроили пляску! Как есть говорит Элион, настоящая ночная тень! Еле поспевал за тобой! Юркий, ужесть! — активно жестикулировал он. — А как ты троллю горло вскрыл — это нечто! Особенно когда полетел, реально как филин был! — возбуждённо, вытаращив глаза, говорил он. — Да ещё чуть жопу нам не подпалили, маги, мать их! — возмущённо затряс он кулаком. — Найду — точно отвешу пару ласковых! За гоблина приняли, учёные, будь они неладны!

— Не стоит, сэр Тортул, да и полёт мой был не как у филина, а как у мешка с картошкой. — Все дружно засмеялись, и, как бы я ни старался, улыбка всё же пробила броню. — А такого, как я, я бы и сам за гоблина принял.

— Ну… ну да… похож, зараза, был, — задумчиво почесал он голову, соглашаясь.

— Сэр Тортул, можно нескромный вопрос? — не выдержал я.

— Что такое? Что нужно — всё скажу! — разгорячённо сказал он.

— У вас в роду великанов не было? А то смотрю на вас — и даже глазам как-то не верится.

Все трое — Дерек, Элион и Тортул — засмеялись во всё горло. Меня это очень смутило: уместно ли здесь настолько сильно смеяться? Я посмотрел на окружающих нас людей, но никакого осуждения не увидел. Их смех оказался заразительным, и люди уже смеялись не над тем, что было в контексте, а над самими воинами. Может быть, эти люди так часто находятся на краю смерти, что, оставшись в живых после сражения, жизненная энергия так сильно изливается?

— Да, ха-ха-ха, наш Тортул… даже я бы поверил, что он сын великана, — сквозь смех сказал Элион. — Ты бы видел его папку, Филин, да мамку — их впору дворфами назвать, а не людьми! А этот вон как вымахал!

После мы уселись на бревно, и Дерек заботливо принёс мне тёплую ароматную пшеничную кашу с ржаным хлебом. В этом мире я настолько привык к голоду, что любой приём пищи казался неописуемым наслаждением.

Пока ел, рыцари обсуждали проведённый бой. Оказалось, что это Элион послал Тортула ко мне на помощь, за что я ещё раз поблагодарил его, но он лишь дружески отмахнулся.

— Кстати, сэр Дерек, а с Вилсоном всё в порядке? — поинтересовался я.

— Слава Богу, всё замечательно! — счастливо произнёс он. — Сломанные рёбра — это пустяки, доктора вмиг вылечат! Если бы не ты, думаю, расплющил бы его тролль.

— Это точно, молодец, Филин! — подхватил Элион. — Кстати, дай-ка свой кинжал.

Я вынул из ножен холодную тёмную сталь и заметил какое-то изменение, но решил сначала вручить клинок дворфу. Тот взял его и покрутил в руке, внимательно изучая.

— Так и знал, ёлки-иголки! — с восхищением глядел он на сталь. — Вырос даже… Да-а-а… Вот это оружие так оружие! — мечтательно произнёс он.

— Вырос? — Я снова взглянул на клинок и понял, что он прибавил примерно на пять сантиметров. Тут же хотел проверить ножны, но меня остановил Элион.

— Можешь не проверять, я же спрашивал тебя уже про ножны: они — часть клинка и вместе с ним увеличились.

— Бред какой-то! — только и произнёс я, хоть в этом мире видел уже, кажется, столько всего, от чего даже удивление притупилось. Но чтобы ещё и клинок волшебным был — это какой-то перебор.

— Ха-ха, бред, говоришь! Нет, Филин, именное оружие, друг мой, и не на такое способно, клянусь бородой! — сказал Элион.

— А что ещё может? — тут же спросил я.

— Да чёрт его знает! Вот ты и узнай! Пользуйся им — и рано или поздно всё раскроется! О, ты же видел клинок командующего? — Я кивнул. — У него тоже именной клинок, и он чертовски здорово усиливает мощь его ауры. Может, видел, как она увеличилась?

Я вспомнил, как у Эдуарда и вправду была очень большая и длинная магическая сила, окружающая клинок, — в разы больше, чем у мастера лука Тилума.

