Глава 30 Храм отчаяния

Мы отправились в путь, когда наступил полдень, и, благодаря обострённому чутью, я прикинул, что, возможно, удастся дойти до нужного места к вечеру, если мы будем ускоренно передвигаться.

Я и сам хотел как можно быстрее оказаться там: в первую очередь — чтобы как можно скорее вытащить из этого холодного, теперь уже склепа, девочку, мысли о которой крутились в голове всё чаще и чаще, а во-вторых, возможно, вернувшись, получится выяснить что-то для себя. К тому же пластина будто вела меня обратно, с каждым пройденным километром раз от раза становясь всё теплее и теплее. Из-за быстрого темпа мы практически не разговаривали, и меня это радовало. По недовольному лицу Войдана было видно, что он всё время хочет о чём-то спросить, но ситуация не позволяла, да и сам он понимал, что сейчас главное — добраться до нужного места.

Когда мы прошли около пяти часов, я понял, что ещё немного — и мы будем на месте. Навострив слух, я услышал шум ручья и уверенно направил солдат к нему. Можно было с полной уверенностью сказать, что это тот самый ручей, и я зашагал вдоль течения.

— Командующий Эдуард, как работают Пальцы Бога в естественной среде? — этот вопрос был задан, потому что я не видел, но уже чувствовал ту границу, за которой начнётся безопасная зона.

— В каком смысле?

— Если это дерево, то его сила меняется от дня и ночи?

— Нет, пока дерево растёт, оно никаким образом не может повлиять на территорию вокруг себя, только магией мы можем его активировать, — пояснил он.

Я рукой попросил их остановиться, так как передо мной была та самая прозрачная стена.

— Вы её видите? — спросил я.

— Что именно, молодой хранитель? — вмешался в разговор Войдан.

— Стену, — ответил я.

— Командующий, вы понимаете, о чём речь? — магистр удивлённо взглянул на Эдуарда.

— М-м-м… не вижу абсолютно ничего, — непонимающе ответил тот.

— Леди Кира! — позвал я эльфийку. — Вы можете подойти к нам?

Через несколько секунд она вышла из строя и спросила:

— Филин, ты что-то хотел?

— Вы видите стену? — уже сам не понимая происходящего, спросил я.

— Какую стену? — удивилась Кира.

— Постойте здесь, — сказал я, прошёл десять метров, упёрся лицом в эту непонятную границу и сделал уверенный шаг.

Мгновенно вся аура леса исчезла, гниль выветрилась из лёгких, и появилось настоящее чувство спокойствия, чувство настоящего дома.

Солнце только начало своё падение и ещё не окрасилось в оранжевый, и я подумал о том, в какой момент это место потеряет свою безопасность — когда зайдёт солнце? Повернувшись к остальным, сказал:

— Пожалуйста, зайдите втроём и скажите, что вы чувствуете.

Троица выдвинулась, и стоило им переступить ту самую границу, как их лица изменились: удивление, а затем глубокий вдох.

— Тут практически как снаружи! — воскликнул Войдан. — Но всё же, Эдуард, моя сила, как и ваша аура, всё равно сильно подавлены! Может, здесь захоронение хранителей?

— Нет, — уверенно сказала Кира, — захоронения отводят монстров и снижают проклятие леса, но не убирают его настолько сильно.

— Филин, когда ты рассказывал, что выбрался из логова, ты поэтому решил, что находишься в безопасности, а после наступления ночи всё изменилось? — уточнил Эдуард.

— Да, поэтому и спросил про Пальцы Бога, думал, это как-то связано с ними. И ещё… — моё сердце громко застучало, — мы практически на месте, осталось дойти до того холмика, и там будет дверь, — сказал я, указывая направление.

— Отлично! — обрадовался Войдан. — Давайте же поспешим!

Пластина на руке была горяча, но всё же не причиняла боли. Я окончательно убедился, что было верным решением не бежать, а вернуться сюда вместе со всеми. Как бы ни хотелось снова окунуться в этот ад, который ещё недавно царил в этих стенах, меня вело обратно. Незавершённость, недосказанность, непонимание — возможно, удастся хотя бы что-то понять, но даже если это чувство обманчиво и ни на один вопрос я так и не получу ответа, это было второстепенно. Главное — как можно быстрее забрать её оттуда, вернуть её домой, а не оставлять в склепе, наполненном смертью, ужасом и отчаянием.

Тело само пустилось в бег, но остальные не смели задерживать меня, а лишь ускорились, стараясь не отставать. И вот — небольшая полянка, а вот и та самая дверь, не сдвинувшаяся ни на миллиметр за прошедшие дни: время, словно сама смерть, застыло вместе с ней.

— Нам сюда, — коротко сказал я и уже готов был скрыться в темноте прохода, как заговорил Эдуард:

— Стой! Что значит «сюда»? — обернувшись, я увидел на лицах недоумение.

