Глава 9. Ноябрь 2017. Иваново.

Сверху больше не стреляли. Шум голосов, топот ног, взлетающих по лестнице. Чуть более медленные шаги, которые не спешат.

Значит — всё. Сопротивление подавлено.

Наблюдавшие сверху охранники, увидев, что мы справились с их главным козырем, складывали оружие.

Контуженные, раненые, потерявшие мотивацию. Судя по голосу Дёмина, их было семеро. Браслетов было четыре комплекта. Один был на руках у электрика, который сидел, и раскачиваясь в каком-то неестественном трансе, подвывал.

Прислушавшись, я заметил повторяющиеся обрывки фраз:

— Мясо… пропадёт… консервы… — Ощущалось жутко. Пахнуло какой-то душевной гнилью.

Решив, что его переклинило, и он нудит об упавшей туше, я подошёл к поверженному гиганту. Монстр выглядел впечатляюще, даже лишённый подобия жизни. Угольно-чёрная кожа явно приобрела пигментацию не сама по себе. Результат каких-то манипуляций. На ней в нескольких местах виднелись шунты, закольцованные матово отливающим металлом. Места подключения были потёртыми — разъёмы явно подключали и извлекали не единожды.

Человеческое, в общем-то тело, было гипертрофировано. Сейчас это бросалось в глаза ещё сильнее: мышцы как у стероидного качка, вены поливочными шлангами, даже фактура кожи напоминала вулканизированную резину.

Возьмите комиксного Халка, покрасьте в чёрный цвет — карандашом, так чтобы были заметны штрихи и неровности — и получится туша, валяющаяся сейчас под ногами. Сюр…

«…в театре абсурда ты — главный герой…» — только голоса Шклярского в голове мне сейчас и не хватало…

Сверху послышался крик. Было не разобрать голос, но через мгновение полыхнула голубая вспышка и голос Алии откуда-то сбоку разорвал ночной воздух:

— Па-па-а-а…

Топот ног по лестнице. Настя и Лена оторвались от Родиона и побежали следом.

Дёмин в эфире успокоил.

— Марат в порядке. Перегруз. Вспышка — Борис погасил гада.

— Подробности. — Карасёв. Держит руку на пульсе.

— Марат решил проверить, нет ли магов. Чтобы знать, кого чем вязать. — Дёмин докладывал? как у тактической доски. — Напоролся на драйвера. Вырубился от перегруза. А мага нейтрализовал Борис, когда тот…

— Я закончу. — Твёрдый голос Алии был под стать майорскому.

— Маг жив?

Борис включил передачу чуть раньше, чем был готов ответить. Немного подышал в рацию.

— Нет. Я его… ликвидировал. — Эвфемизм, за которым можно спрятаться.

Я прошёл через первый этаж. Пустое пространство. Здесь боя не было. Спрятаться негде, никто не охранял. Битое стекло, перевернутые столы, стены в выщербинах. Война пришла в дом. И неважно, что это чужое. Земля — наша…

На втором этаже Алия ощупывала ладонями и взглядом последнего бойца, стоящего на коленях с руками на затылке. Хрупкая девчонка, не скажешь, что тренер. Двадцать два года, выглядит на шестнадцать. Но глаза… Глаза уже взрослые. Слишком взрослые.

Стараясь не смотреть на отца, над которым «колдовали» целители, она концентрировалась на попытке понять суть человека, уловить то, для чего ещё нет названий. Но напряжённые мышцы лица выдавали как сильно она хотела бы быть рядом с ним.

Пятеро осмотренных уже лежали на боку, руки сзади были сцеплены простыми хомутами-стяжками, прикованы к ногам. Жёстко, но эффективно. Удар в спину нам не нужен.

Алия закончила с последним бойцом, подчинённые Дёмина сковали его, уложили рядом с остальными. Кто-то снизу принёс пледы, которые нашлись за барной стойкой, перевернули бойцов на них, укрыли. Комментарии были излишни.

Ни у кого не нашлось возражений. Хотя все стыдливо опускали глаза с мыслью «Как я сам не додумался?».

Дёмин, спускаясь по лестнице, передёрнул плечами и тихо, будто в пустоту, продекламировал: «…и милость к падшим призывал».

Радио промолчало.

Потайная дверь в фальшь-стене перестала быть таковой, когда в панель попал осколочно-фугасный снаряд, залетевший с заднего входа. Загореться она не успела, но пробковую пластину покрошило изрядно, обнажив тяжёлую стальную дверь, которую заклинило, чуть перекосив.

