Глава 12. Ноябрь 2017. Нижегородская область.
В административный корпус зашёл даже с запасом по времени. Нырнул в раздевалку, повесил бушлат в шкафчик и забрал ключ с номерком. «Тринадцатый».
«Интересно, к чему?»
Увидел кофе-машину. Вроде успеваю.
Под хруст перемалываемых зёрен дважды нацедил с лёгким плюхом в стаканчик двойной эспрессо, принюхался, попробовал — та же горечь, то же отсутствие нормального вкуса. То, что надо, чтобы привести себя в… себя.
Потопал по коридору, где с другой стороны в тактичку уже входили остальные участники. Чуть ускорился, стараясь не расплескать, — крышечек традиционно не хватало. Карасёв, придерживающий двери для Маргариты и Татьяны, неодобрительно посмотрел на мокрое пятно на груди, покачал головой.
— Не спеши, без тебя не начнём.
Объяснять я не стал.
Поставил кофе на салфетку, прислонил трость к боковине стола, уселся сам с краю. Зато обзор на отлично.
Расселись, как на баронском пиру. Во главе, на перекладине буквы «П», Тюрин. Мрачный, но не сердитый. Скорее, как тот, кому есть над чем подумать.
Справа — Звягинцева, на столе перед ней традиционная папка, блокнот, карандаши. Ещё один за ухом. Короткий. Отсюда было не видно, но понималось, это тот, которым она работает постоянно. Не казённый, свежевыданный.
Слева — Коливошко. Полковник сидел с прямой спиной, расправленными плечами, демонстрируя — всё под контролем. Но глаза были наполнены усталостью, а руки жили своей жизнью, двигая бумаги, перебирая мелкую канцелярщину.
Рядом с Маргаритой разместились Яков, Кирилл и Татьяна. Виделось, что Таня очень не хотела сидеть рядом с геммологом, но на другой стороне ей было бы ещё неуютней. Кирилл дышал усталостью, выглядел неотдохнувшим. Времени не хватило? Или был занят чем-то ещё?
Про Якова было сложно что-то сказать, он, как и я, осматривал сидящих в зале, задерживая взгляд то на одном лице, то на другом. При этом успевал на время закрывать глаза, что-то подсчитывать и записывать на лежащий отдельно листик.
Напротив них Дёмин и Стешин шёпотом что-то обсуждали, наклонившись друг к другу. Сергей, хоть и не показывал виду, был вовлечён в разговор, одним ухом слушая беседу. Время от времени, он подёргивал бровью, и это не был тик.
Рядом сидела Женя, которая, как я понял, будет выполнять роль секретаря.
За исключением лёгкого шёпота двух майоров, в комнате было тихо.
Антон Афанасьевич поднялся, коснулся пальцами столешницы. Я обратил внимание — это не было опорой или унятием дрожания. Просто жест.
Хорошо.
— Приступим. Ночные и утренние события вскрыли огромный пласт вопросов, на которые необходимо получить ответы, сделать выводы и, — он на мгновение остановился, — подготовить информацию для передачи наверх. Там обратили пристальное внимание на происходящее, во всех смыслах этого слова, но, — и снова акцент, — осознание масштаба пока ускользает. Хотя оно ускользает и от нас.
Если бы было человек на пять-семь больше, думаю, тут бы началось лёгкое шушукание, но сейчас было «как раз», и переглядываться было некому.
Генерал продолжил, обведя взглядом присутствующих.
— Думаю, стоит начать с оперативного доклада о самих событиях. Затем перейти к общему пониманию, причинам, предложениям и выводам. Мы не на уроке. — Он поморщился. — Поэтому по журналу вызывать никого не будем. Если считаете, что есть чем дополнять выступающих — прошу не стесняться. Открытый микрофон, если хотите.
Цепкие глаза остановились на каждом. «Не стесняться» — означало, что высказаться придётся всем. Иначе и смысла в присутствии нет.
Тюрин сел. Специально не приглашал, но слово взял Сергей Степанович.
Нарочито шумно перелистнул бумаги, приковал к себе внимание.
— Мы облажались.
Зверь, лежащий у моих ног, и, казалось, дремавший, пока говорил Антон Афанасьевич, встрепенулся. Я чуть не поперхнулся кофе и поставил стаканчик обратно, вызвав новый взгляд Карасёва.
