За стенами

— Хотел к Рождеству домой вернуться, а плетёмся уже третьи сутки... — голос урядника Степана донёсся до Антона, но он не стал оборачиваться. Не только офицерский мундир и высокая фуражка выделяли его среди остальных членов отряда. Поручик Гордеев сидел в седле прямо, не обменивался с казаками шутками и слышал, как они шепчутся о том, что он не чувствует ни холода, ни голода, а кормится одними приказами. Не стоит им видеть, как он устал. Холодный встречный ветер вновь защипал глаза, и Антон прикрыл нос воротником.

— Найдем уж, куда гады денутся. — без энтузиазма сказал кто-то сзади. — По морозу походят и того, глядишь, устанут.

Вокруг них простирались заснеженные холмы, из которых торчали тёмные ветви кустов.

— Кто из нас еще раньше устанет, — лошадь Степана поравнялась с его конём. Казак был на голову выше Антона и в плечах почти вдвое шире. Тёмные усы покрылись инеем, а к папахе налип целый сугроб. — Господин поручик, может, нам и впрямь назад свернуть? Впереди уж земли Двуграда. Они туда никого не пускают, так нехай сами разбираются.