— Сюда — в эту дверь! — сдерживая накатывающую злость, ответил я. Чем дольше я здесь стою, тем дольше она будет там.

— Филин, объясни нам, что ты видишь и где здесь дверь? — спокойно спросил Эдуард, но лицо его нахмурилось, и в глазах промелькнула искра недоверия.

— Эдуард, — отбросив все титулы, бросил я, закипая, — если вы не видите границу — это одно, но не видеть перед собой трёхметровую дверь — это уже перебор!

— Хранитель! — быстро вмешался Войдан, на лице которого отразилось озарение. — Прошу, скажите: на двери что-нибудь есть? Если нет, то вы можете в неё войти?

Не отвечая, я сделал шаг и скрылся в проёме. Передо мной снова предстала уходящая вниз лестница со стенами, усыпанными светящимися камнями. Голова закружилась: посмотрев на ступени, я увидел кровь — ту самую кровь, что капала с тела истерзанного мальчика. Глаза быстро привыкли к темноте, и эти, казалось, бесконечные потоки капель были похожи на тропу смерти. Пластина нагрелась так, что, казалось, ещё мгновение — и она вскипятит мою кровь. Доселе притихшие вибрации разом заполнили тело, пытаясь успокоить разум и унять бьющую крупной дрожью плоть. Возникли тени, которые бесконечным потоком шли вниз, проходя мимо и сквозь меня. Ещё мгновение — и я всё вспомню, но тени ускользали, они были лишь эхом. Не знаю, сколько потребовалось времени, но к сознанию меня вернул громкий голос Эдуарда:

— Филин! Прошу, вернись! — донёсся до меня встревоженный голос Эдуарда. Глубоко вздохнув, я на неверных ногах повернулся к проёму, выглянул наружу и вышел обратно. Солнце уже клонилось к закату — ещё немного, и лес снова погрузится во тьму. За те несколько мгновений, что, как мне казалось, я провёл внутри, здесь собрались, кажется, все солдаты и исследователи. В их глазах застыло изумление, будто они увидели не меня, а привидение.

— Что случилось, Эдуард? — тихо спросил я. — Вы не можете войти? — Голова гудела от внутреннего шума. — Мне нужно как можно скорее вниз, к ней. Просто идите за мной.

Я чувствовал себя так, будто меня только что разбудили.

— Филин! Где ты пропадал так долго?! — Командующий подбежал, опустился передо мной и заглянул в глаза. В них плескалась тревога. — Мы не можем войти, как ни пытались!

— Я только зашёл, даже не спускался. Сколько прошло времени? — Рассудок прояснялся, но всё, чего мне хотелось, — это снова ринуться туда, вниз. — Может, сами разберётесь, а я пойду? — Мне совершенно не хотелось продолжать разговор, и, кажется, мои слова выбили у Эдуарда почву из-под ног.

— Нет, Филин, тебе одному нельзя! — быстро взяв себя в руки, отрезал он.

— Дай руку, я сам проведу, — уверенно сказал я, не желая терять ни секунды.

Схватив его ладонь, я увидел, как лицо Эдуарда исказилось от боли, но он не проронил ни звука. Не понимая, отчего такая реакция, я решительно повёл его за собой. Как только мы переступили порог, за спиной раздались изумлённые голоса:

— Открылась!

— Она показалась!

— Что это такое?

— Великий Кайрос, да это же древний храм! — отчетливо прозвучал восторженный голос великого магистра. — Храм! Сколько же ему веков? Асур, ты это видишь? Видишь?!

Сделав ещё пару шагов вместе с Эдуардом и оказавшись перед самым началом спуска, мы перестали слышать их голоса — точнее, они стали очень далёкими и больше не мешали.

— Командующий, — горечь потери захлестнула меня, — мне нужно идти, меня уже давно ждут. Не останавливайте меня, хорошо?

— Я пойду с тобой, — мягко, но не терпящим отказа голосом сказал он.

Внутрь стали заходить люди, но я, не оборачиваясь и отпустив руку Эдуарда, начал свой спуск.

Когда мальчик взбирался по этим ступеням, подъём казался бесконечным, и сейчас спуск рождал то же самое ощущение. Бездонная пропасть глотки древнего чудовища — там, в его желудке, исчезает вся надежда, пропадает любовь и сам смысл твоего существования.

Холод.

С каждой ступенькой кровь в теле стыла всё сильнее, и только неизвестная пластина на руке продолжала её согревать. Если бы не она, моя кровь стала бы такой же застывшей, как та, что оставил мальчик на этих тысячелетних плитах. Шаг за шагом мы с Эдуардом приближались к телу убитого мной Агрона и через несколько минут оказались прямо перед ним.

