Глава 8. Ноябрь 2017. Нижегородская область — Иваново.

Зуммер тревоги раздался около одиннадцати часов. Мы ещё не успели лечь, поэтому одеваться не пришлось. Сидели, ели апельсины. Пили чай с печеньем — конфет отсыпать не додумались. Вспоминали. Говорили. Молчали.

Как-то незаметно Зверь оказался рядом с нами, я понял — брат уже спит. Таня тоже обратила на него внимание, погладила между ушей, когда он подошёл и положил голову на колени.

«На его месте должен был быть я», — пошутило подсознание. Или я сам?

Интересно, это уже можно считать заявкой на шизофрению?

И вот вызов. Красная лампочка над дверью тревожно моргала, сообщение в коммуникаторах говорило, что сбор через пятнадцать минут в ангаре. Значит, людей будет много.

Но не нападение, иначе сроки бы нам скостили.

Хотя и без того с моим обуванием и ковылянием, успеем едва-едва.

Таня помогла обуться. Как утром. Только на этот раз более спокойно, деловито. Быстро…

— Ты иди, я догоню, чтобы потом не спешить.

Я приобнял её, прикоснулся к её лбу своим. Пошёл так быстро, как получалось без напряжения.

Мимо меня пробежали парни Леонид и Святослав. Остановились, предложили было помощь. Пришлось сказать, что всё нормально, и спасибо. Они так же понеслись по коридору.

Мальчишки.

Догнала Татьяна. Взяла под руку слева. Пошли дальше как два аристократа на прогулке. Со стороны дежурки подошёл Кирилл. Обратился к моей спутнице.

— Пока твой конь тремя ногами: ра-а-аз, два-а-а, три-и-и, мальчишки на двух ногах, раз-два, раз-два.

Пока она соображала, смеяться или нет, я взоржал как тот самый конь, что в ночной тишине прозвучало особенно резко. Таня шлёпнула меня по ладони:

— Что люди подумают?!

— Я он тебе не людь, что ли? — Кирилл заулыбался, увидев, что шутка «зашла».

— Дураки старые. — Улыбающиеся глаза говорили, что и ей тоже понравилась моя реакция. Живём.

Собрались в вымерзшем за вечер и начало ночи ангаре. Уже работали тепловые пушки, но только для того, чтобы не мёрзли пальцы и дышалось без опасения заболеть. Чуть дальше того места, где двумя кучками толпились маги и бойцы, обмениваясь отдельными представителями, но в целом разделённые стоял стол, на котором примостился проектор. А ещё глубже внутри два человека споро растягивали треногу с большой офисной доской, центруя изображение.

К столу подходила Маргарита, здороваясь с уже находящимися здесь Тюриным, Карасёвым, Дёминым и Коливошко.

Она положила на стол папку, повернулась к нам, кивнула. Передала слово полковнику.

— Товарищи офицеры, сержанты и курсанты. — Он выдержал небольшую паузу.

— Согласно полученным сведениям, в городе Иваново, в районе промзоны у выезда на Владимир, в чайхане «Самарканд» располагается штаб-квартира либо перевалочный пункт группы «драйверов». Количество от четырёх до шести. Но, скорее шесть.

На экране появился снимок со стороны дороги. Довольно протяжённое двухэтажное здание с практически отсутствующими окнами на втором этаже. Ростовые окна на первом, вход по центру. Второй снимок — парковка. Неожиданно большая, на момент съемок стоят три газели, как микроавтобусы, только без стёкол в «будках», один грузовик с половинкой морского двадцатифутового контейнера и пара легковых машин.

— Грузовик стоит уже третий день, периодически чинится. С большой долей вероятности для отвода глаз. Газели отъезжают, возвращаются. Водители — славянской наружности. Один раз грузились маг и шесть нулей. Они же вернулись обратно.

Голос Маргариты хоть и достаточно монотонный, но не убаюкивающий, скорее жёсткий, как наждаком по ране. Держит в тонусе.

— Поездка была к особняку, в котором располагается приёмная депутата Государственной Думы. Сейчас он как раз в городе, но дни — неприёмные. Проверяется его наличие в это время на месте.

— Сама чайхана функционирует как общепит. Народу ходит немало, поэтому особого внимания со стороны не вызывает, однако, есть предположения, что внутри были изменения относительно проекта, — на экране появился чертёж в проекции сверху, где в пропорции один к четырём была внутренняя стена. — То есть два пролёта с окнами на улицу — фальшивка. Также совершенно точно, второй этаж не эксплуатируется.

— Типа летней террасы? — Чей-то голос со стороны бойцов.

— Не факт. Быстро проверить не удалось, однако, проход закрыт. Вход в отрезанную часть либо через подвал, либо через второй этаж, либо через фальшь-стену.