— Так что если что и хочешь узнать, то лучше его спрашивай. Я мастер, но, к сожалению, именного оружия у меня нет! — разочарованно сказал он. — Так что… — Он протянул мне кинжал. — Береги его как зеницу ока, малой!

Немного подержав клинок в руке и рассмотрев его, я вложил его в ножны. Очередной вопрос, на который нужно узнать ответ.

Элион ещё минут двадцать говорил о том, как тяжело изготовить такие клинки, как невероятно сложно отыскать таноарскую руду и что практически все рудники, в которых она добывалась, уже поглощены лесом. Поэтому именные клинки такие редкие и обычно передавались из поколения в поколение.

— Простите, а что это за раса? — взглядом указал я на серокожего.

— Так это же грог! — тут же ответил Тортул. — Ты чего?

— Да памяти у него нет, дубина! — закатил глаза Элион.

— Тебя чё, по башке вдарили? — удивился рыцарь.

— Ох, пустая башка твоя! Похоже, это тебе в детстве по голове твоей дубасили! — выдохом успокоил себя дворф. — Если не знаешь, вот и не спрашивай, понял!

— Да понял, понял! — немного обиженно ответил Тортул.

— Филин, если вкратце, гроги — это древнейшая раса южных гор с великой и долгой историей. — Дерек оживился: видно было, что ему самому интересно об этом рассказывать. Он даже достал из-за пояса небольшую флягу, но, спохватившись, убрал обратно. — Из старинных летописей мы знаем, что когда-то у них была собственная империя под названием Богрог, охватывавшая почти треть континента. — Он очертил рукой в воздухе широкий круг, будто обводя невидимую карту. — Их родина — это южные горы, за которыми начинается великая пустыня Муар. Теперь же у них небольшое королевство Грог. «Бо» они убрали, так как на их языке это означает «всемогущий народ» — после того, как империя распалась и от былого населения осталась лишь десятая часть, их король и совет святых решили убрать эту приставку. — Дерек усмехнулся и покачал головой, будто сам поражаясь масштабу трагедии. — Но их влияние и культура всё равно сохранились и по сей день. Всё же, как-никак, они великие воины и учёные. Немало их и среди преподавателей Имперской академии, и в рядах рыцарей. Их кожа позволяет им переносить суровые условия жаркого климата, они очень выносливы, а их природная магия очень сильна.

— А почему империя развалилась и почему так мало осталось грогов? — с интересом спросил я.

— Хм, — Дерек на мгновение задумался, потирая подбородок. — Есть несколько теорий, почему она распалась. Записей об этом не так много, но одно мы знаем точно из курса истории континента, которую преподают в Имперской академии: виной тому была болезнь.

— Эпидемия? — удивился я, хотя, с другой стороны, удивляться не стоило. Из истории собственного мира я хорошо помнил, как чума или испанка выкашивали целые города, унося десятки, если не сотни миллионов жизней. Даже COVID-19, при всех современных технологиях, унёс не один миллион. Так что, возможно, даже их магия оказалась бессильна перед лицом такого врага.

— Да, в хрониках говорится, что, когда они дошли до северных вершин гор Шадоса, в битве с монстрами один из отрядов подхватил какую-то заразу. Её описания сохранились во множестве, сможешь потом почитать об этом, когда вернёмся в герцогство, — он поморщился. — Не хочу портить аппетит. Но не только эпидемия всё разрушила, хотя она и стала первопричиной: покорённые народы начали бунтовать, и ослабленные гроги уже не смогли удержать свои завоевания. Всё откатилось к самому началу.

— Похоже, любую империю рано или поздно ждёт подобный исход, — задумался я, вспоминая Персидскую, Римскую, Монгольскую и все другие империи, занимавшие большую главу в истории Земли.

— Ну что ж ты так мрачно, Филин! — возразил Элион. — Не-е-е, наша Империя Фронтер вот уже более семисот лет стоит и простоит ещё столько же! — с гордостью заявил он. — А если кто захочет разрушить её… — он потряс сжатым кулаком, — лично этими руками удавлю!

