
Он прожил две тысячи лет и научился быть никем. Бывший охотник, ставший вампиром в одну давнюю ночь, прячется на самом дне большого дождливого города: пьет только донорскую кровь, никого не убивает, ни с кем не сближается. Единственный его собеседник, ворчливый белый пес, читающий мысли, давно махнул на него лапой. Так и тянулись бы эти тихие столетия, если бы однажды под окном его подвала четверо не забили до полусмерти семнадцатилетнего мальчишку.
Эша нарушает правило, которым держался все эти века: он вмешивается. Ноа, у которого отец за решеткой, мать на двух работах, а за спиной чужие долги, остается сперва в подвале, а потом и в жизни древнего чудовища. Впервые за целую вечность вампиру есть о ком заботиться и есть что терять. Вот только мальчишка тащит своего мрачного спасителя в двадцать первый век, и однажды они по глупости зажигают на весь интернет маяк, который очень долго ждали увидеть те, от кого Эша прятался всю свою бесконечную жизнь.
За ним приходят из тьмы старше Рима. Город нежити, торговец чужими тайнами, коллекционер оборванных судеб, древний обряд с непосильной ценой, запретная книга, которую нельзя открывать, и та, что помнит слишком долго и не прощает никогда. Чтобы спасти мальчика, Эше придется вспомнить то, что он сам однажды вырезал из своей памяти, и выбрать между двумя дорогами, каждая из которых ведет в бездну.
Что страшнее для того, кто прожил тысячи лет: смерть, чужая месть или собственная правда, которую он так долго прятал даже от себя? Это история о тьме и свете, о чудовищах и о том, что делает нас людьми. Она началась тысячи лет назад в одну роковую ночь и еще далеко не закончилась.
Автор книги «Тысячелетник: Истоки».
Нравится книга? Угостите автора — это мотивирует писать дальше.
Есть миг между жизнью и смертью, и живёт он на острие стрелы.
Я знал этот миг лучше, чем собственное имя. Натянутая тетива у скулы, оперение щекочет пальцы, дыхание замерло в груди — и зверь на том конце поляны. Ещё пасётся, ещё не знает, что уже мой. В этот один удар сердца мы с ним — одно. Он дышит моим вдохом, я слышу его пульс своим. Отпусти тетиву — и жизнь оборвётся, чтобы другие продолжились.
Это не было убийством. Это был уговор, древний, как первый голод: я беру одну жизнь, чтобы племя дожило до рассвета, а однажды лес заберёт мою — так же честно, как я забираю чужую. В том равновесии я и жил. В нём была вся моя вера.
Ирония в том, что вечность мне подарили за то, что я этот уговор нарушил.
Меня звали Эша. Имя дал отец — в честь серого волка, самого быстрого зверя наших лесов. Я был первым стрелком племени. Бегал быстрее лани, читал след там, где другие видели только палую листву, и мог простоять у водопоя недвижно полночи, пока сам не переставал понимать, где кончаюсь я и начинается тростник. Люди позже назовут это благородством — то, как я двигаюсь. Медленно, без единого лишнего жеста, будто каждый шаг выверен. Они решат, что это порода, аристократия крови.
ЭксклюзивБесплатно
Эксклюзив89 ₽
Бесплатно
Эксклюзив69 ₽
Эксклюзив149 ₽
ЭксклюзивБесплатно
Бесплатно
Эксклюзив84 ₽
Эксклюзив82 ₽
Эксклюзив78 ₽
Эксклюзив68 ₽
ЭксклюзивБесплатно
Эксклюзив78 ₽
Эксклюзив76 ₽
Эксклюзив72 ₽Аккаунт нужен, чтобы сохранить прогресс и вашу библиотеку. Бесплатно, без подтверждений и рассылок.