— Сложно…

— Да. Сложно. Негативный фактор. И ещё одна большая странность. Обратите внимание, — снимок сменился снова, на этот раз — длинная панорама. — Забор — сплошной, высота — три метра. Но территория за ним официально владельцу чайханы не принадлежит. И не арендуется. Сейчас ищутся владельцы, но попытка подсмотреть, что там внутри натолкнулась на реакцию охранника, моментально выскочившего из заведения.

— А сверху посмотреть?

— А сверху интересно. Спутниковые карты не обновлялись почти полтора года, тогда как самые старые снимки смежных территорий — не старше пяти с половиной месяцев.

— А эти, как их, квадрокоптеры с камерой запустить?

— И снова отличный вопрос. Но я вернусь. На территории напротив местные представители безопасности смогли найти общий язык с владельцами и зайти к ним, чтобы поснимать оттуда внешнюю часть чайханы и прилегающих территорий. Но вот подъёмный кран или люльку подогнать не додумались сразу. А с земли и из окон местного офиса было видно только кучи строительных материалов и мусора.

Майор вывела на экран небольшой видеоролик, который был снят на бреющем полёте.

— Съёмку сверху попытались провести, когда стало понятно, что здесь всё «слишком». Легенда была в виде аэро-фотосъёмки для кадастра, мол, продаём-покупаем землю, хотим уточнить границы участков и т.д. Не будет ли препятствий для прокладывания дороги. Однако, охрана чайханы очень возбудилась и потребовала прекратить без объяснения причин, а когда оперативники отошли и запустили коптер, то по мере приближения стали нарастать помехи, сделавшие невозможными управление аппаратом.

— То есть, либо магия, либо РЭБ?

— В точку. Именно РЭБ. Судя по профилю, американский мобильный комплекс либо взводного уровня, либо для монтажа на транспортные вертолёты.

— Тогда два варианта. Либо на заднем дворе что-то настолько важное, что рискнули засветить аппаратуру, либо управляет этим делом человек, который очень боится и дует на воду, не просчитывая последствия. — А это уже Кирилл.

— Три, — Карасёв взял слово. — ещё вариант выиграть время на эвакуацию или подготовку к столкновению. Скорее первое, хотя не исключено и второе.

— И какой из вариантов наиболее вероятен?

— Комбинация первого и третьего. — Сергей Степанович. Негромко, но слышно всем. — Именно поэтому мы собираем большой ударный отряд, цель которого — зачистка этого гнезда, нейтрализация того, что они так тщательно охраняют и по возможности… — он акцентировал это слово. — Повторюсь, только по возможности, захват пленных. Для этой цели каждому отряду будут выданы «браслеты».

— По-умолчанию считать каждого захваченного не ноля — магом. Излишек не пытаться удерживать, уничтожать. — Лицо Тюрина под лампами ангара было как гипсовая маска. Та самая, которой первый канал пугал детей. «ВИД». — Санкция на это получена наверху. Это не полицейская операция, а боевая. Даже если пленных не будет — никаких претензий.

Я мысленно присвистнул. Чем-то напоминало рейд из Астрахани. Как бы не нарваться на такие же сюрпризы. Но подумал об этом не только я.

— Мы предполагаем, что противник ожидает столкновения в той или иной форме, поэтому второй этаж и скрытая часть здания могут использоваться для размещения военизированного прикрытия. Так сказать, силовой блок противника.

Вступление Дёмина, как специалиста по тактике было оправдано.

— Поэтому принято решение привлечь все наличные силы, комплектуя смешанные ударные группы. Итак, прошу разбиться по отделениям сообразно зачитываемым спискам.

— Отделение Аларьева, Святослав, Леонид. Мальчики, ваша задача не нажарить противников, а прикрывать стрелков. Я видел ваши навыки работы со щитами — вы сможете отлично дополнить ударный кулак, лишённый магической защиты.

Парни, гордые тем, что их выделили первыми, подошли к стене.

— Кирилл, бери группу Снегирёва. Вы отлично сработались, у меня нет оснований делить вас. Твой барьер должен будет помочь ребятам с селекцией целей.

— Только пули пусть не пытается остановить, как на тренировке! — Пробасил Тихий.

— Родион. — Я успел удивиться. Он же не принимал присягу. — Ты идёшь с двумя отделениями капитана Стешина. Твоя задача — разобрать стену, и, при необходимости, оказывать поддержку в виде перенасыщения энтропией вражеских щитов. — Голос Дёмина был чётким и командным, и я понял, что многое успел упустить в прогрессе парня.

— Борис. Поступаешь в распоряжение подполковника Карасёва. Оперативный резерв. Туда же войду я и отделение Евстигнеева. Задачи — по месту. В том числе атака сквозь щиты и противодействие электромагнитному воздействию.

— Марина. — Шаг вперёд. — Восстанавливаешься, набираешься сил и способностей. — Разочарованный вздох. — Пожалуйста.