— Да я-то уж точно не хотел бы на себе ощутить ваш удар! — отшутился я.

— Вот и я о том же, друг мой! — Элион аж просиял и гордо выпятил грудь. — Историю изучать — это святое дело! Я вот до одиннадцатого колена знаю своих предков. — Он начал загибать пальцы, будто сейчас начнёт перечислять всех по именам. — Все эти знания передаются от отца к сыну, а зная предков, я знаю и то, что происходило при их жизни! — Тут он осёкся, почесал затылок и развёл руками. — Правда, похоже, что в моей башке от такого количества знаний, кроме как рубить и бить, ничего не умещается, — громко закончил он, и снова все вокруг захохотали.

— Я, кстати, уже несколько раз слышу об Имперской академии. Расскажите про неё, может, в ней и решится моя проблема, — заинтересованно спросил я.

— О-ох, мой друг! Академия — это нечто! — Элион откинул голову, поддаваясь воспоминаниям, на мгновение закрыл глаза, но тут же резко выпрямился и развёл руками. — Тысячи студентов! Ты-ся-чи! — по слогам произнёс он. — Там можно изучить всё, что твоей душе угодно: магию, бой, тактику, математику, алхимию и всё-всё-всё! Когда я там учился… ну как учился, больше пил да плясал, ха-ха-х, но даже такого, как я, обучили так, что, если меня ночью разбудишь и спросишь про классические военные манёвры с примерами, — от зубов отскочит! Поэтому, Филин, не отдадим мы тебя Первому исследовательскому ордену, не нужен он тебе. Хоть они и занимают целое крыло в академии и имеют большое влияние, они только наплетут то, что ты захочешь услышать, — казалось, он даже не замечает, как Дерек незаметно пинает его по ноге, — а потом будешь как крыса в клетке. Поэтому, если захочешь туда пойти учиться, — я руку на отсечение даю, клянусь помочь тебе в этом, и не нужна помощь никакого ордена!

— Первый исследовательский орден? — не понял я.

— Великий Элион Корзен! — раздался позади рассерженный голос командующего. Я так увлёкся разговором, что даже не заметил, как он подошёл, и, на удивление, вибрация не предупредила об опасности.

— Твой язык… — Граф сжал челюсти и процедил сквозь зубы: — Вырвал бы прямо тут!

Все моментально поднялись и, приложив руку к сердцу, сделали небольшой поклон — видимо, так здесь отдавали честь командующему.

— Командующий, я просто подумал, что раз Филин здесь, то вы уже всё объяснили ему, — быстро проговорил Элион, округлив глаза.

— Я как раз за этим и пришёл! — раздражённо ответил командующий. Затем он взглянул на меня, и его тон немного смягчился. — Филин, иди за мной. Как ты уже понял, нам есть что обсудить. А ты… — он ткнул в Элиона указательным пальцем, — …чтобы никогда о таких вещах не болтал направо и налево. — Эдуард метнул быстрый взгляд на солдат позади дворфа, давая понять, что разговор не для посторонних ушей.

— Так точно, командующий Эдуард Лангер! — дворф отвесил низкий поклон. — Такого не повторится, — пообещал он.

— Да-да, сколько же раз я это слышал… — граф поджал губы и закатил глаза. — Ладно, Филин, пойдём. А с Великим Элионом я на всякий случай поговорю потом отдельно. Сэр Дерек, ты с нами.

Я молча кивнул и направился следом за командующим к краю вырубленного круга. Казалось, вокруг никого нет, но я сразу же заметил нескольких разведчиков, затаившихся на деревьях. Когда мы подошли к границе, Эдуард подал знак, и из-за ствола вышли Олсон с Имиром. Теперь, видя их рядом друг с другом, я понял, что, скорее всего, родственники они не по крови. Никакой враждебности я не заметил, но всё равно напрягся.

Граф развернулся, сложил руки на груди и серьёзно заговорил:

— Сейчас здесь те из немногих, кому мы можем полностью доверять. Жаль, что к нам не смогли присоединиться все остальные, заслужившие доверия, но, сам понимаешь, работы сейчас много. — Я кивнул. — Филин, завтра мы отправимся к тому месту, о котором ты говорил. Сейчас сюда направляются две резервные группы, одна из которых будет сопровождать Первый исследовательский орден. — На этом месте он помрачнел. — Скажу тебе сразу: они нам не враги, это очень серьёзная имперская организация.