— Мразь… — сквозь зубы прошипел я и присел перед его застывшим, посиневшим лицом. — Не знаю, существует ли ад в этом мире, но надеюсь, что есть, и твоя чёрная душа испытает те же муки, что перенесли все невинные жертвы из-за вашего безумия. Эдуард, это и есть тот самый Агрон, — не оборачиваясь, сказал я голосом холодным, как стены этого склепа.

— Рыцари и исследователи! — прозвучал громкий голос командующего, эхом разлетевшись по безжизненным стенам древнего, неизвестного сооружения. — Здесь тело лорда Агрона. Зафиксировать и извлечь наверх. Я с Филином продолжаю спуск.

Увидев своими глазами убитого, я ощутил, как время ускорилось. Ноги несли меня всё глубже и глубже. «Быстрее! Мне нужно быстрее добежать до неё, забрать и вытащить!» — пронеслось в голове. Чей разум сейчас контролировал движения — мой или мальчика, — уже не имело значения: у нас была одна цель. Кем бы я ни стал, кем бы ни оказался, я оставался человеком. Душа разрывалась от боли, и эта боль несла меня вперёд. И вот уже передо мной то самое место — место, куда ни один здравомыслящий человек не захотел бы вернуться.

Узкую щель между ступенями и главным залом, по всей видимости, расширили кайросы, но, как ни странно, их следов я не видел.

Место последней бойни между чудовищами и монстрами было залито телами и тех, и других. Кровь окрасила всё в багровый цвет. Пыль от разрушенного свода давно осела, и сквозь пролом виднелось окрашенное в оранжевый небо. Солнце заканчивало свой дневной путь, но для нас он только начинался.

Я рванул с места — точно так же, как мальчик до меня.

— Филин! Подожди! — донёсся голос графа, но он казался далёким, нереальным.

Не обращая внимания на командующего, я устремился к тому самому коридору, в котором должна была ждать меня она. Трупы, камни, преграды — ничто не могло меня остановить. Сердце бешено стучало, разгоняя холодную кровь тела. «Откуда этот холод?» — мелькнула мысль и тут же исчезла, потому что я уже стоял перед тем самым проходом. Тело задрожало, вибрации пытались успокоить меня, но это не помогало. Со сбитым дыханием я вошёл внутрь и сразу увидел её — ждущую в той самой позе, в которой её оставили. Горло сдавил ком, сердце пронзили острые иголки, лицо исказилось от беззвучного плача.

— Прости меня, что я так долго, — прохрипел я и на негнущихся ногах направился к ней.

Каждый шаг отдавался штурмующим головокружением, но я не мог позволить себе остановиться. Дойдя, я опустился перед ней на колени и, заглянув в её белое, как мрамор, лицо, прижал к себе оставленное душой тело. Мне хотелось дать ей хотя бы ту толику тепла, что ещё осталась во мне. Тело дико сотрясалось от боли утраты и горечи неисполненного обещания, что всё будет хорошо, что мы вместе выберемся отсюда.

— Прости… прости меня… — только и смог я выдавить слова, которые она больше никогда не услышит. — Прости меня… Сейчас мы выберемся отсюда!

Эдуард неслышно подошёл и встал позади. Я не слышал, как сжимаются его кулаки, не слышал, как заскрипели его зубы, не слышал, как он перестал дышать. Только почувствовал, как сквозь застывшее время он положил руку мне на плечо и сдавленно произнёс:

— Филин, дорогой мой… пойдём отсюда…

— Да, мой ангел, нам пора уходить отсюда. Пошли домой… — ответил я и поднял почти невесомое тело — тело девочки, которая была мне и знакома, и незнакома одновременно.

Прижав её к себе, я зашагал к выходу. Остальные уже успели спуститься и вовсю исследовали тела убитых, но, завидев нас, стихли. Молчание окутало древнее место; все смотрели на меня и на неё.

Я поймал взгляд Энни — её лицо исказилось, по щекам текли слёзы, она прикрыла рот трясущейся рукой. Увидел потерянные глаза Дерека, запустившего пальцы в волосы, и Элиона, до боли сжавшего кулаки. «Всё-таки в этом мире есть не только тьма», — подумал я и, уже не глядя ни на кого, направился к выходу.

— К… командующий, — неуверенно окликнул его один из рыцарей, — ваши приказы?

Эдуард нерешительно остановился, разрываясь между желанием последовать за мной и необходимостью остаться здесь. Поэтому, не останавливаясь, я без эмоций произнёс:

— Эдуард, ваш долг ещё не исполнен, а где выход, я знаю.

Тишина. Через несколько секунд командующий произнёс:

— Элион, Дерек и…

— Я, — решительно сказала Кира.

— Да. Будьте с ним, — возможно, мне только показалось, но в его командирском голосе прозвучало что-то сломанное.

Больше не оборачиваясь, я не слушал голоса и шёл выполнять своё обещание.