Маргарита устало закрыла глаза, а маги, сидящие рядом с ней, напряглись до белизны в сжатых пальцах.
— И будем делать это снова и снова, — Сергей говорил ровным, даже чуть безучастным голосом, но в нём была невысказанная боль. — Пока не начнём работать как профессионалы, а не как главный герой в дешёвых боевиках с героическим превозмоганием.
Он помолчал, предлагая опровергнуть или дополнить. Но ответом была тишина.
Кивнул сам себе, продолжил.
— Итак, я пробегу по верхам, что происходит с точки зрения государства. — Невысказанной фразой прозвучало «высшего политического руководства». — Первое. На территории страны действует законспирированная, обеспечиваемая иностранными государствами, сеть… — полковник остановился, отвечая на непроизнесённое, — сеть организованных баз по производству или обслуживанию объектов техномагического характера.
Намеренный канцелярит придавал фразе объёмности. Использование обыденного слова «обслуживание» заставляло поёжиться, мгновенно масштабируя угрозу.
— Второе. — Видя, что никто не вмешивается, продолжил Сергей. — Данная сеть явилась, — он остановился, чуть оскалил зубы, предназначая это невидимому собеседнику, — закономерным результатом коррупции на местах. Пять арестованных на месте, работающий «десант» следственных органов, неустановленное местонахождения депутата, который связан с происходящим.
Он отпил из кружки и с чуть большим, чем следовало, стуком поставил её на стол.
Реплик с мест не последовало и на этот раз. А я понял, к чему Сергей ведёт. Перебросился взглядами с Маргаритой.
— Ну и третье. — Полковник пригласил догадаться о чём идёт речь, махнув рукой в открывающем жесте. Продолжил почти без паузы. — Это не мы нашли базу, а нас её ткнули носом. Как в кошачье дерьмо за диваном. Получилось эффектно. Хоть погоны спарывай.
— Спасибо, Серёж. — Тюрин вовремя подал реплику. — Товарищи офицеры, кто хочет высказаться по первому пункту?
— Если можно, я начну. — Кирилл взял слово. — На мой взгляд, мы слишком расслабились, привыкнув к тому, что противник действует по определённым шаблонам, нацеленным на похищение людей. — Татьяна обхватила голову руками, сидела, слегка покачиваясь. — Эпизод в Краснодаре же, — он вовремя перешёл к недавним событиям, — был, судя по всему, направлен не против нас, как структуры, а больше против альтернативной команды, поворачивая их инициатов как инструмент для террора.
— Пощёчина, в виде «и так будет с каждым, кто перейдёт дорогу»? — Сергей мгновенно сделал стойку.
— Примерно так. Ведь, если верить Андрею, — тут уже поморщились мы со Звягинцевой. Кирилл посмотрел на меня, прищурился. — То магов они сначала отбили у кукловодов, потом обратно, и Краснодар — как точка сборки.
— То есть, ты считаешь, что эти, — Маргарита покрутила кистью руки восьмёрки в воздухе, — эволюции, были направлены на усыпление нашего внимания, чтобы мы не стремились искать реальные цели?
— Да. Такая игра в «я знаю, что ты знаешь, что я знаю». И без возможности остановиться.
Сергей кивнул, принимая аргументацию. Дёмин что-то записывал на листке. Тактик, не стратег, он не стеснялся получать опыт, откуда бы он ни исходил.
— То есть, признавая бесперспективность направления драйверов и их стаи в рамках масштабного столкновения, готовили инструмент качественного превосходства, при этом не сбрасывая старое, рабочее? — Казённая речь Карасёва заставила скривиться.
Я взял трость, поднялся, опираясь на неё.
— Е-рун-да.
Сделал пару шагов, аккомпанируя себе левой рукой.
— У нас зависла проблема големов. Они могут «выстрелить» в любой момент. Мы не знаем, сколько големансеров живо, где размещаются цеха… лаборатории по их производству, и куда их метят. — На последнем слове я пристукнул о пол. Карасёв попытался было возразить или добавить что-то, но я не дал себя перебить, подняв руку в останавливающем жесте.
Ярослав напрягся. Он понимал, что сейчас не прав, но командирское нутро давало о себе знать. Пересилил себя. Нехотя кивнул.
Тюрин внимательно смотрел за нами обоими, чуть наклоняя голову от одного ко второму.