Я подождал, пока Дёминские бойцы попытаются её выбить, но это было бесполезно. Жестом отодвинув всех в сторону, попытался было спроецировать косу, чтобы воспользоваться ею как открывашкой, но она моргнула пару раз и как будто её не было.

Мы со Зверем смотрели друг на друга. Непонимание было написано на его морде.

— Лёш, выдохни. Ты в шоке. Переключись на что-то другое.

Нехотя я признал, что последнее время пытаюсь быть в каждой бочке затычкой, и распыляясь, перегораю. Сделал шаг назад.

Подошла Алия, неслышной тенью выскользнув из-за спины. Прислонилась к двери. Уткнула ладони в холодный металл. Закрыла глаза. Замерла как статуэтка.

— Тань. — Выход из транса был резок и пугающ. — Здесь прижги. — Она указала на точку на уровне своих глаз. — И здесь, с этой стороны.

Татьяну уговаривать не пришлось. Глаза налились янтарём… или это только мне показалось. Кончики пальцев коснулись двери в местах, откуда Алия успела убрать руки. Секунда. Вторая. Тре…

…Толчок. Противный скрип, снизу пахнуло липким теплом с ароматом стоматологического кабинета.

Мы попятились. Переглянулись виноватыми взглядами, как мальчишки, которых родители устали тащить на экзекуцию. Дочь Марата первой ступила на лестницу, ведущую вниз.

Бетонные ступени были обшиты пластиковыми накладками, и явно проектировались под ступню с размером больше человеческого.

Меня передёрнуло от того, что эту тварь могли выпускать по ночам на охоту. Нужно не забыть запросить местных силовиков о пропаже людей. Хотелось спалить эту место дотла, как тогда на Каспии.

«…ныряю в подвальный удушливый мрак…» — подсознание упрямо подбрасывало строчки песен, защищаясь от действительности, меняя слова, ломая ритм.

Прямо как мы сами себя…

Не доходя половину пролёта, Алия повернулась к нам.

— Там… — она неопределённо махнула рукой, — есть что-то непонятное. Чёрное, как смола. А внутри искра. Яркая, живая. Болит. — Девушка поморщилась, как будто разделяла чужую боль. — Просит…

Дёмин протиснулся вперёд. Подошёл к проёму, за которым угадывались лампы аварийного освещения, помаргивающие тусклым желтовато-оранжевым светом. Они не столько освещали помещение, сколько притягивали к себе темноту.

Таня подошла следом, подняла руку и создала яркий шарик, который тут же нарисовал наши тени на стенах. Но лучше бы мы оставались во тьме.

Вдоль стен стояли ящики с консервами, упаковки крупы, коробки явно медицинского назначения. Я присмотрелся, почитал надписи. Витаминные концентраты, протеин, физраствор.

Рядом стояли запчасти каких-то приборов.

Что-то валялось на полу, похоже, сбитое пробиравшимся к выходу монстром.

И всего этого было не просто много, а чрезвычайно много. Особенно это касалось продуктов.

Такое не подают посетителям. Перловка и кукурузная крупа в мешках. Консервированные субпродукты. Сублиматы овощей. Выглядело суповыми наборами для таких вот «Халков».

— Хрючево. — Я не узнал голос, но он мог быть чьим угодно. Даже моим.

Всё говорило о том, что это не просто случайный перевалочный пункт, а место силы.

— Туда. — Алия напомнила нам, зачем мы пришли.

Сердце забилось, разгоняя кровь. Сама собой материализовалась коса. Зверь настороженно смотрел в стену, где не было ничего.

Очередная скрытая дверь. От этого клише во рту был металлической вкус фальшивки. Кому это нужно? Если тебя штурмуют, что ты будешь делать в своей «засаде»? Или… или это даст время уничтожить что-то, что не должно попасть в чужие руки?!

Последние слова я додумывал в одиночестве. Зверь рванул вперёд, мерцая под лучами Таниного «светлячка». Прыжок…

Он прошёл сквозь стену и через миг оттуда послышался грохот какой-то мебели.

Бойцы Дёмина сориентировались первыми. Загрохотали два ствола, наполнившие пространство сумасшедшим стаккато выстрелов и расходящегося эха. Уши, ещё не пришедшие в себя после взрыва боеприпасов, снова заболели. В стене за пластиковой облицовкой показалась неказистая дверь с пробоинами. Она была вогнута внутрь, замок выбило удачным попаданием.