— Хорошо. — Хотя, видно было, что не хорошо.

— Яков, Топорков Анатолий — доводите до ума. Как можно скорее. Отстаём же.

— Отстаём. — Досадливо проговорил Яша. — Доводим.

— Марат, вас и Алию я попрошу также поступить в оперативный резерв для оценки на месте количества магов, возможной подготовки тяжёлых заклинаний и прочего, что мы не можем отсюда учесть.

Я думал, что сейчас вызовут меня или Татьяну. Она тоже стояла со мной и ожидала своего имени. На лице была смесь надежды и тоски.

— Анастасия, Елена, Артём. — Сергей. Разбил наши ожидания. Таня ощутимо вздрогнула. — Павла Михайловича мы не сможем привлечь на вылет, поэтому я попрошу вас работать так, как будет получаться. По одиночке или в группе. Надеюсь, что для первой помощи вы сможете обойтись без него. Взамен я выделю вам Диму, как санитара и бойца прикрытия.

— Полчаса снарядиться, пятнадцать минут на получение оружия и боеприпасов. Оружейники готовы. Алексей, Татьяна, подойдите.

Нас провожали несколько десятков пар глаз, когда мы шли, как по красной дорожке.

С Сергеем остались Карасёв и Тюрин.

Они ожидали, спокойно глядя на нас, на наши лица.

— Я не забыл вас. — Спокойный тон Антона Афанасьевича кольнул прямо в сердце. Лучше бы ударил. Или накричал. — Но это и моя вина. Если микроскопом бить по голове, то сломается и голова, и микроскоп.

— Я считаю, хоть товарищи офицеры и могут возразить, что мы должны ставить корректно задачи, исходя из возможностей и склонностей. — Татьяна набирала воздуха, чтобы разразиться возмущённой тирадой. Пришлось одёрнуть её.

— Именно так, Алексей. — От Тюрина не укрылось происходящее. — Ваша задача самая простая и самая сложная. Вы учитесь работать вместе. Не на полигоне, не по мишеням, не с манекенами, которые не могут дать сдачи. Я жду от вас результата. И вашего понимания, как вы его достигли. Очень жду. — По-человечески закончил он.

— Спасибо… — едва слышно выдохнула Таня.

— С богом, ребятки.

Мы все успели переодеться, влезть в броню — кто-то в керамопластовые экзосьюты, кто-то в антимагические модифицированные Ратники. Разобрали оружие. Боеприпасы были уже в вертолётах, где каждый в процессе получения личного задания и изучения собранного досье, подбирал себе магазины, заботливо набитые оружейной командой.

В воздухе догнали две новости. Все сотовые вышки, которые обеспечивают устойчивое покрытие, будут выключены. И ещё нас будет прикрывать комплекс радиоподавления, антенны армейцы уже натягивают и по команде включат. Поэтому со связью будет туго, но должно выбить карты и у противника из рук.

— Родион, — мне не давала покоя одна мысль. — Скажи, тебе нужно постоянно держать объект в фокусе, касаясь его, чтобы накачивать энтропией?

— Ну, на щит могу подать «сигнал», и его удерживать становится нереально, нужно сбрасывать и заново ставить. Это пять-семь секунд.

— А дистанция?

— Двадцать метров. Но нужна видимость.

— А твой щит? — не унимался я.

— Тоже нужно снимать. Но я могу втихую это сделать. А вот материальный объект я так не могу. Нужно касаться всё время операции.

— В общем, неплохо. Если выведем из строя нулей, чтобы не давили, ты сможешь проявить мага, даже если он будет прям-таки со всей силы щит держать?

— Думаю да.

— Тогда совсем хорошо. Ребят, вам понятно? — Дёмин, сидевший с нами и слушавший разговор, утвердил тактический приём.

— Кто ещё что может сказать?

— Я… наверное. — Татьяна говорила негромко, но чётко. — Если получится обеспечить хотя бы пару минут в начале боя, чтобы я «срисовала» профиль каждого из вас, то потом я смогу чувствовать вас в пространстве.

Я вспомнил тренировки.

— И смогу опираться на вас как на реперные точки, использовать как системы отсчёта. — Она замолчала и шлемофоны снова наполнились гулом. — То, чего мне не хватило на прошлой операции. — Стешин, сидевший в броне рядом с ней, похлопал по плечу. Стук бронеперчаток по керамопласту отозвался гулким резонирующим звоном.

— Отличная идея. А нашими глазами ты смотреть не умеешь?

— Если бы. Ещё бы и молнии из ваших глаз пускать, вообще б цены не было.

Нестройное мужское «га-га-га» сбило напряжение и зажатость.

— Сработаемся. Скажи ещё. А со щитами ты, как парни умеешь работать? А то они здорово придумали, один стреляет, второй бьёт молнией, надевают и снимают щиты. И прикрывать своими щитами других научились.