Сделав пару шагов за спинами магов, я продолжил.
— Сами драйверы не сброшены со счетов. Их опять же — неизвестное число, и даже буде они не смогут участвовать в прямом столкновении с армией, занять всех нас, — я обвёл рукой присутствующих для наглядности, — не составит труда. Плюс элементы террора и то, что «передовикам производства» делают продление жизни. А значит — опытные и более сильные, почувствовавшие вкус крови.
Таня закрыла рот рукой, догадываясь, как я мог получить такие сведения.
Женя на миг оторвалась от записей. Покачала головой. Яков зыркнул на неё. Не осуждающе, словно защищая меня.
— И вот на фоне этого мы видим ещё один козырь в руке противника. При этом такие козыри они могут из отбоя извлекать поточно.
— Выводы? — Жёсткий, неожиданно хрипловатый голос Тюрина удивил даже его самого. Чуть сбавив тон, он развернул, — иначе до утра будем сидеть.
Я кивнул, соглашаясь.
— Вывод простой. Противник не усыплял бдительность, а проводил полевые испытания. Точечно, не повторяясь. Цель — подготовка к часу «Х», когда потребуется ввести это всё в работу. Параллельно — накопление и применение ресурса. Магов и… простых людей.
— Версия принята. Кирилл, спасибо, но пока похоже, что Алексей прав. Это не только наши промахи, но и грамотная деятельность противника. — Сергей дирижировал карандашом, указывая торцом на нас по очереди. Кирилл, понимая, что пошёл по неверному следу, чуть пожал плечами. — Они не раскрывают все карты, но и не боятся демонстрировать, бросая нам вызов. На той стороне «затраты и расходы», на нашей — «потери».
— Спасибо, господи, что берёшь деньгами? — мрачно процитировал Дёмин.
— Именно так.
— В общем, исходим из того, что база не одна. Плюс големы. — Подытожила для протокола Маргарита.
Тяжёлое молчание было знаком согласия.
Переходить ко второму пункту было трудно. Спас положение Сергей.
— Евгения Мироновна, попросите, пожалуйста, Юру приготовить кофе. Как он умеет. И пусть у меня в левой тумбе коньяк возьмёт.
Женя вышла быстрым шагом, щелчок замка двери прозвучал как выстрел стартового пистолета.
Маргарита поднялась, повторила жест Тюрина. Чуть не хватило роста. Чуть задрожали пальцы. Спохватилась, машинально поправила волосы, задев карандаш.
Справилась. Вздохнула. Мелко улыбнулась, показывая «всё под контролем».
— Коррупция. — Банальное, избитое слово казалось сейчас неуместным и недостаточным для того, во что мы погрузились. — Наверное, не имеет смысла повторяться, но сейчас мы не можем опираться на вертикальные структуры, которые должны фактически служить опорой в таких ситуациях.
— Мало того, наверху. — Сергей закатил глаза, — до сих пор «играют» в систему сдержек и противовесов, пытаясь не дать усилиться ни одному направлению. Это порождает таких, как наши фигуранты.
— Именно так. — Звягинцева невольно повторила слова полковника. — Депутат, о котором говорил Хирург, — даже сейчас, в узком кругу, она не называла Николая по имени, — сбежал, объявлен в розыск. Пока негласно.
Начались переглядывания. Немой вопрос «неужели началось?» повис в воздухе, сменившись осознанием «нет, не началось, всё ещё подполье».
— Однако, — Коливошко чуть подсластил пилюлю, — нам выдано разрешение попробовать построить негласную внутреннюю структуру неравнодушных людей, на базе направления «Н».
— Как Еремеев? — Кирилл вскинул голову.
— Не в последнюю очередь.
— И сколько мы таких вот «Верещагиных» найдём на всю страну? Которым «за державу обидно»? — дрожь в голосе Дёмина говорила сама за себя.
Сергей примирительно поднял руку.
— Больше, чем ты считаешь.
Скептическая усмешка у его оппонента показывала отношение. Веры этим словам не было. Но надежда всё же теплилась.
— А как эти люди будут работать на местах? — Кирилл снова взял слово. — Сегодня он даст нам сигнал, а завтра его «свои», — слово вызвало ассоциацию с крысой на столе, — с потрохами сожрут. И хорошо, в переносном смысле. — Что-то в его голосе заставляло думать о личном.
