Глава 10. След
Лошади замедлились, когда телега уже десятый раз чуть не провалилась колесом в глубокую колею. Дочь мельника так и сидела, отвернувшись к ней, но Василиса успела заметить её схожесть с отцом: широкие скулы, грубо вычерченный нос. В руках она то и дело вертела облезлую куклу.
— Брат не рассказал тебе об устройстве? — Пётр обернулся на неё, уперевшись локтем о край кузова.
— Нет…
— Оно бы не помогло твоему отцу, — сказал он и повернулся к Илье, — если какая тварь выскочит, не вздумай его использовать. Мне нужен ты, а не геройство.
Резцов хотел возразить, но от резкого надрывного кашля девочка уронила куклу прямо ему в ноги. Илья растерянно протянул её обратно. Василиса заметила на её посиневших губах алые крапины.
— А в Двуграде… — Василиса сглотнула и заставила себя спросить, — лечат чахотку?
Лекари во дворце не помогли её матери. Мельник поднял поводья выше и ответил:
— Снадобья привозили прямо в город, только так и справлялись. Пока кому-то не вздумалось досматривать телеги на въезде… мол заражённых смотрят, — он пригнулся под еловой веткой, — с тех пор стало хуже.
Василиса опустила голову. Отец сам объяснял ей, зачем проверяют телеги на въезде. Но если в Двуграде есть лекарства, то почему все вокруг вычеркнули это место? Она не осмелилась об этом спросить. Даже собственное дыхание, казалось, чересчур громким.
«Антон тоже знал об этом?» — лицо брата проплыло перед глазами. Должно быть, сейчас он только обнаружил её отсутствие.
Лошади всхрапнули, и телега подпрыгнула. Василиса едва не ударилась головой о борт, глядя на то, как колесо со скрипом отлетело в сторону.
— Вот и приехали, чёртово гнильё! — выругался мельник и спрыгнул вниз, спеша за колесом. Пётр тут же высунул из сумки что-то похожее на револьвер. Матово-чёрный металл совсем не походил на сталь, а сам пистолет был куда меньше любого офицерского оружия Трипяти.
— Что это? — прошептала она, не отрывая глаз от оружия.
— Пистолет, — от этого ответа ничего не прояснилось, — лучше не говори. Если мы их не видим, это не значит, что они не видят нас.
Теперь Василиса вздрагивала от каждого хруста и скрипа. Пётр спустился помочь мельнику, прося их освободить телегу. Она спустилась вслед за Ильёй, державшим девочку на руках. Пока Пётр накручивал колесо на ось, по всему лесу проносился пронзительный скрип.
«Сейчас услышат. Антон говорил, что у них хороший слух… Или нюх? Они же чуют кровь!» — Василиса вновь посмотрела на розовые пятна крови на губах девочки.
— Готово. Садитесь, — Пётр вылез из-под телеги и стряхнул с себя снег. Мельник же забрал у Ильи свою дочь и положил обратно в уголок кузова. Вновь скрипнули колёса, и свет начал пробиваться сквозь их верхушки, освещая дорогу. Василиса поняла, что уже не так отчаянно вертит головой по сторонам, но и заснуть не могла. Девочка сначала кашляла в ладонь, а затем и вовсе разошлась в удушливом приступе.
— Нас так упыри за версту услышат… — Илья приложил ладонь ко лбу девочки, — горячая.
— Укрой её, — бросил мельник. Резцов потянулся к пыльному покрывалу. Василиса напряглась, вспомнив о том, как в последний раз видела его посреди ветвей в подлеске. В нос ударил запах гнили.
— Стой! Его здесь не было…
— Чего? — Илья уже протягивал руку, когда оттуда выскользнула бледная тень. Худой, как трость, упырь спрятался под ним. Кривые узкие пальцы заканчивались острыми когтями. Его тень легла на лицо девочки, и она лишь крепче зажмурилась. Василиса сама не поняла, как отпихнула его ногой. Так сильно, как только могла. Упырь только пошатнулся и тут же бросился к ней. Издав хриплый рык, он когтями впился в её голень, раздирая кожу. Василиса вскрикнула от боли. Вместо ноги она чувствовала только пламя, разливающееся от голени к бедру.
Над головой раздался выстрел. Упырь дёрнулся и отлетел назад, свесив голову вниз. Илья отпихнул его, и мертвец скатился на дорогу. Пётр с пистолетом в руке смотрел лишь на её рану. Сквозь звон в ушах пробивалось тяжёлое фырканье лошадей.
— Тебя уже кусали когда-нибудь? — Илья склонился над ней. — Царапали?
— Он спрятался под покрывало…
Василиса ждала, что упырь снова выскочит из-за бортов кузова. Пока она проверяла лес, чудовище лежало рядом.
— Рану промой, а не спрашивай! — Пётр протягивал ему бутыль.
Илья поднял подол её платья, и Василиса медленно опустила туда взгляд. Всего лишь три длинные царапины, из которых сочилась тёмная кровь. Но стоило воде коснуться её, как острая боль разлилась по телу.
— Чёрт тебя побери, Гордеева, зачем влезла?! — выругался Пётр, передавая поводья мельнику. — Останови телегу!
Лошади запыхтели и притормозили. Слабое «Гордеевы не превращаются» проплыло в мыслях.
— Асю не цапнул? — растерянно спросил мельник.
— Не успел, — ответил Илья, продолжая промывать рану. Кровь не останавливалась, и у Василисы темнело в глазах. Лицо Петра, запрыгнувшего в кузов, полыхало от злости:
— Запрягай коней, Игнат. Нужно торопиться!
Мельник заёрзал на козлах:
— Дальше сами.
— Игнат…
— Я сказал, что за барышню впрягаться не буду. Ася до утра едва дотянула, а из-за неё и вовсе…
Василиса почувствовала на себе его взгляд. Если бы пистолет сейчас был у мельника, то он бы застрелил её.
— Без меня ты в Трипять не вернёшься, — произнёс Пётр ледяным тоном.
— Пускай.
Ася перестала кашлять, погрузившись в лихорадочный сон. Илья оторвал ткань от своей рубашки и замотал ею место пореза.
— Идём скорее, — сказал Пётр, когда тот закончил. Он подхватил Василису на руки и спрыгнул вниз. Плеть хлыстнула в воздухе, и телега унеслась вперёд. Василиса обернулась, разглядев потрёпанную куклу, что трепыхалась в руках Аси.
— Куда ты нас ведёшь? Зачем отпустил его? — негодовал Илья. Слова доходили обрывками, но Василиса понимала, о чём он говорит. Ей самой хотелось это знать.
— Если Гордеева превратится, то всё было зря.
— Поэтому и надо было мчать в Двуград! Что ты хочешь откопать в этой чаще?
— Не что, а кого… — он перешагнул через сугроб и чуть не упал, опустив её книзу. Снег посыпался за шиворот, и на секунду холод перекрыл боль. Василиса выдохнула и поняла, что даже не знала, как может болеть одна царапина.