Взмахнув на этот раз не сопротивляющейся моей воле косой, я срезал петли и дверь упала на пол с лязгом, поставившим точку в сумасшедшей симфонии огня и металла.

В комнате, которая, видимо, была единственной с автономным питанием, выполняя роль серверной, находились двое. Чуть полноватый мужчина средних лет с неряшливой бородой опирался спиной на широкий и длинный стол, на котором стоял разбитый тяжёлой пулей монитор.

Хозяин комнаты явно пытался залезть на него, в страхе глядя через очки на Зверя.

Моё альтер-эго полностью проявило себя и сейчас стояло в боевой стойке между мужиком и упавшим стулом, щерилось в угрожающем оскале на замершего мужчину. Время от времени Зверь издавал рык, от которого даже мне хотелось забиться в угол.

Увидев нас, мужчина суетливо зашарил в кармане и протянул руку с какой-то коробкой.

— Уберите его! — Визгливо закричал он. — Я отдам! Я всё отдам! Вот!

Он трясущимися руками открыл коробку. В ней поблёскивал золотистым светом продолговатый кристалл.

Алия замерла.

— Это… — прошептала она. — Это… — девушка не находила слов и заходилась в беззвучном понимании. На её лице мгновенно выступила испарина. Она задыхалась в попытке выразить свои мысли.

Заметив, что мы отвлеклись, а Зверь заворожённо приковал свой взгляд к кристаллу, мужчина злобно усмехнулся и, уронив коробку на пол, вскинул руки.

Поток пламени натолкнулся на прозрачную стену.

Я обернулся. Лёлек и Болек, прокравшиеся за нами в подвал держали друг друга за плечи в странной борцовской стойке. Их лица были сосредоточены. Как будто набрав воздуха в лёгкие, они держались, чтобы не выдохнуть не вовремя.

Сердце медленно отсчитывало удары. Маг-огневик с удивлением смотрел на растекающееся по куполу пламя. Видимо, он не мог представить такой альтруизм и возможность включить других людей в свой Номос, чтобы защитить, уберечь, сделать частью себя.

Поток истощился. Со страхом в глазах мужчина смотрел на ладони. Перевёл взгляд на шагнувшего Дёмина, и успел только взвизгнуть, когда в него впились зубы Зверя, качнув тело навстречу поднимающемуся прикладу автомата.

Раздался противный хруст, голова мотнулась в сторону и из глаз ушло осмысленное выражение. Они опустели.

Дёмин ошарашено смотрел на оседающее тело, повернулся к нам, разводя руками.

Алия сделала два шага вперёд, плюнула на мёртвого мага.

Наклонилась за кристаллом. Одёрнула руку, как будто не смела прикоснуться к чему-то настолько сокровенному, что так и не нашла для этого слова.

Лицо расцвело той улыбкой, которая бывает у маленьких детей, которые ещё не знают зла этого мира. Нежно баюкая кристалл передала Тане. Та сняла перчатку, приняла голой рукой. Вздрогнула. На миг ушла в себя. Глаза расширились. Лицо повторило выражение Алии, но по-своему, как будто в её душе были затронуты иные струны.

Отдала Дёмину.

Майор сначала не отреагировал. Затем повторил Танину процедуру. Таким я его никогда не видел. Я не большой физиономист, но если взять два слова, то будет «тихая печаль».

Зверь тихонько подвывал каждому из потрогавших артефакт. Мальчишки, Борис, бойцы… Я старался не смотреть, но подглядывал, как будто боялся прикоснуться к запретному. Это было… было сильно, страшно, как будто обнажался нерв души.

Последний был я.

Уже освобожденная от керамопластовой перчатки кисть ждала прикосновения.

Но к этому… к этому невозможно было быть готовым.

В меня ворвался ворох чужих эмоций. Чистых, отделённых от владельцев.

…прикосновение колючей бороды к щеке ребёнка…

…щекочущая ноги высокая мокрая трава…

…слеза над могилой…

…ожидание и страх первого поцелуя…

Множество других, которые пронеслись сквозь моё сознание, и о которых я не имею права говорить.

На ногах я остался только потому, что меня поймали Лёня и Слава…

Мы стояли в полной тишине. Слова только мешали бы. Никому не хотелось начинать разговор.