— Не горячись. Мы ведь тоже придём не просто так, а с контролем, и, смею надеяться…
— Сергей Степанович. Вы же читали моё дело! Вы же в курсе, как всё решилось.
Тюрин поглядывал на Кирилла вполглаза. Как будто решал, нужно ли вмешиваться. Карасёв же поджал губы. В глазах сквозило разочарование. Срыв, истерика, неспособность принимать действительность объективно.
— В курсе. — Полковник был спокоен. — И, если бы ты чуть поглядывал новости, ты бы знал, что виновница признана невменяемой, заперта в жёлтом доме. А её «семья» — двое в бегах, и один под следствием. Следователь, от этого дела отстранён, но восстановлен в чине и должности. А курировавший заместитель прокурора — снят с лишением звания. — Сергей понизил голос. — Поэтому, пожалуйста, сядь, выдохни, и не делай резких движений, чтобы люди не думали о тебе хуже, чем стоит.
На Кирилла было жалко смотреть. Он поник, плечи опустились. На стул рухнул гирей, выпавшей из ослабевших пальцев. Таня успокаивающе положила ему ладонь на запястье. Дёрнулся. Чуть не вырвал. Понял, что происходит, и медленно кивнул.
Тюрин смотрел в окно, как будто там было хоть что-то, кроме наших отражений.
Открылась дверь и вошли Евгения и Юрий. Женя несла поднос с чашками и блюдцами. Юрий — большой кофейник, источавший пар. Пока чашки занимали места на столе, майор ободряюще коснулась плеча Кирилла. На этот раз он не вздрогнул.
Кофе разливал Юра. В чашке явно присутствовал коньяк, но уже выпарившийся, оставивший только аромат и дубильные вещества. Я пригубил. Никакого сравнения с бурдой из кофемашины. Хотелось окунуться в чашку целиком.
Увидев, что я опустошил свой кофе, Юрий предложил налить ещё, но его остановила Татьяна.
— Возьми мой. Не мой вкус. Прости.
Адъютант не обиделся, бережно перенеся чашку и поставив передо мной. Кирилл к своему не притронулся. Где-то я его понимал. Какие-то давние обиды, которые живут своей жизнью и частично твоей.
Жаль, что вот так. Но лучше так, чем никак или в другую сторону.
Пятиминутный перерыв чуть-чуть притушил огонь напряжения. Я чувствовал, что Антон Афанасьевич и Сергей довольны ходом конференции. Искренность и даже боль вместо казёнщины и попыток избавиться от горячей картошки.
По живому, но иначе никак.
— От себя могу добавить, — Тюрин вновь поднялся, прошёл к окну, сражаясь взглядом со своим отражением. — Ваша работа по уничтожению данных в серверной провалилась.
Я дёрнулся как от удара током. Зверь встревоженно смотрел по очереди на меня и на генерала. Карасёв замер с чашкой в руках.
— Но это к лучшему, потому что при попытке вскрыть корзину с дисками, сработала защита и мощные соленоиды размагнитили всё содержимое.
Антон Афанасьевич повернулся, остановился взглядом на Ярославе, который облегчённо сделал глоток кофе и пытался примостить чашку на блюдце. Она не попадала на основание.
— Один из офицеров, прибывших с Директором, — Тюрин даже произнёс это слово с большой буквы, — очень был расстроен произошедшим и сильно сокрушался по поводу утраты. Хотя ему по должности как-то и не положено об этом думать. — Помолчал, чтобы мы осознали. — Его взяли в разработку.
— К словам же Сергея Степановича о согласовании чрезвычайных мер, позволяющих игнорировать существующую иерархию, прошу отнестись со всей серьёзностью момента. — Снова бюрократический. Снова слова, которые написаны системой для системы. — По сути мы вступаем на очень зыбкую почву, где наши успехи могут быть легко присвоены другими людьми. — Генерал жестом осадил вскинувшую было голову Татьяну. — А неудачи раздуты до масштабов вселенской катастрофы.
— Опричнина. — Выдал Дёмин.
Слово ударило. История редко повторяется, но всегда рифмуется.
— Отличная формулировка. Вы ведь помните, при каких условиях она вводилась? Когда власть на местах полностью была вне фокуса центральной администрации. И как легко её превратили в негодный инструмент. Поэтому очень попрошу всех и каждого… — Тюрин не закончил фразу, давая понять, что считает нас достаточно зрелыми.