— Но всегда есть «но»? — спросил я.

— Верно, — сразу согласился Эдуард. — После того как мы проведём расследование, они потребуют забрать тебя, чтобы отправиться с ними в столицу. Но скажу тебе сразу: я не позволю.

— Почему? — спросил я, пытаясь уловить любое изменение в его мимике и голосе, но сейчас командующий был словно вырезан из камня.

— Распоряжение императора. — Эдуард чуть подался вперёд и понизил голос, словно сообщая нечто, что не предназначено для чужих ушей. — Согласно этому распоряжению, мы должны отвести тебя в столицу, к самому императору. Но сейчас он находится в другой стране и прибудет только через несколько месяцев. Я переживаю за то, что ты можешь оказаться в руках исследовательского ордена, и за то, что они могут с тобой сделать. Поэтому мы вернёмся в герцогство, и до самого приезда императора ты будешь под нашей защитой.

Я напрягся сильнее: этот разговор разжигал внутри костёр недоверия. Глаза инстинктивно просматривали пути отступления.

— А что от меня нужно императору?

— Этого я не знаю. — Он выдержал паузу и посмотрел мне прямо в глаза. — Но уверен: будет безопаснее, если ты отправишься с нами, а не с первым исследовательским орденом. Доверься мне.

— То есть вы предлагаете мне довериться вам, а не им, хотя сами даже не знаете, что в этом распоряжении? — Эмоции брали верх, и я заговорил резко, с плохо скрываемой злостью: — А что, если там прописано то, что навредит мне? Приказ о пытках? Или выведывание сведений? — Перед глазами встало логово палачей, и я уставился на Эдуарда всеми десятью зрачками. — Может быть, вам нужно то же самое, что и тем мясникам? Только вот незадача: вам достался дефектный хранитель, без памяти. Если вы предполагаете принять чью-то сторону, знайте: моё правило — вообще никому не доверять в этом чёртовом мире!

Эдуард внимательно и выжидательно дослушал меня и, не отводя взгляда, продолжил:

— Если отправишься со мной, клянусь, с тобой ничего подобного не случится, я защищу тебя! — твёрдо сказал он.

Если бы не этот разговор, происходи сейчас всё после логова, я бы спокойно отправился с ними в герцогство Праэсидум. Но чем больше я слушал, тем сильнее нарастало беспокойство, и в голове уже мелькнула мысль: может, просто сбежать отсюда и попытаться найти выход самому, без их помощи?

— Честно, ваше сиятельство Эдуард Лангер, защитник Империи и графства Праэсидум, — я намеренно произнёс его полный титул, словно отгораживаясь им, — вы, скорее всего, дали клятву верности и не можете идти против воли вышестоящего. — Я сделал паузу, чувствуя, как внутри всё сжимается в тугой ком. — Так ответьте мне: если в указе будет сказано заключить под стражу, выведать сведения, уничтожить без улик — что вы тогда сделаете? — Мой голос прозвучал глухо и бесцветно, а в голове, будто удар гонга, на повторе зазвучало: «Чужаки».

Видимо, такого вопроса он не ожидал. На мгновение в его глазах промелькнула тень сомнения, но он тут же взял себя в руки и твёрдо ответил:

— Такого не будет! Я уверен: что бы ни было в указе, это не причинит тебе вреда. Как ты и сказал, памяти у тебя нет, поэтому ты не знаешь, насколько важны для нас тёмные хранители порога — и не как объект исследования, а как люди, защищавшие нас от бесчинства леса. И мы все очень сильно задолжали вам. Поэтому я, Эдуард Оттон Лангер, клянусь жизнью оберегать и защищать тебя! — произнёс он с гордо поднятой головой. Мельком я заметил, как Дерек удивлённо вскинул бровь.

