Книга сама выбрала меня

В библиотеке имени Брюсова ночью пахнет остывшим кофе, старой бумагой и немного страхом. Тем самым детским страхом, когда кажется, что за спиной кто-то стоит и ждет, пока ты обернешься. Я работала здесь ночным каталогизатором второй год и давно отучилась оборачиваться. Мертвые не читают, живые в три часа ночи сюда не заходят. Только я, тележка со скрипучим колесом и восемь этажей молчащих книг.

Колесо скрипело на каждом третьем обороте. Скрип, скрип, тишина, скрип. Я знала этот ритм наизусть, как знают дыхание человека, с которым спишь в одной комнате.

— Тридцать четвертый стеллаж, — сказала я вслух, сверяясь с потрепанной описью. — Философия, шкаф «Г». Кант, Камю, Кьеркегор. Кто вообще берет Кьеркегора в июле, скажите на милость.

Никто не ответил. Никто и не должен был. За такие разговоры с пустыми полками меня однажды уже спросили, все ли у меня хорошо дома, и я честно ответила, что дома у меня кот и долги, а больше ничего, так что беседовать особо не с кем. С тех пор я разговариваю с книгами тише.