Единственный в этом мире кто не умеет колдовать, зато умеет чинить трактор

Гаечный ключ на «тридцать два» не лучшее оружие против трех десятков людей в мантиях, но ничего другого у Богдана Сошникова под рукой не нашлось.

Еще минуту назад он лежал под своим «Беларусом» посреди раскисшего поля за Гнилушками, костерил подтекающий сальник и мечтал только об одном: дотянуть до гаража, пока гроза не разошлась всерьез. Люба обещала блины с творогом и велела быть к семи. Молния ударила так близко, что в ушах зазвенело, будто по каске ломом заехали. Земля дрогнула. Свет мигнул, синий, холодный, совсем не грозовой, и мир вывернулся наизнанку, как старая брезентовая рукавица.

А теперь он стоял на гладком каменном полу, отполированном до зеркального блеска, под высоченным сводом, расписанным золотом. И трактор его, грязный, честный, с налипшей на протектор гнилушкинской глиной, стоял рядом, чадя соляркой посреди этого дворца, как корова в оперном театре.

Вокруг были люди. Десятки. В длинных одеждах с вышивкой, с посохами, с перстнями в пол-кулака. Они смотрели на Богдана так, будто он свалился с луны. Впрочем, поправил он сам себя, примерно так оно и вышло.