Книга сама выбрала меня

В библиотеке имени Брюсова ночью пахнет остывшим кофе, старой бумагой и чуть-чуть страхом — тем детским, когда кажется, что за спиной кто-то стоит. Я работала здесь ночным каталогизатором второй год и давно отучилась оборачиваться. Мёртвые не читают, живые в три часа ночи сюда не заходят. Только я, тележка со скрипучим колесом и восемь этажей молчащих книг.

— Тридцать четвёртый стеллаж, — бормотала я, сверяясь с потрёпанной описью. — Философия, шкаф «Г». Кант, Камю, Кьеркегор. Кто вообще берёт Кьеркегора в июле, скажите на милость.

Никто не отвечал. Никто и не должен был. За такие разговоры с пустыми полками меня однажды уже спросили, всё ли у меня хорошо дома, и я честно ответила, что дома у меня кот и долги, а больше ничего, так что беседовать особо не с кем. С тех пор я разговариваю с книгами тише.

Свет я заметила не сразу. Сначала решила — блик от телефона, забытого на подоконнике. Потом подумала на аварийную лампу. Но свет был живой: он двигался. Маленькая золотая точка плыла между стеллажами, поднималась и опускалась, как будто дышала. Мотылёк, подумала я с облегчением. Обычный мотылёк, залетевший на огонёк настольной лампы.