— Спасибо, — выбитый из колеи, неуверенно произнёс я. Даже не зная всех тонкостей, я понимал, что здесь клятва рыцаря, и уж тем более командующего, многое стоит. — Но можете объяснить, почему нельзя отправиться с Первым исследовательским орденом и почему они сами не могут воспользоваться этим же распоряжением?

— Правильный вопрос, и отвечу я на него с конца, — так же серьёзно продолжил он. — Первый орден хоть и исследует лес, но редко совершает в него вылазки. Они работают над изучением монстров, растений и проклятия леса, но тех, кто непосредственно участвует в походах, мало. Чаще всего они заходят в лес с точечной целью, поэтому встретить хранителя для них подобно чуду. В отличие от нас. Поэтому распоряжение императора в первую очередь касается нас. А насчёт твоего первого вопроса я отвечу так: какую бы огромную пользу они ни принесли своими исследованиями, боюсь, что, пока отсутствует император, они сделают всё возможное, чтобы выведать все тайны хранителей, не погнушавшись вломиться к тебе в голову, несмотря на последствия, — холодным голосом закончил он..

— То есть существует магия, позволяющая залезть в голову другому человеку? — испугался я, и, видимо, это заметили остальные.

— Да, но не переживай: твоя антимагическая способность не позволит этого сделать, по крайней мере, без огромной магической силы и понимания её структуры. Профессор Никола уверил меня, что на такое может уйти далеко не один месяц. Но, Филин, всё же кое-что тебе нужно будет сделать, чтобы мы могли забрать тебя с собой.

— Что же это? — спросил я, чувствуя скрытую угрозу.

— Тебе нужно будет передать свои воспоминания о логове Камню Памяти. — Я уже хотел возразить, но граф жестом остановил меня. — В этом нет ничего плохого, уверяю тебя. Тот, кто будет их просматривать, почувствует лишь отголоски твоих эмоций. Он будет искать в первую очередь ту информацию, которая для тебя самого не имела значения, но для нас крайне важна. Это может даже помочь тебе самому: порой, заново проживая момент, можно вспомнить детали, ускользнувшие от внимания. Возможно, твоя память начнёт возвращаться.

Эдуард замолчал, и его голос дрогнул, когда он продолжил:

— Поэтому я прошу тебя постараться. Вспомни всё, что сможешь, как можно подробнее. Чтобы потом, когда мы доберёмся до герцогства, тебе не пришлось переживать этот кошмар заново.

— Похоже, вы понимаете, о чём просите, — я закрыл глаза и тяжело вздохнул. — Видимо, этот ад не отпустит меня никогда, — тихо прошептал я. — Я сделаю всё возможн… — но тут я резко оборвал речь и глубоко задумался.

Ведь сейчас я в теле мальчика, но память о моей прошлой жизни осталась со мной. А если они увидят это — что будет тогда? Сейчас моя память находится в мозгу мальчика или же только в моей душе? А что, если они увидят всю мою прошлую жизнь, мою семью, колыбель душ и то, что, возможно, сам их бог Кайрос похитил меня, — что тогда будет?! Жуткий страх накрыл меня, а пластина, скрытая под бинтами, опасно нагрелась. Я чувствовал, как кожа вокруг начинает гореть, давая понять, что ни в коем случае это не должно выйти наружу.

Из ступора меня вывел голос Эдуарда.

— Филин, что с тобой?! — он подошёл и опустился на одно колено, встревоженно смотря в мои глаза.

— Командующий, — начал я говорить, язык будто онемел и не хотел двигаться, — есть то, что никто из живых в этом мире не должен узнать, — тяжело проговорил я. — Я вас не обманываю, я помню только логово и то, что было после. Но есть то, что не относится к этому миру, и это не должно выйти наружу. И я не знаю, может ли эту информацию впитать камень памяти. — Я сделал небольшую паузу, собираясь с мыслями. — Если вы дали клятву защищать меня, то скажите, как мне разделить это и показать только то, что вам необходимо?

По лицам собравшихся было видно, как они напряглись.

— Когда начнёшь вливать память, начни с того момента, с которого сам хочешь начать, и не думай ни о чём другом, кроме этого, — произнёс он уверенно, и это немного успокоило меня. — Но ты уверен, что эта информация не поможет нам? — осторожно спросил он.