— Это не должно попасть ни в чьи руки. — Алия. Неимоверно серьёзная. Разом повзрослевшая. Общая мысль. — Иначе… иначе это будут изучать. Искать применение. Воспроизводить…

Она оборвала мысль, но все всё поняли.

Я медленно сжимал кристалл в руке. Острые грани царапали кожу. Проступила капля крови. Ладонь полыхнула тёмным пламенем, и тюрьма душ рассыпалась мелким порошком, повиснув золотистой палью в воздухе.

Я поймал себя на мысли, что не хочу, чтобы то, что там заточено, исчезло, но не успел её сформировать, когда Таня поднесла руку, и от её прикосновения облако вспыхнуло на миг золотом, одарив нас ещё раз волной невыносимо ярких и чистых эмоций. На этот раз — облегчение.

— Ликвидирован маг. — Собравшись, доложил Дёмин по рации. — Огневик, находился за скрытой дверью в серверную. Монитор разбит, получение доступов невозможно.

— Что с серверами? — Голос Карасёва был напряжён даже сквозь эфир. — Они пострадали?

— Не слышу, Ярослав Васильевич. — Вот это новость...

— Я спрашиваю, оборудование целое?..

— Помехи какие-то, что-то в подвале фонит.

Он махнул рукой, обращаясь к парням. Те поняли по-своему, разведя руки и пропуская между ними разряды молний. Рация закашлялась.

Дёмин перевёл взгляд на стойки с оборудованием, одними глазами показал: «Давайте…

И парни дали… Тонкие разряды испещрили воздух, наполняя помещение запахом сгоревшей изоляции, перегретого металла и озона.

По лестнице стучали подковы тяжёлых ботинок. В подвал ворвался Карасёв. Его глаза пылали огнём. Тем огнём, который не щадит ни друзей, ни врагов, отдавая под трибунал и расстреливая перед строем. Потому что полковники просто так не бегают. Даже если они «под».

— Майор, я не знаю в какую игру вы играете… — Он замолчал, видя суровую решимость парней. Поглотил взглядом боевые стойки. Втянул расширившимися ноздрями букет ароматов короткого замыкания. Повёл глазами в сторону стойки с оборудованием. Понял всё без лишних вопросов. Пламя в глазах стало ласковым котёнком. — Спасибо…

Подполковник принял стойку смирно, вскинул ладонь в салюте. Развернулся через левое плечо, как на плацу. Как только что приняв присягу.

Вышел.

По звуку его шагов можно было калибровать метроном.

— …эта штука — посильнее Фауста Гёте, — подытожила внезапный налёт Татьяна.

Что тут ответишь…

В подвале, оказавшемся гораздо больше, чем мы ожидали, оставался ещё один чернеющий проём. Танин светлячок уже погас, аварийное освещение тоже издыхало, лампы помаргивали от наводок, которые возникли при буйстве молний.

Идти не хотелось. Каждый понимал, что там мы не найдём ничего хорошего. А плохого на сегодня было выше крыши.

Но надо. Я сделал шаг вперёд. Таня шагнула следом, создавая новый светлячок. На этот раз он получился золотистым, как будто память об освобождённых эмоциях коснулась его, подкрасив своим внутренним светом.

Шарик мягкого нежного огня просвечивал сквозь пальцы. Мы шли как будто через силу. Полтора десятка метров тянулись как удав по стекловате, как когда-то шутил брат.

Проём не выглядел страшным.

Ну, подумаешь, три метра в высоту. Ну, подумаешь, на кирпиче отметины пальцев, крошивших кладку. Ну, подумаешь, впереди комната с облицовкой из гладкого пластика, как будто это операционная.

«Или прозекторская», — шепнуло, похохатывая в лёгкой истерике, подсознание.

В углу стоял аппарат. Как будто осьминога затащили сюда и превратили в прибор. Кабели, шланги, заканчивающиеся блестящими штекерами, покрытые невесть чем. На полу засыхающая биологическая жидкость. Запах антисептика, лекарств, бытовой химии. То, что заставляет обходить стоматологию десятой дорогой.

Запах боли. Запах страха.

Я приблизился к аппарату. Он был выключен… Нет, обесточен. Проследил за жгутами, ведущими к огромной, под стать убитому монстру, кушетке. Хотя какая кушетка. Стальная плита, лежащая на стальном же каркасе. Испачкана чем-то похожим на кровь пополам с сукровицей. Пятна располагаются неравномерно, но понятно, что тварь, отключённая от аппарата, вырвала разъемы, и двинулась к нам.