— Нет, простите. Им проще, они друг с дружкой не разлей вода, чувствуют и без магии. — Таня покачала головой в шлеме. — Маг, когда щит держит, он по сути внутреннее пространство так выделяет. Свой «мирок».

— А-а-а. То есть они в гости друг к другу ходить могут, а ты домоседка? — Стешин сформулировал идею в одно мгновение.

— Скорее мизантропка. Никого не пущу. — Парировала через несколько секунд Таня. Но что-то в её голосе выдавало зарождающееся сомнение. Или это я так реагирую?

— Ребят, а это у вас что за агрегаты-то припрятаны? — На полу лежали короба, с какими-то непонятными выходами.

В полумраке салона угадывался приёмник патронной ленты, но не более того. Ни станка, ни хотя бы крепления на раму. Торчащие из короба ствол длиной под полтора метра делали устройство похожим устройство на футуристическое оружие. Как будто в музее авиации старую пушку сняли с Ил-2 и вынесли к нам.

— А-а-а. Это модификация ГШ-23…

Я честно попытался сопоставить буквы и цифры. В голове что-то крутилось, но шум мешал сосредоточиться. Помотал головой, на что получил ещё одну порцию смеха и объяснение.

— Наш Игорь, — капитан протянул руку на амбала, который сидел на полу рядом с ящиками с боеприпасами в странного вида керамопластовой броне. — Выцыганил себе экзосьют. Мы против были, там материала чуть не вдвое ушло.

Я оценил. Судя по его комплекции, парень был не меньше чем два десять.

— Яков Сергеевич посмотрел на него, позвонил Зиновию Егоровичу, и они за два месяца сварганили этому терминатору броню, на которую присобачили не электроприводы, а гидравлику.

— Это ж сколько теперь она весит у него? — Вырвался вопрос.

— Сорок восемь килограммов. Но вес почти весь на ноги ушёл и там держится, плюс опорные пятки и куча приблуд. Зато смогли по броне распределить внахлёст кевлар и арамид с пропиткой.

— Круто. И я так понимаю, что большому кораблю — большой калибр?

— В точку, майор! Дали задачу в Ростех, те за основу приняли авиационные пушки. Облегчили за счет керамопластовых вставок, уменьшили скорострельность за счёт уменьшения веса автоматики, подрезали стволы, убрали охлаждение. Боезапас небольшой, хотя ленты сделали легко подключаемые. Но аккумулятор всё равно сядет меньше чем за час с этим всем барахлом.

— Но при его весе, зрение — проблема других, — вспомнила анекдот про носорога Татьяна.

— Да. Он держит практически любой магический импульс, правда защита подгорает, и второй в эту точку не вытянет. И поглощает очередь тридцатимиллиметрового автомата. Даже кумулятив. Правда с ним не всё так однозначно.

— А ходить-то он может, или только стоять и дышать?

— Я бы не смог. — Честно признался капитан. — Игорь со своими два-пятнадцать, может. Тот самый час. Потом даже со сменой аккумулятора разве только «а я типа из последних сил».

— Сколько ж общий вес получается?

— Шайтан-машины по двадцатке. Короба со снарядами по пятнашке, и это они ещё безгильзовые. Так что сто двадцать на круг.

Ядрёны пассатижи. И ведь это только для обороны годится, ну или вот так вот крысиное гнездо долбить. Не, что-то в Яшке сумрачный тевтонский гений проснулся. Эту хтонь нужно либо увеличивать в размере и бронировать сильней, а под броню пихать автономный движок и делать на соляре, либо прекращать такие эксперименты.

Игорю своя команда прикрытия понадобится, как линкору свора крейсеров и эсминцев.

Вернёмся, надо будет поговорить.

Сели на дорогу. Вдалеке от города мелькали синие и красные отблески маяков машин ГИБДД. Двинулись к цели. Срок — десять минут. Игорь с отделением Стешина в хвосте. Остальные понемногу рассредоточивались. Плохо. Татьяна не сможет настроиться.

Впереди мигали фонари уличного освещения. Раз, другой, третий. С треском взорвалась одна из ламп, осыпав искрами дорогу. Погасло всё. На чайхане внешнее освещение осталось нетронутым. Отлично. Команда обеспечения уже работает.

Подошёл Дёмин.

— Лёш, там новая вводная. На картинках было так себе видно, но там есть проход назад. — Он спешил. — Вон там сожжёте забор, Родион сумеет, и ты с Таней, и Стешин со своими двигайтесь в обход. Нужно понять, что там происходит, и что от нас так прячут. У вас там у двоих есть ракетница, выстрелите красной ракетой, если нужно отступать, если что-то найдёте такое, с чем будет риск не справиться. Вертушки, как ты заметил, не беззубые.

Я понял, о чём он говорит. И понял про вертушки, про блоки НУРСов на подвесе. Выглядело разумным.