— Живым это знать запрещено, — произнёс я с мрачной серьёзностью, и, видимо, это было это оказалось лишним, пластина под бинтами начала стремительно накаляться, и я почувствовал, как она готова обжечь руку. Все силы уходили на то, чтобы не выдать боли, но больше я ничего не хотел говорить — и, будто поняв это, она начала быстро остывать.

Наступила глубокая тишина, лес замер, все пристально смотрели на меня. Через несколько секунд кроны зашелестели, и всё вернулось на круги своя. Первым заговорил Дерек:

— Из-за этого ты ищешь магию душ?

— Да, — кратко ответил я.

— Тогда делай, как тебе объяснили, и всё будет в порядке, — заверил меня Эдуард.

Всё, что мне оставалось, — это кивнуть в ответ. Граф взглянул на разведчика:

— Сэр Дерек, думаю, ты теперь понял, что входишь в круг доверенных и знаешь, какая ответственность ожидает тебя за любое разглашение информации. — Командующий тяжело взглянул на него. — И надеюсь, теперь ты будешь лучше охранять Филина.

— Так точно, командующий Эдуард Лангер! — Дерек низко поклонился, а когда выпрямился, на его лице застыло лёгкое недоумение.

— Прощание будет через три часа дня, отдохните пока, — сказал Эдуард. Я думал, командующий отвернётся, но, к моему удивлению, он положил руку мне на плечо и сказал совершенно неожиданным мягким голосом: — Потерпи ещё немного, молодой хранитель, скоро этот кошмар закончится, — и ласково улыбнулся мне. Это было так неожиданно, что мне стало как-то не по себе, но вновь всё, что я смог сделать, — это кивнуть в ответ.

Вместе с Дереком мы отправились назад. Сейчас его настроение заметно улучшилось.

— Вот это да, Филин, закрутил же ты мою жизнь, ах-ха! — по-доброму посмеялся он. — Доверенный командующего… да за такое и руку на отсечение не жалко отдать! — сказал и продолжил улыбаться.

— Дерек, думаю, без руки от тебя толку не будет, — решил немного сбавить его радость и призвать мыслить разумно. — Также надо подумать, есть ли какая-нибудь магия, которая будет сдерживать и фильтровать твой поток речи. А я счастлив, что теперь у меня появилась личная нянечка, — мне нужно было сбить напряжение, поэтому я решил немного подколоть разведчика.

Дерек остановился, как будто только сейчас осознал всю ситуацию. Я, не сбавляя темпа, развернулся и на ходу сказал:

— Не расстраивайся, ведь только представь, что теперь двадцать четыре на семь будешь проводить с такой занимательной личностью, как я, — и отвесил ему поклон.

— Филин, стой! — опомнился Дерек. — Это как же так? Я не понимаю!

— Ха-ха! — не смог сдержать смеха, смотря на его растерянное лицо. — После того, что ты услышал, ты реально думаешь, что, вернувшись из леса, помашешь мне рукой и побежишь рассказывать о своём героическом подвиге — как спас бедного беспомощного мальчика, встреченного в лесу Алиус, — барышням из питейных заведений?! — Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы понимать: Дерек будет не только охранять меня, но и следить за каждым моим шагом и докладывать об этом графу. — Теперь советую запоминать каждое моё слово и действие, сэр Дерек.

— Ай, блин! Филин, ты точно мальчик? — догнал он меня и взглянул страдальческим лицом.

— Однозначно не девочка, — притворился, что не понял вопроса.

— Да нет же, я не об этом! — не унимался он.

— Ха-ха! — снова посмеялся я и, наконец остановившись, взглянул на жёлтый круг этого мира. — Какой же ублюдский день, сэр Дерек, не находите? В вашем мире всегда так? — сквозь улыбку проговорил я.

Разведчика будто окатили водой — неожиданный вопрос сбил его.

— Эм… — начал он, но я остановил его.

— Следи и запоминай, — теперь уже едким голосом проговорил я и направился к гнезду.