Странно, но на кушетке не было ремней. Его не удерживали. Или удерживали иным способом. Каким?..

Липкий страх сконденсировался в капли холодного пота и прокатился по спине.

По другую сторону от аппарата, под стенкой стояли ещё несколько кушеток. На этот раз обычного размера. Здесь ремни были... На кожзаменителе обивки виднелись следы царапин…

— Ногти?.. — Я не слышал шагов Алии. Но подтвердил кивком. Ком стоял в горле, не давая сглотнуть.

— Твари. — В её голосе были отзвуки того крика в посёлке, который впечатался в память и душу. Перед тем как смертоносная вьюга рассыпала ледяной пылью шестерых человек.

Я приобнял её. Она уронила лицо в доспех. Вздохнула. Не плача.

Татьяна посмотрела на нас. На мгновение огонь вспыхнул сильней. Но в нём не было иных нот, как будто он соглашался, а не ревновал.

— Алексей, смотри. — Меня отвлёк Леонид, который тыкал пальцем во что-то на аппарате.

Я подошёл, присмотрелся. Из крышки выпирал прямоугольный короб, в котором было углубление по форме сожжённого кристалла.

На дне оставалось немного золотистой пыли. Но она была тусклая, не золото — пирит. Обманка.

«Пустышка». — Слово пришло само собой.

— Его здесь не было? Да?

— Да, Лёш. Мы пришли, а его уже сожгли. Как серверную зачистили.

— Только провода остались… некоторые…

Таня уже работала. Анти-чудо технической мысли плавилось от напора человеческой воли, противостоящей всему нечеловеческому, с чем мы сегодня столкнулись. Светлячок как индикатор висел над её головой. То разгораясь, то затухая.

Я чувствовал, что она хочет выжечь всё. Как тогда. Отдать всю себя, только чтобы здесь ничего напоминало о происходившем.

Держится. Это главное.

Внутри что-то пыхнуло жаром, в сторону плеснуло расплавленным металлом. Плюха затягивалась тонкой плёнкой, шипя и испаряя какое-то пятно органики.

— Ножки оставь, а мы пока шланги соберём… — Касаться их не хотелось, но мало ли, что в них оставалось. Не стоит оставлять искушение.

Догорело. Мы стояли над остатками злой машинерии. Хотелось нажраться в хлам, чтобы стереть этот день из памяти. Чтобы не врать потом в отчётах и в глаза. Не прятать поглубже в память то, что не захочешь вспоминать и от чего будешь просыпаться в холодном поту.

— Идём? — Тяжесть произошедшего давила изнутри.

— Да, возвращаемся. — Таня натягивала перчатки, пытаясь отгородиться от сделанного.

Мы вышли обратно в складскую комнату.

Танин огонёк дёрнулся, как будто его сместил порыв сквозняка.

— Вы видели? — Если бы это спросил кто-то другой, можно было бы списать, что Татьяна сама с ним не справилась.

— Да. — Насторожился Леонид. Он послюнявил палец. С тактической перчаткой это выглядело уморительно. Поднял его и стал ходить по складу, прислушиваясь к ощущениям.

Наконец, он остановился около стены, метрах в четырех от двери в серверную.

Это становилось походим на фарс. Кто этот безумный архитектор? Зачем это всё?

Алия прислушалась. Пожала плечами:

— Ничего не понимаю. И есть — и нет. На границе чувствительности и всё равно не ощущаю.

На всякий случай насторожились. Я вдохнул, спроецировал пламя на ладонях и стал «растворять» стену, двигаясь примерно там, где Лёня заметил ток воздуха. Обрисовал контур, за панелью уже видна была дверь. Обычная, деревянная.

Наконец панель отвалилась, держалась на внутренних пазах и при наличии электричества отходила бы в сторону, как дверь на самолёте.

Зверь нырнул внутрь, и мы услышали отчётливый скулёж, как будто он попал в капкан.

Я взялся за ручку, она неожиданно легко провернулась.

Не заперто. Жестом попросил Таню приглушить свет, чтобы не стоять мишенью в проходе. Она отодвинулась в сторону, закрыла ладонями.

— Театр теней, — невпопад засмеялась Алия.

Я толкнул дверь. В темноте не было видно почти ничего, только едва мерцающую шерсть Зверя, который… лизал чьё-то лицо.

