Закон кровного союза

Я проснулась от того, что моя правая рука была тёплой.

Не вся. Только запястье — узкой полосой, будто кто-то положил туда ладонь и ушёл, а тепло осталось. Я лежала с закрытыми глазами и минуты две убеждала себя, что это солнце из окна. Потом вспомнила, что моя комната выходит на север.

Я открыла глаза и посмотрела на руку.

По запястью, ровно по тому месту, где бьётся жила, шла тонкая красная линия. Не порез. Не корка. Она была под кожей, как вплавленная, и слабо светилась в утренней серости — так светятся угли, когда их прикроешь золой.

Я села так резко, что в голове качнулось.

Голова, кстати, болела. Отдельно, честно и заслуженно.

Вчера была Ночь Долгого Огня. Раз в год, в самую короткую ночь, тётка Веда выкатывает во двор бочонок ведьминого вина, и весь Терновый Дол пьёт его до рассвета, потому что после Долгого Огня всё равно никто ничего не помнит и, значит, никто ни в чём не виноват. Так у нас говорят. Так говорила и я — до сегодняшнего утра.