Мне его доверие пришлось как по душе ладошкой.
Короткий момент осознания сменился скрипом стула, на который вернулся Антон Афанасьевич.
— Теперь о третьем вопросе, который логично следует из того, что мы проговорили только что.
Татьяна подняла руку. Получила ободряющий кивок от Сергея.
— Пока наши помощники на местах смогут докопаться и проверить информацию, пройдёт слишком много времени. — Карасёв согласно махнул рукой. — Плюс мы не знаем, что мы ищем. Я думаю, нам нужно для оперативного выявления таких осиных гнёзд разбить территорию на сектора, и через Алию и Марата искать всё, что выходит за рамки.
— Продолжай, Танюш. — Генерал видел, когда нужно подбодрить.
Её лицо чуть порозовело, она чуточку сжалась от внимания, но собралась с духом.
— Плюс у нас большое число неофитов, которые ещё не раскрылись. — Зверь навострил уши, показывая внимание. — Пара подростков, которых мы вывели из спортинтерната. Братья Марины. Парень, которого спасли… там…
Она сжала пальцы, вспоминая того, кого не спасла. Пересилила себя. Продолжила.
Я заметил, как замерший было Сергей с облегчением начал что-то чёркать карандашом в блокноте.
— Ещё другие. Я думаю, что можно помочь им раскрыться. Направить их развитие в нужном для всех нас направлении. — На короткий миг она замерла, но набравшись духу, всё же выпалила. — Плюс у нас есть Пётр, которого можно использовать для тренировки, наверняка он видится иначе для умеющих.
Яков заворожённо смотрел снизу-вверх на Татьяну. Высокая, разгорячённая, со слегка растрёпанными волосами, она сейчас источала тепло. Не магическое, а какое-то человеческое. Хотелось подольше не прерывать это состояние.
— Браво. — Тюрин не встал. — Спасибо, Танечка. Я, конечно, думал, что это скажет Яков или Алексей, но от тебя услышать — бальзам на душу.
Таня молчала. Выражение её лица не менялось. Она действительно выросла над собой.
— Я знаю, как у тебя получалось с Борисом и, — генерал помедлил, — Родионом работать над теорией. Поэтому просил бы взять руководство этим направлением. Единственно, не сломай людей. Веди, а не заставляй.
— Я… я постараюсь.
— Хорошо. Этот момент мы прояснили. Здесь добавить нечего, за исключением того, что мы будем делать с найденным, но, думаю, что мы вернёмся к нему отдельно.
Сергей пошуршал бумагами, намеренно затягивая паузу. По всему было видно, что дальнейшее развитие разговора будет тяжёлым.
Начал издалека.
— Вы новости все смотрите? Газеты читаете? Аналитические сводки? — Обвёл нас взглядом.
Яков настороженно посмотрел исподлобья. Маргарита, явно вовлечённая в процесс, чуть улыбалась. Кирилл пожал плечами, истолковывай как знаешь. Таня покачала головой. Дёмин выдержал взгляд: «Нет, но мне и не нужно». Карасёв многозначительно кивнул.
— Тогда такой вопрос. Или как там у классика: «Вызывает антирес ваш мыслительный процесс…» — Сергей улыбался. Но улыбка была не слишком весёлой. Скорее, как перед расстрелом. — Сколько, по вашему мнению, мы ещё протянем в таком режиме?
— Нисколько, товарищ полковник. — Я поднялся, снова прихватив верную трость. — Мы в положении боксёра, которому завязали глаза, а на ринге не один человек, а несколько. И бьём только в ответ, зачастую попадая по тем, кто совсем тупой или обнаглевший.
— И-и… — он приглашающе помахал рукой.
— И как только за нас возьмутся кураторы процесса, игра будет завершена.
— И-и…
— И поскольку куратор не один, мы должны сыграть на противоречиях.
Раздались резкие отчётливые хлопки. Один. Второй. Третий. Как по Уставу. Антон Афанасьевич.
— Алексей озвучил очень неочевидную вещь. — Он жестом позволил мне сесть. — Против нас играет не одна система, а несколько. Ты сколько насчитал?
— Две крупных. Условный финансовый капитал и условный «Америка понад усе». — Я намеренно исказил печально известный девиз. Но он попал в цель.
— А всего?