— Сюда. Свет! Скорее!

Я, жужжа сервомоторами, шёл вперёд.

Вбежала Таня, так не выпустившая светлячка из рук. Свет, проглядывавший сквозь пальцы, упал на лицо девочки лет десяти. Измученное лицо, лежит на боку. Руки… руки в наручниках. Нет. Это как кандалы.

Браслеты?

Маг? Инициат?

Теперь понятно, почему Алия их не ощутила.

Таня тоже увидела ребёнка. Рванула к ней. Отпустила светлячка и попыталась разорвать металл. Одёрнула ладони как от ожога. Повернулась, ища помощи.

Дёмин покачал головой. Ну да. Такое только в стационаре снимать.

Или…

— Протяни руки ко мне. — Я прошептал, поглаживая Зверя по холке.

Девочка, видя, что он меня не боится, несмело приподнялась, принимая сидячее положение. Протянула руки, на которых были рубцы от металла.

Подавив в себе прилив ярости, я пытался решить, что будет лучше — коса или пламя. Пламя может перегреть металл, если сразу не разорвёт. Коса — быстрее, но есть риск, что она дёрнется. Разум метался между решениями как Буриданов осёл.

Нет, риск слишком велик.

— У винтокрылых есть же инструмент?

— Какой-то есть. — Пожал плечами майор.

— Я боюсь пытаться магией. — Выдохнул я свой страх.

— Это нормально. Только дурак не боится. — Он похлопал меня по плечу. Неловко, как будто убеждал и самого себя.

Дёмин подхватил девочку. Бережно понёс её на свежий воздух.

Таня приобняла Лёню.

— Ты молодец, дружище.

Лёня хлюпнул носом.

— А если бы…

— Без если. Ты — молодец!

Наверху уже подтащили портативные осветители, подъехали несколько машин с солдатами из ближайшей воинской части, выставили оцепление. Карасёв шумно ругался с кем-то по телефону. Доносились только интонации, но общий посыл был ясен.

Девочку, не проронившую ни слова, приняли на руки, уложили на пледы, которые забрали у пленных, сейчас сидевших в кунге под охраной.

Кто-то притащил садовые ножницы, которыми не без усилия получилось разрезать цепочку. Лезвия скользили по металлу, наконец, разорвав одно звено.

Цепь разомкнулась. Алию как будто ударили изнутри. Но уже через миг она улыбалась. Грустно, но с облегчением.

Таня где-то раздобыла апельсин за стойкой, сняла перчатки, и, почистив, кормила девочку, отрывая дольки.

Я отвернулся. Смотреть в это зеркало было выше моих сил.

— Майор, подойдите, пожалуйста. — Карасёв был неожиданно официален. Но через пару секунд я понял почему.

Рядом с ним толклись два полковника, чем-то неуловимо напоминая сцену в Краснодаре.

«Сначала драма, потом комедия…»

«Фарс…» — возразил я подсознанию.

— Слушаю вас, товарищ подполковник.

Прибывшие молчали.

— Алексей Николаевич, — демонстративно игнорируя местных, обратился ко мне Ярослав. — Проводите, пожалуйста, товарищей… — он с акцентом подчеркнул это слово, от чего полицейского полковника передёрнуло, — офицеров с сопровождающими к контейнерам на заднем дворе. Товарищи высказали мысль, что мы не пускаем их, чтобы «наложить лапу…» — сказал, как сплюнул, — на контрабанду, которая может в них находиться.

Я повернулся.

— Пойдёмте.

— Только, Алексей Николаевич, поаккуратней там с уликами… — я понял о чём он. Будем аккуратнее.

За полковниками увязались ещё четверо. По два мелких суетливых офицера. Пухлые, костюмы как украденные: не по росту, не по фигуре. Бегающие глаза, подавленный страх от того, что патронов поставили на место. Как зажравшиеся крысы, когда включили свет, а они не успели спрятаться.

«Шныри»… — мерзко усмехнулось подсознание.

Я не стал спорить.

— Татьяна Сергеевна, могу я вас попросить обеспечить нас светом?

Она повернулась ко мне, посмотрела на девочку, доедавшую дольку. Алия присела на корточки, махнула головой: «Иди, я побуду».

Я с благодарностью кивнул.

Танина оценка сопровождающих была под стать моей. Она напряглась и резким движением зажгла шар света. Багрово-красный, он давал зловещие отсветы на нашей броне.