Донёс вводную до бойцов, помахал Дёмину. Он, уже оторвавшись от нас, само собой не обернулся. Хорошая примета… Пусть будет.

Забор — две секции — Родион действительно ссыпал мелкой пылью. Я показал ему большой палец. Пошёл впереди. Таня приотстала, старательно вбирая бойцов, их походку, пластику и движения.

Время от времени обгоняла. Смотрела сбоку как проходят мимо.

Уложились в девять с половиной. Дальше без шума не выйдет. Дальше — сетка рабица. Под током, как подсказал Родион, подошедший раньше всех. По чьей-то неслышимой команде заработал РЭБ. Где-то у противника внутри подомкнул трансформатор, послышался матерный голос, клявший курву-мать, на тему снабженцев, которые вечно крысят три копейки, покупая отстой, а ему потом ремонтировать. И не дай бог долбаный экибастуз проснётся. Крику будет, задолбёмся успокивать.

Это шанс. Рубанув косой по обесточенной сетке, я вырезал секцию, и мы протопали вперёд, обойдя высокий штабель досок. Куда-то назад уводила разбитая гравийка, как будто здесь размещался склад-магазин ворованных стройматериалов. Стоял маленький погрузчик. Но в темноте скрывались и контуры чего-то большого и непонятного, гудящего промышленным шумом.

Подошли ближе — здоровый генератор, от которого в сторону чайханы тянулись толстенные провода. Что они делают с такой прорвой энергии? Даже для РЭБ столько не нужно… Радиоразведка? Кустарные плавильни? Странно. Ради такого сбивать коптер?

Что-то сильно не сходилось. Цель не оправдывала средства. Чуть дальше за генераторной в полутьме виднелись какие-то прямоугольные коробки, похожие на морские контейнеры. Но инфраструктуры для их погрузки не просматривалось. Выключение света сыграло в том числе против нас.

Плохо. Но тогда имеем в виду как фактор Х, и ждём сюрпризов с той стороны. При необходимости пустим ракеты.

Поделился с остальной группой, получил подтверждение мыслей.

Пора было проведать шального электрика.

С той стороны дома раздались несколько очередей и затем натужное гудение, которое завершилось голубым сполохом, который было видно даже из-за чайханы. Послышался звук осыпающегося стекла.

Похоже, наши маги спроворили что-то зачётное.

В ушах зашипело, затем раздался голос Карасёва, искажённый помехами.

— Колдуны армейские смогли нам полосу выделить. Будет шумно, но сможем хоть как-то общаться. Но молчим по возможности, чтобы противник нас своим не нащупал. Навал «все вдруг», внутрь не идём. С тыла, ждите сигнала.

Я отключил передачу, жестами махнул по точкам, распределяя бойцов, чтобы держали вход с разных сторон. Оставалось ещё одно окно, но оно упиралось в поленницу и через него было бы сложно к нам выскочить.

Послышалось повторное тарахтение автоматов. Почти синхронно ухнули две гранаты. Однако, огонь не был похож на стрельбу по реальным целям. Враг, очевидно, затаился и ждёт, когда к нему придут, чтобы применить эффект внезапности.

Но одно то, что не было паники и какой-то беспорядочной стрельбы, говорило, что здесь не простая самодеятельность.

За дверью что-то послышалось. Махнув Родиону, чтобы не высовывался, я перекинул автомат за спину на магнитный зажим, извлёк револьвер из креплений на бедре. Взял под прицел точку чуть впереди двери. Так учили когда-то, в прошлой аналитической жизни.

Татьяна присела, будет легче выпрыгнуть.

Игорь стоял у сложенных досок, упирался как-то особенно. Ленты были заправлены в приёмники пушек. Рядом вторым номером присел парень из отделения. Готовил запасные короба.

Дверь задребезжала. Её ударили. Сильнее.

Тот же голос, что матерился на исчезнувшее электричество, пробормотал про дебилов, которые ставят электромеханические замки без запасных аккумуляторов.

Голубая вспышка прервала его слова, отразившись в узкой полоске под дверью и контуре окна. Татьяна медленно пятилась назад.

Я посмотрел на Родиона, он сидел как будто ударенный пыльным мешком.

Свободной рукой свёл пальцы — нули!

Пинком открылась дверь, и из неё вывалился чуть не кувырком высокий худощавый мужчина. Увидел нас — упал на землю. Из проёма посыпалась свора. Их встретил плотный огонь.

Но, что куда жёстче, их встретил Игорь.

Лающий, слегка визгливый звук попарно стреляющих стволов, донёсся практически одновременно с картиной, которая развернулась на наших глазах.

Тяжёлый снаряд весом за полторы сотни граммов на скорости под семь сотен метров в секунду не просто проникал под усиленную силикатами кожу нуля, он её буквально проминал в доли секунды, создавая чудовищное давление в месте удара.