— Всего ещё плюс три системы. Старые деньги, эдакий евросоюз без еврокомиссаров, такой вот Четвёртый Рейх, Иран и их соборный исламо-зороастризм, ну и Большой Китай. Сюда я бы отнёс идею сборки Восточной и Юго-Восточной Азии под одно крыло.
— Глубоко копаешь. — Усмехнулся Сергей. — Не устанешь землю из окопа выбрасывать?
— Бруствер будет хороший, — парировал я. — Непосредственную опасность представляют первые две структуры. Остальные очень сильно заняты собой и борьбой друг с другом.
— Неплохо. А где ты видишь противоречия?
— Они не совсем у нас проявлены. — Я сел на любимого конька. Хотя, скорее, пони. — Смотрите, если взять места идущих конфликтов, исключая пока Россию, то это всё точки с традиционно сильным британским влиянием. Иран и Аравийский полуостров. Южный Китай с Гонконгом и Макао, Европа, которая тоже пронизана нитями кукловодов.
— Погоди, Лёш. — Яков умудрился в два слова влить ведро скепсиса. — Европа же плотно под американцами лежит. Военные базы, договоры, НАТО. Вон, даже умудрились кукловодов привязать к серьёзным людям.
— Хороший вопрос, Алексей. — Сергей поддержал атаку.
— Да! Вопрос отличный. Но, что, если это не навязывание, а отчаяние тех, кто приобрел себе защиту?
— Почему защиту? — Дёмин загорелся мыслью. — От кого им защищаться?
— А от тех, кто семью Эстерхази в прямом эфире на ноль помножил. Насколько я помню, — я покрутил левой рукой у виска, — мозголомы были именно у Короны в арсенале. А взбрыкнувшее семейство как раз занималось сборкой проекта единой Европы.
— И «покупка» нулей, а нужны именно они, а не драйвер, — закончил за меня Кирилл, — это присяга другому сеньору. Тому, кто сможет защитить хотя бы на том этапе, который позволит сформировать свой собственный майорат, который будет хоть и зависимый, но не совсем вассальный. С перспективой подкопить силёнок.
— Именно так. — Сегодня это была фраза дня. Теперь она прозвучала с места во главе стола.
Яков развёл руками, признавая, что не сильно понимает этот расклад.
— Тогда почему ты считаешь, что Иран — тоже игра англичан? — Карасёв. Прямой вызов.
— Не англичан, а против них.
— Ещё раз?
— Смотри, Ярослав. Иран достаточно давно — поле для «игры» американцев и англичан. США как проводник воли маленького, но очень древнего народа, старались обезвредить аятолл с их заявленным желанием освободить Палестину.
Подполковник кивнул. Мол, это понятно, что уж там.
— А англичане им периодически пакостили. Вспомнить только операцию по спасению заложников, где янки потеряли кучу техники и людей и ничего не добились, только выставили свой «Дельта-форс» на посмешище. Координаты точек высадки им как раз МИ-6 и предоставляла.
Ярослав погрузился в мысли. Он знал об этом эпизоде. В принципе, его знают все, образец «как не надо».
— Хорошо. Согласен. Но что им там делить?
— А ты посмотри, как Иран контролирует пролив и вспомни как залив называется. — Сергей сменил команду. — Американцам нужно, чтобы нефть текла без угроз в нужную сторону, и цена была пониже, и никто другой на неё не претендовал. А Сити хочет, чтобы все танкеры страховались «где надо», и поставки шли в том числе в Индию и Китай. — Таня картинно схватилась за голову. Женя ей улыбнулась с поддержкой. — И оплата проходила через нужные банки. А на обменном курсе юань-доллар они так и быть, возьмут долю малую.
— Слишком сложно, но допустим. Но из-за этого натравливать големов на людей, а потом получить ответный удар? — Ярослав отстаивал позицию.
— А вот это уже эксцесс исполнителей. И ошибки в организации хаоса, который показал, что пока с той стороны затевают игру в «Чапаева», персы играют в свои трёхмерные шахматы.
— Мда, замороченно. Ладно, про азиатов и спрашивать не буду. Там вообще чёрт ногу…
Маргарита перебила Карасёва, что было на неё непохоже.
— А ты спроси. А я отвечу, что там сейчас промышленники-северяне добивают остатки южных кланов, связанных с Сити, пользуясь возможностями чрезвычайного положения, которое так и не отменено.