Один из офицеров побледнел, но не в силах сопротивляться воле патрона, пошёл вслед за нами.

Мы с Татьяной шли впереди, я выбирал дорогу так, чтобы было неудобно пробираться. Ногу, конечно, ставить было неудобно, и разок я сам чуть не упал, но это компенсировалось суетой и частым дыханием сбившихся с ритма «подопечных».

Мы вышли через заднюю дверь. Таня прикрыла глаза и старалась не смотреть на то, что здесь произошло, а полицейские и конторские сдуру решили рассмотреть. Это дорого им обошлось. Следующие несколько минут мы стояли и ждали пока они отойдут от шока.

— Майор, у тебя есть вода? — прокашлявшись спросил один.

— Товарищ, — я повторил нажим Карасёва, — майор. И мы с тобой на брудершафт не пили. И не будем. Пошли.

Он смотрел на меня зверем. Хотелось показать ему своего, но это было бы совсем мелко.

Дорожка к контейнерам была утоптанной. Ходили здесь частенько. Кое-где было заметно, что тут шастал и монстр. То здесь, то там. След. Сдвинутые доски. Раскрошенный кирпич на земле.

Что ему было нужно здесь?

Выбрались к контейнерам. На крайнем из них виднелись вентиляционные решётки. Изнутри тянуло чем-то прогорклым и кислым. Вонь немытого тела, миазмы отхожего места.

Что происходит?

Татьяна вызывала Карасёва и просила поскорее прислать сюда людей. Как можно больше. Увидев решимость, с которой она пошла к дверям контейнера, я понял, что она уже знает, что мы там увидим.

Металлические уродцы стояли чёткими рядами, четыре по два. Разные цвета. Выцветшие потёртые надписи, кое-где ржавчина. И запах.

Я оглянулся. Из всех сопровождающих только один конторский ещё хоть как-то сохранял остатки достоинства. Остальных — хоть сейчас из органов.

— Откроешь? — Спросила меня Таня, показывая на шпалу, вместо замка уложенную в приваренные крючья.

Я взмахнул рукой, и коса, проявившись в тварном мире рассекла брус. Пахнуло креозотом, испарившимся на месте разреза.

Татьяна уже тянула на себя створку, открывая контейнер. Я потянул вторую. Грязь под ногами скользила, не давала упереться. С моей стороны ещё ничего, а с Таниной… Ей на помощь пришёл тот офицер, который оставался в строю. Выбив шпалу, он чуть облегчил дверь, и, морщась от аромата изнутри, помог довести дело до конца.

Подбежавший Дёмин заглянул внутрь. Отвернулся. Отошёл на два шага и склонил голову.

Я обошёл свою створку.

Внутри, на всю глубину сцепленных контейнеров, были люди. Они сидели, лежали, стояли, кутаясь в какие-то тряпки. Оборванные, грязные, худые, они щурились от света, даже такого неверного, который давал Танин светлячок. Где-то в глубине просматривались миски на полу. У входа стояла отхожая бочка.

Они подходили ко входу, заслоняя лица руками. В глазах не было даже надежды. Человек тридцать-сорок. Разных возрастов, от молодых до возрастных. Усталость. Отчаяние. Страх.

Второй контейнер… третий… четвёртый…

В глазах примкнувшего к нам офицера я видел решимость. Здоровую злость.

Пятеро стояли наособицу. Пусть их. Смысла добивать их сейчас я уже не видел.

Карасёв был уже здесь. С презрением посмотрев на местных силовиков, он командовал распределением, лично помогал тем, кому было тяжелее всего. Его спокойный властный голос вселял уверенность в людей. Поднимал на ноги.

Я здесь был не нужен, и выбрался из центра. Ноги сами принесли в разгромленную чайхану, и я поднялся на второй этаж. Зачем? Бог весть. Стоя между двух разнесённых в клочья стен, я думал о Родионе, об Игоре, о Вадике, которого я не знал.

О маге, которого Зверь подвёл под смертельный удар Дёмина, о сгоревшей технике и о Карасёве.

Это была тяжёлая ночь. Где-то там, на востоке начинало сереть чёрное небо.

Или мне так хотелось?

Внизу Алия вдыхала жизнь в девочку, делилась теплом. А в вертолёте летели на базу Марат, Родион и Игорь, которых сопровождали Настя с Леной.

Нет, всё же не ошибка. Всё же рассвет.

Зверь согласно кивнул.