А затем, проникая внутрь, срабатывал уже детонатор осколочно-фугасного боеприпаса, и тело разносило с мерзким чавкающим звуком. Бронебойно-зажигательный снаряд с трассирующим донцем, тонким росчерком проносился, отрывая всё, что мог — от тел, от двери, от стены. Залетал внутрь и там рассыпался искрами, рикошетил с противным звоном. Маг попытался поставить щит, но даже не понял, что его убило. То ли наша кучная стрельба, то ли снаряд одной из пушек, разорвав тело как тряпичную куклу.

Буквально за пару секунд всё было кончено. Но мы обозначили себя.

Лежавший на земле мужчина визжал. От страха. Я не видел, чтобы его задел осколок или рикошет.

Его вопли чуть было не заглушили топот, который раздался удивительно рядом и как бы над нами.

Со стороны парковки снова раздалась стрельба. Но на этот раз, даже искажаемый стенами звук был не похож на наши автоматы.

— Второй этаж, пулемётные гнёзда. «Ратники», не отсвечивайте. Дрын, вытащи Хасана.

Наши тоже слышали, постарались замаскироваться посерьёзней. Игорь задрал стволы. Приготовился вести огонь. Мы со Стешиным высматривали цели, чтобы понимать, откуда и как может прилететь.

Я очень жалел, что не было гранатомёта.

Валившегося на земле сковала браслетами Таня, сейчас волокла за одежду, оглядываясь на пустой дверной проём. Тот понял, что прямо сейчас ему ничего не грозит и переключился на причитания, что сейчас он уже проснулся и всем хана, не уложишь.

— Кто проснулся? — допытывалась Таня, но пленный только бормотал какую-то несусветицу, так, что она плюнула, заткнула ему рот куском его же одежды и принялась наблюдать за чайханой.

Не дождавшись каких-либо действий сверху, но продолжая слышать стрельбу на противоположной стороне, я уже хотел было дать приказ стрелять наобум Лазаря через стены, когда увидел серую фигуру, которая карабкалась по стройматериалам, на забор и выше.

Родион!

Не желая выдавать его криком, я остановил всех жестом, прокрался к Игорю, и голосом, без радио, дал ему цель — ближний угол, чтобы парня даже случайно не зацепить. Отодвинулся, поднял руку. Махнул.

Вблизи звук бил как будто кувалдой по шлему. На втором этаже творился хаос. Деревянная обшивка разлеталась крупными кусками. Обломки тарабанили, попадая на разные поверхности. Игорь поворачивался методично, стреляя короткими очередями с отсечкой, но каждая из них превращала стену в нечто.

Я посмотрел на Родиона, который замирал на какие-то мгновения при начале стрельбы. Он нащупал ногами карниз и пытался завести руки под обшивку. Мне пришло в голову понимание, чего же он хочет.

Внутри второго этажа на той стороне что-то громко взорвалось, пыхнуло оранжевое зарево. Послышались вопли. В динамиках больше информации о раненых не появлялось.

Родион наконец нащупал, что хотел и замер, очевидно, убеждая материал в том, что наступила энтропийная смерть.

Ещё несколько секунд ничего не происходило, а затем он спрыгнул, поскользнулся на мокрых досках, съехал на землю на пятой точке и хрипло прокричал:

— Ща посыпется!

Игорь остановил стрельбу, залязгали защёлки коробов и вкусно захрустела вдеваемая в приёмники лента со снарядами.

От того места, где колдовал наш Топор, начали нехотя, как в замедленной съемке отъезжать деревянные панели. Будто не могли поверить, что их теперь ничто не держит и пора подчиниться гравитации.

Быстрее-быстрее-быстрее, оставшись скреплёнными между собой, они тащили ещё не оторвавшиеся куски, обнажая оконные проёмы, в которых ощущалось движение, привлекая внимание. Враг буквально чуть-чуть не успевал подготовиться к тому, что вышибить их самостоятельно и навалиться разом на нас.

В одном из окон вспух пузырь огня. Того самого, красно-оранжевого, живого. Воплощения очищения. Казалось, что он не рос, а просто проявился в реальности. Просто занял своё место, невзирая на то, что там было материального. Три тени, проступившие в огне почти мгновенно исчезли, а когда пламя спало, там ничего не угадывалось.

Второе окно было накрыто двумя автоматчиками, и одной гранатой, когда там послышался дребезжащий звук чего-то катящегося по рельсам. То ли пулемёт, то ли станковый гранатомёт. Уже неважно.

Игорь перезарядился как как вовремя, чтобы в обнажившемся окне, там, где он уже провёл «воспитательную беседу» поймать ещё пару хитрецов.

Пока что выглядело просто. Слишком просто.

Накаркал.

Из двух окон из темноты вылетели гранаты.

К счастью, ребята без тяжёлой брони были в укрытиях. К несчастью, две гранаты оказались светошумовыми и не у всех были светофильтры.