— А для нас это чем и как? — прямой вопрос, но правильный. Если уж ставить точки над ё, то надо и птички над й.
— А непонятно. Поднебесная очень сильно цензурит выдачу. И даже те, кто работает на местах, картинку видят урезанную. — Звягинцева посерьёзнела. — Но пока они скорее отвлекают ресурс противников на себя. — Она постучала в задумчивости пальцами по столу. — Как, впрочем, и Иран. Но боюсь, что, отыграв потери, они вспомнят нам сбитые ракеты. Ну и сближение с Японией тоже не простят, считая, что это их будущая лужайка для выпаса.
Ярослав молчал. Большие пальцы вращались друг вокруг друга в сцепленных ладонях.
— Получается, нам нужно поскорее решать вопрос с явной угрозой и начинать превентивно разрабатывать планы купирования ожидаемой?
— Ну, не так быстро, но ты прав. — Поддержал его Тюрин.
— Так и чего мы ждём?
Я снова поднялся, сделал несколько шагов.
— Ждём мы понимания картины и выявления, точки следующего удара. Не просто очередного применения магии, пусть и в масштабе, а глобальной пакости. — Я понял, что оставил трость у своего стола, чуть покачнулся, но опёрся на спину Зверя, который вовремя оказался рядом. — Сити пытается стряхнуть навязанный после Бреттон-Вуда статус младшего партнёра, и здесь можно ожидать серьёзной провокации, которая свяжет американцам руки очень надолго.
Взгляды всех присутствующих были прикованы ко мне. Глаза Якова блестели. Кирилл попытался было поднять руку и указать на что-то, но опустил её, как будто отмахиваясь от галлюцинации. Дёмин щурил глаза, взгляд с полигона.
— Из всего, что напрашивается на такое вот связывание — это Россия. Причём, мне думается, не явно, а в виде конфликта с Европой, и неизбежное втягивание США на защиту вассалов.
Рука приятно утопала в призрачной шерсти. Ладонь чуть покалывало. Зверь отзывался на прикосновение, сопровождая мои шаги своими.
— А если не Европа? Там ведь самоубийцы «перевелись». — Неловко скаламбурил Дёмин.
— А на этот случай у них есть «небратья». Тоже, как мне видится, совместный проект, — Сергей процедил последнее слово. — Партнёров.
Каждый подумал о чём-то своём. Невесёлом.
В дискуссию нас вернул Тюрин. Единичный кашель напомнил, что мы в осаждённой крепости, и не время медитировать.
Я пошёл было на место, но он остановил меня.
— Алексей, погоди. — Что-то в его голосе заставило повернуться и меня, и Зверя. — Я хотел задать тебе вопрос, перед тем, как мы перейдём к последнему глобальному вопросу.
Сердце застучало как механизм швейной машинки. Той самой, с ножным приводом, на которой когда-то учила работать бабушка.
— Как ты считаешь, что мы должны делать с Николаем?
Зверь зарычал раньше меня. Он ощерил зубы, подобрав верхнюю губу. В помещении стало зябко. В руках у Тани затеплился огонёк. Кирилл напрягся. Правая рука Сергея скользнула под стол. Почти незаметно. Почти…
— Я не имею права отвечать на этот вопрос. Я слишком предвзят.
— А если я скажу, что я готов дать ему свободу под твою ответственность?
— Я не могу принять такой подарок. Я не смогу быть сторожем брату своему. — Ненавижу аллюзии из Библии, но эта сама легла на язык.
— А кто сможет?
— Не знаю. Это должен быть человек, который сможет быть достаточно авторитетным для него. Без скидок. И это должен быть человек, который сможет принять решение… — не было нужды говорить, какое.
Звягинцева встала, одёрнула одежду. Посмотрела на меня, как будто испрашивая благословения. Не дождалась. Набрала воздуха. Повернулась к Тюрину.
— Я смогу.
Не «думаю», не «считаю»… — «смогу»…
Внутри что-то оборвалось и повисло на тонюсенькой ниточке. Я понял, что не дышу.
Антон Афанасьевич долго пытался «переглядеть» Маргариту, но она удержала взгляд. Не отвела. Вызов? Решение?
Генерал встал и протянул ей руку.
— Спасибо.
Он повернулся к нам.
— И как я сказал ранее, это подводит нас к последнему вопросу.
