Янтарный надзор. Напарник из-под брусчатки

— Он дышит, — сказал сержант Петраков и отступил от скамейки так, будто она могла укусить. — Товарищ капитан, я вам клянусь. Я ладонь приложил. Там внутри тепло.

Варвара Сенцова не стала прикладывать ладонь. Она стояла на мокрой дорожке у Верхнего озера, в семь утра, в куртке, накинутой поверх домашнего свитера, и смотрела на то, что лежало на скамейке.

Янтарная глыба размером с человека. Медовая, прозрачная, с мелкими пузырьками у самого края, как в сувенирных кулонах на Рыбной деревне. Внутри, в позе спящего, свернулся мужчина лет сорока: кожаная куртка, серый шарф, одна рука под щекой, вторая вытянута вперед, пальцы сжаты в кулак. Лицо спокойное. Даже слишком спокойное для человека, которого залили смолой.

Над озером висел октябрьский туман, утки орали где-то у дальнего берега, и по Черняховского уже шли первые машины. Скамейку от дорожки отделяли две полосатые ленты и сам Петраков, широкий, белый, с термосом в руке, из которого он так ни разу и не отпил.