Я успел моргнуть. Что-то подсказало. Интуиция, навыки. Как у остальных — не знаю. Но даже сквозь закрытые веки вспышки рисовали узор на сетчатке. Ощущалось хуже сварки.

А звук. Даже через шлемофон с отсечением это было в разы хуже, чем стоять под автопушками, когда Игорь лупил в обе руки. Сейчас я не слышал ничего.

Проморгавшись и дождавшись, пока светофильтр вернёт настройки, я увидел двоих бойцов, скрючившихся в позе эмбриона и подрагивавших на земле. Родион осел за кучей строительного мусора, так и не поднявшись после того, как слетел со стены. Татьяна облокотилась на большой мусорный бак. Стешин куда-то стрелял. Слышно не было.

Только приглушённые фильтрами вспышки из ствола, контрастные на фоне ночи.

С другого бока, синхронно Стешину темноту вспарывали вспышки спарок Игоря. Проследив за трассерами, я увидел тёмную фигуру, загораживавшую вход в дом.

— Голем! — Заорал я в шлемофон.

Заморгал диод, сопровождающий принимаемый сигнал, но я ничего не слышал. Только видел фигуру, которая двигалась в сторону Игоря. Он иногда чуть замедлялся, когда особо удачливый снаряд попадал так, чтобы сбить центр тяжести. Но движение было неумолимо.

Сейчас у Игоря закончится лента…

Лента пламени обняла великана, и я понял, что поспешил с выводами. Это… Это было живым.

Пародия на человека, ростом никак не меньше трёх метров, гротескные мышцы и вены, на обнажённом теле проступали чрезмерно рельефно. Выглядели напечатанными на три-дэ принтере. Как будто кто-то взял формочку из песка и слепил супер-куличик.

Вот только он двигался. И выглядел свирепым. Маленькая, диспропорциональная головёнка на огромном теле. Дикость. Абсурд. У меня не хватало эпитетов.

И довершало это всё Танино пламя, которое стекало водой по навощённому стеклу, не в силах пробиться внутрь.

Помня о големе и его кажущейся неуклюжести, я сделал пару шагов к этой фигуре, на ходу формируя косу.

Ничего, сейчас мы тебя попробуем на прочность.

Монстр меж тем смял мусорный бак. Таня успела отпрыгнуть, и развернувшись, жестом отчаяния «плюнула» огненной стрелой. Та воткнулась в бок. На миг задержалась, но погасла, дребезжа мелкими искрами. Как те, которыми рассыпались бронебойно-зажигательные снаряды.

Было странно двигаться в давящей тишине, не слыша ничего. Ощущение бега по морскому дну. Ирреальность происходящего.

Замах, удар. И коса вязнет.

Движение напоминало попытку разрезать ножом горячую смолу. Нет, лезвие смогло пробить защиту, но плоть этой твари тут же срасталась, смыкаясь следом за рассечением. В тусклом свете было видно пузыри, которые образовывались на этом месте, а затем они на глазах рассасывались.

Кулак я чуть не пропустил, засмотревшись на торжество мерзости над разумом.

Успел пригнуться. Отпустил косу, которая даже не рассыпалась, а просто растворилась будто её и не было. В ярости вспомнил о тёмном пламени…

Как там Тюрин читал мне, локализованные области тотальной дезинтеграции? Будет тебе дезинтеграция.

Удар левой. Плоть на бедре расступается, обнажая кость. Но я не успеваю одёрнуть руку для удара правой, как она начинает нарастать, пузырясь и шипя. Кулак не достигает цели. Тварь подставляет ладонь, и он вязнет в этой горе плоти.

Вторая ладонь бьёт по наплечнику, срывая его и отбрасывая меня в гору мусора. Удар, голова бьётся о стенки шлема. Наушники слетают и в сознание врываются звуки стрельбы.

Моих действий хватило, чтобы Игорю скормили новые ленты в приёмники, и новая очередь разрывает ночь.

Я как жук, пытаюсь встать, но упал очень неудачно, и Стешин бросается, чтобы поднять меня.

Зря. В дверном проёме появляется фигура в чёрном как ночь, плаще и, пока все отвлечены на монстра, впивается молниями из обеих рук в стволы пушек. Мечущиеся голубые плети как плющ обвивают орудийные установки и взрывают электрозапалы снарядов. Серия взрывов вдоль лент движется как адская пиротехника, и ныряет в короба.

Грохот взрывов. Падающий Игорь и изрешечённый, изломанный помощник.

Рывок Стешина и мой бросок, по инерции к магу, который уже тянет плети молний к Татьяне, заворожённо глядящей на чадящую спину Игоря.

Я что-то орал. Сейчас не помню, что… Хотя, вру… меня потом ещё долго уговаривали разрешить продать запись моего голоса. Кажется, я ни разу не повторился.