Яков, который практически всё совещание сидел зрителем, опередил всех, как будто прочитал мысли Тюрина.
— Монополия?
— Именно так. — Поставил точку Антон Афанасьевич. — Мы не сможем двигаться вперёд, зная, что у нас в тылу орудуют люди, чьи задачи, мотивы и… modus operandi мы не понимаем.
— Товарищ генерал, — начал я осторожно, всё ещё не добравшись до своего места. — Вы же не предлагаете устраивать столкновение спецслужб? — В голове крутились дикие идеи о том, чем может закончиться техномагическое противостояние двух служб.
Он серьёзно посмотрел на меня, и я с ужасом понял, что подобный вариант имел место при оценке. И даже были его сторонники.
— Нет. — Твёрдо отказался Тюрин. — Это должно решаться выше.
— А на нас будет разоружение, сортировка, выбраковка? — повысил я голос. Мне даже на миг показалось, что Зверь обрёл вещность, уплотнившись под правой рукой.
— Алексей, охолони.
— Простите, Антон Афанасьевич, я не знаю, что думают наверху, но, судя по тому, как куратор наших альтер-эго суетится на экранах, — я снова начал мерить шагами комнату, на миг замирая возле каждого из присутствующих, — под ним шатается кресло, и он это понимает. А, следовательно, возрастает его готовность к применению всего арсенала накопленных средств, как политических, так и неприемлемых для страны… и для нас.
Тюрин молчал. Скулы чуть заострились. Он поджал губы и явно ждал, пока я наговорю себе на железный эцих с гвоздями. Что ж. Не будем разочаровывать.
— Если моё мнение имеет вес, то я должен заметить, что использование моей… нашей команды, — я перевёл дыхание, — в карательных целях приведёт к её моральной деградации и потере ориентиров. Вы, как никто другой, должны понимать, что у нас собраны люди, — я бросил взгляд на каждого, — с очень непростой судьбой.
Татьяна вздрогнула. У Кирилла заходили желваки. И только Яков не проявлял эмоций.
— И наделить их сейчас функционалом зондеркоманды, — Сергей укоризненно покачал головой, а Ярослав стиснул пальцы, бросив на меня ненавидящий взгляд, — означает потерять всё то, что собиралось это время.
Генерал по-прежнему чего-то ждал. Какая-то мысль в голове стучалась в запертую дверь создания: «Остановись, дурак», но мне было не до неё.
— Вместе с тем, учитывая, что мы вплотную подошли к формулировкам теории магии как таковой, пусть и эмпирически, — Маргарита нервно застучала кулаком по столу. Мелко, дробно, но неслышно, едва касаясь столешницы. — То преступно было бы думать, что противник не дойдёт до того же, либо получит через утечки наверху, так как сохранять тайну такого масштаба таким маленьким составом не выйдет.
Яков хотел что-то сказать, губы уже зашевелились, но вздохнув, он остановил себя.
— Именно поэтому с моей точки зрения, единственный вариант относительно мирного решения вопроса — политический. Признание проекта «Альтернатива» удачным, раздача цацек, слияние с нами исключительно в виде вхождения в состав с возможностью длительной адаптации и постепенного замещения отдельных одиозных личностей.
— Ты говоришь о «боевых потерях»? — Тюринский голос был холоднее льда.
— В том числе. Без размазывания ответственности по всем. Гибель героями.
— И кого ты поставишь «вязать и разрешать»?
— Никого. Я не имею такого права. Но я готов взять на себя этот грех.
Заскрипел Танин стул, она вскочила. Пробормотала «Простите» и выбежала из кабинета. Хлопнула дверь.
Её проводила взглядом только Женя. Остальные смотрели на меня. На лицах были выражения сочувствия «Совсем рехнулся» от Кирилла, понимания «Кто-то должен» от наших военных, Сергей в кои-то веки уронил голову на ладони.
Антон Афанасьевич встал, постоял пару секунд и подошёл ко мне. Уронил руку на голову Зверю между ушей.
Я думал, сейчас зарычит или хотя бы стряхнёт. Нет, зажмурился. Чуть прильнул к ноге генерала.
Тюрин молчал. Дышал неслышно. Только лёгкое движение кителя и подрагивание погон выдавало его волнение.
Сказал еле слышно, но слова разошлись по всему кабинету.
— Не спеши становиться мной, Алексей.