В отличие от монстра, щит мага не смог сопротивляться. В принципе.

После мне сказали, что там получилось восемь частей. Хотя я не помнил, чтобы было больше трёх взмахов. Хорошо, хоть голова была целиком.

Ненавижу её содержимое…

Пока я выплёскивал ярость на мага, Стешин с теми, кто отошёл от сенсорной перегрузки, отстреляли кого-то на втором этаже, сбили пару нулей, пытавшихся выпрыгнуть за магом, защитить его.

Это я понял, когда осознал, что тот визг пуль вокруг меня, предназначался не магу, тому, что рядом.

Тёмная туша, ничем не сдерживаемая уже была рядом с Игорем. Таня и её попытки поджечь монстра ощущались девочкой со спичками.

— Это не ноль. — Пробормотал я. — Или ноль со щитом. — Звон в голове не давал сосредоточиться. — Если ноль, то почему он не подавляет…

— Это маг! Лёша, это маг!

Слетевшие наушники странным образом транслировали звук. Я не узнавал голос.

— Лёша, Алия права! — А вот это точно Марат. — Я чувствую, что он закуклил свою реальность.

До чего же шумит. Использованные на электромага силы наложились на общее самочувствие от удара головой.

— Его Номос — он сам. Вы ему ничего не сделаете снаружи. Надо дождаться, пока он обессилеет.

— Там Игорь. И «трёхсотый» Вадик.

— Уже идём, может получится вместе пробить. Наверху подавили. Не ожидаем сюрпризов.

Тварь навалилась на Игоря. Взревела и, невзирая на горящие участки, принялась мутузить по броне, как будто отмечая победу над главным соперником. Выглядело дико и жутко.

Я ковылял, понимая, что даже десяток стволов разом вряд ли прошибут эту броню, а стало быть нужно придумать, что можно сделать изнутри.

— Вскрыть косой вдоль? Срезать часть щита? Влить в него энергию нескольких магов? Разъесть щит и бросить внутрь гранату…

— Лёш, ты в эфире. — Танин голос звучал тревогой.

— Плевать. Я пытаюсь понять, что мы можем сделать. Вслух так вслух. Могу на английском, если по-русски плохо выходит… — я нёс совершенную чушь, пытаясь перебрать варианты и понимая, что упускаю что-то чрезвычайно важное.

Мимо меня пробежал Родион. Сбросивший шлем, он на ходу пытался сорвать броню, исходя паром разгорячённого тела. С грохотом сбросил жилет, стянул нательную майку, скрутив её в жгут.

— Сто-о-ой! — Таня догадалась первой. Но было поздно. Проскользнув мимо её расставленных рук, он прыгнул на спину монстра, обмотав жгутом едва угадывавшуюся шею.

Перехватил левой рукой, правую впечатал в основание черепа.

Тварь оторвалась от своего занятия, резко выпрямилась, но Родион продолжал висеть, удерживая ладонь.

— Сейчас-сейчас…

Мы не стреляли, я, спотыкаясь шёл вперёд, Таня пыталась дотянуться до мечущегося нечто. Родион шептал, истекая силой.

Урод завалился на спину, пытаясь сбросить надоедливого клопа, раздавить его. Но Родион откатился, успев прошептать:

— Теперь не ходячее бедствие...

Татьяна поняла всё правильно. В броске она упала на тушу, как будто прикрывала собой гранату. Дотянулась до маленькой головки дезориентированного монстра и выдохнула, вытолкнула из себя одно слово. «Сдохни».

В небо из глазниц ударили два столба света. Что произошло внутри — не хочется даже думать, но Татьяна лежала, содрогаясь, пока конвульсия пустой оболочки не сбросила её на землю.

Подбежала Лена. Ткнулась под сломанную на спине броню Игоря. Закрыла глаза, ощупывая даром.

— Живой…

Волна вздохов облегчения. Которая сменилась пониманием, что Вадик — всё. Я не знал его, но чувствовал злость, ненависть к тому, что происходило на моей земле.

«Сколько раз встретишь — убей!»

— Лё-ёш. — Я пришёл в себя. Меня по плечу, постукивая по керамопластовой пластине брони, гладила Настя. — Остановись.

— Простите, — выдавил я. — Не могу привыкнуть… Не хочу…

— Я понимаю. Что с Родионом?

— Он... Он, кажется, пережёг себя, внося суперхаос в эту тварюку. — Таня смотрела на лежащего мага, на лице которого застыла кривая улыбка.

Настя опустилась на колени, положила руку на голову. Прислушалась. Одёрнула как ошпаренную кипятком. Под задранным забралом по щекам катились слёзы.

— Ты чего? Он… умер?

— Хуже, — срывая голос, захлюпала она носом. — По-моему он как те… которые… которых Хирург…

Где-то в эфире грязно выругался Карасёв.